Марьяна осознала вдруг, что никакая она не сильная, и что, вытерпев столько кошмарных дней, сейчас, буквально за минуту, эта тварь сломала её, и единственное, чего она желает - прекратить пытку, исчезнуть навсегда.

Острые крючья багров вонзились в неё снова. Марьяна истошно закричала.

***

Витяй никогда раньше не бывал в ситуациях, когда на кону стояла жизнь, а счёт шёл на минуты. Бывало, опаздывал на важные встречи, на приём к врачу, в конце концов метался в поисках туалета на оживлённой улице. Сейчас всё было по-другому. У них есть несколько минут, действовать нужно очень быстро, соображать ещё быстрее, а он просто вдруг отупел, руки и ноги не слушались, голова не соображала. Да, он не стрессоустойчивый. Досадно узнать об этом только перед смертью.

- Нам бы сюда пожарных, – буркнул Спирин, услышав рёв газоструйной турбины со стороны станицы, – или ассенизаторов. Главное – с насосом. Но, боюсь, не успеем. Организовать-то можно, да времени не хватит. Чуть бы раньше…

Раздосадованный баритон следователя вывел Витяя из ступора, мягким пинком толкнул к действию. Ассенизаторы с насосом действительно пригодились бы, но только для того, чтоб выкачать всё дерьмо из него самого. Он чувствовал себя обыкновенной сволочью, внутренне оправдывающейся тем, что всегда есть необходимые жертвы, когда на кону что-то непомерно большее. Масштабы всегда решают. Умирает один, чтоб спасти сотни или тысячи, это разве не благородная цель? Герой, даже если поневоле, остаётся героем.

А если умираешь не ты, а кто-то другой, а ты принимаешь решение, в результате которого он умрёт. Тебе может быть во сто крат тяжелее потом с этим жить. Каково было Сталину отправлять на смерть миллионы? А ничего, отец народов.

Но как ни старался Витяй, всё это было слабым оправданием. Угрюмая совесть накрыла его тяжёлым плащом, навалилась, прибила, сдавила хрупкую оборону. Он повернулся к Насте.

- Вам надо просто вернуть монету на место. Сможете?

Настя со страхом смотрела на тёмную гладь воды.

- Нет, - нервно усмехнулась она. В памяти вполне ясно стоял заплыв, чуть не ставший для неё последним, когда чёрные воды реки сомкнулись над головой, а неумолимое течение резвилось с обессилевшим телом, не давая вдохнуть, лишая воли.

Ну вот всё само и решилось.

Витяй, ничего этого не знавший, но находящийся в шаге от смерти прямо сейчас, понял её отказ по-своему, но вряд ли мог привести какие-то более убедительные аргументы. Не заставлять же её силой? Да он и не смог бы.

Он физически ощущал, как тает время, буквально утекает меж пальцев. Всё окружавшее его – бескрайнее небо, поникшее поле, эта грязная вода останутся здесь, а его не будет.

- Давайте, я нырну? – заявил вдруг Спирин. – У меня разряд. Чемпион краевой спартакиады вообще-то.

- Угу, – критическим взглядом окинула его Настя, намекая на не лучшую нынешнюю спортивную форму следователя, - чтоб потом ещё вас оттуда вытаскивать?

- Вы не представляете, из какой задницы на этой неделе вытаскивали вас, - добродушно парировал Спирин, заставив девушку покраснеть.

- Вам нельзя, - нервно сказал Витяй, обратившись к Спирину, - она взяла монету, ей и возвращать на место. Только так можно замкнуть этот круг. Возможно, это единственный шанс остановить тварь, которая прямо сейчас убивает мою жену. И мы все знаем, что это будет не последняя жертва.

Витяй не знал других слов. От беспомощности он совсем растерялся. Счёт шёл на секунды, его план мог сработать, только если Настя прямо сейчас полезет в воду. До чего же досадно остановиться в шаге от конечной цели.

- Да, вам может грозить опасность, - выдавил из себя он. – Но решать надо прямо сейчас. Я пойму. Я бы на вашем месте не пошёл.

- А я пойду, - сказала вдруг девушка, и Витяй готов был поклясться, что она всё прекрасно поняла, раскусила его план. Но не подала виду. Возможно ли такое?

- Давайте вашу монету! – протянула руку Настя, и, получив золотой кругляш, обошла раскоп по кромке воды. – Если я правильно помню, с этой стороны неглубоко и вход пологий, мы еще не вгрызлись до материка. А её могила была вот там, напротив места, где по кромке суши вбиты колышки, видите?

Витяй посмотрел исподлобья туда. Он видел колышки, видел флажок на бечёвке, как раз напротив могилы этой суки. Археологи всё-таки не такие дураки, вот что значит, серьёзная наука. Но чувствовал он себя паршиво, не только физически, но и морально.

Настя шагнула в воду. Поёжилась – пусть светило солнце, вода была ледяной. Шаг за шагом она продвигалась вперёд, и с каждым её шагом Витяю становилось хуже.

Следующий шаг Насти стал роковым – она ухнула под воду, с головой скрылась в грязной мутной жиже. В тот же самый миг сердце Витяя остановилось на краткий миг, возможно, пропустило один удар. Всего один, но ощущалось это так больно и страшно, как будто длилось вечность, и новый его удар был сродни удару молота по грудной клетке. Умные часы на руке, батарея которых давно уже разрядилась, иногда предупреждали его по ночам о риске экстрасистолии, но что это такое на деле, он не имел понятия. До этого момента.

Настя вынырнула, мокрая насквозь, со спутанными волосами, отплёвываясь.

- Это здесь!

Она сказала это утвердительно, просто сообщила факт, явно собираясь теперь нырять, полноценно, вниз головой, чтоб нащупать торчащие из земли кости. Но Витяю слышались совсем другие интонации – укоризненные, обвиняющие. Какое же он всё-таки говно. Мелкий, паршивый человечишка. Обвиняя Майю в том, что она распоряжается чужими судьбами в угоду себе, он поступал точно так же, лицемер.

Успокоив эту надоедливую, Майя могла наконец сосредоточиться на деле. Полупустой рюкзак ощущался набитым камнями, пот лил в три ручья, а ноги переставлять удавалось всё реже, будто к каждой привязали ещё по мешку камней. Там, в прошлом, что-то пошло не так. Всё и всегда нужно делать самой, она бы с радостью лично поубивала их всех, но теперь это уже было невозможным.

Зелёный нарост над полем заметила издали, и это придало сил. Добравшись, кинулась разбирать кучу, ожесточённо раскидывая ветки по сторонам, проклиная старого, немощного, ныне мёртвого Генку. Ей понадобилось всего несколько минут, показавшихся, однако, вечностью. Тело Марьяны, и без того слабое и истощённое, в кровоподтёках и синяках, к исходу сегодняшнего дня напоминало обтянутый кожей скелет.

Она отметила, что старик делал схрон на совесть. Через глубокую яму были перекинуты грубо обтёсанные стволы молодых деревьев, используемые в качестве стропил, и уже поверх навалена кровля охапками густых веток. Шалаш мечты для компании подростков. Остервенело разгребая трупы зелёных насаждений, она подбиралась всё ближе к центру раскопа и всё дальше от краёв ямы. Сухой ствол не выдержал, и она полетела вниз. Раздался отчётливый хруст, и нога, на которую она приземлилась, сломалась, но Майя лишь зло зарычала. Время неумолимо таяло, Она чувствовала это. Минута-другая – всё, что у неё было. Боль временна, смерть навсегда, а умирать ей надоело.

Однако теперь она валялась на дне тёмной ямы, заваленной растительным мусором, где солнечного света едва хватало, чтоб видеть вообще хоть что-то перед собой. С другой стороны, полторы тысячи лет она провела в условиях похуже. Майя начала шарить руками впотьмах.

Где эти чёртовы кости?

***

План Витяя, по которому именно Настя должна положить монету, звучал логично, но удовлетворившись ответом на вопрос «почему», никто не задался вопросом – «зачем»? А он твёрдо знал ответ, прочитал его в глазах этой твари тогда. Если сейчас эта монета будет лежать на своём месте, когда она в будущем сунется в раскоп со своей, то закольцует время и вернётся в сюда, а он отправится в своё настоящее. В теории, разумеется. Но сюда она может вернуться только в кого-то. А подходящий «кто-то» только один - Настя.