– Ерунда. Мы идём очень быстро. Посмотрите историю рейтинга нашего рода.

– Да, последние дни прошли для вас успешно, но не всегда так будет. Просто нынче у вас удачный отрезок – и ничего более, скоро он закончится, – произнёс Миронов, начав хмуриться.

Улыбка наконец сползла с его лица, сменившись недовольно поджатыми губами и острым взглядом. Да, всё пошло не по его плану. Дедушка переиграл его. И теперь у толстячка подгорала пятая точка. Это же такой позор, да ещё на глазах у Орловых!

– Посмотрим, – улыбнулся я ему. – Ближайшее будущее всё покажет.

– Именно! – вставила жена хозяина дома, словно вколачивая гвоздь.

А сам Миронов щурился, силясь придумать, как бы ему смыть свой позор, посадить меня в лужу, а самому выбраться из неё.

– А не сыграть ли нам в шахматы, любезный Игнатий Николаевич? Раз уж все поели, – наконец сказал толстяка, снова раздвинув губы в приторной улыбочке. – Шахматы – это же истинно благородная игра для настоящих аристократов. Уверен, что вы умеете играть в неё, иначе и быть не может. Вы же образец настоящего дворянина.

Он напряжённо посмотрел на меня, страстно надеясь, что я соглашусь.

– Почему бы и нет? – поджал я плечами. – Один кон сыграем.

– Партию, – поправил меня Миронов, радостно блеснувший зенками.

– Только я ненадолго отлучусь. Схожу поправить галстук, – сказал я и встал из‑за стола, чувствуя приятную сытость в желудке.

Слуга проводил меня до туалета. Там я сделал все свои дела и получил сообщение от Евгении Котовой. Она написала, что скоро заедет за мной, поскольку совещание в отделе перенесли на более раннее время.

Я написал ей адрес и вышел из уборной, оказавшись в длинном коридоре с ковровой дорожкой. Полумрак окружил кадку с декоративным деревцем, скользил по картинам и обнял Ангелину Миронову. Та попыталась принять сексуальную позу, выпятив силиконовую грудь и прижавшись задом к стене.

– А я вас уже заждалась, господин Зверев, – прохрипела она, томно облизав ярко накрашенные губы.

– Да я всего‑то на пять минут отлучился, – проговорил я, всеми фибрами души чувствуя, что пума решила‑таки напасть на кабанчика, дождавшись, когда он отбился от стада.

И ведь путь к свободе лежал через неё, выход из коридора притаился за Ангелиной. Придётся прорываться. Не в окно же мне сигать.

– Пять минут без вас – это вечность! – выдала она, полыхнув глазами.

Несмотря на свой преклонный возраст, Миронова довольно изящно отлепилась от стены и двинулась ко мне.

– Меня там ждут… В шахматы же играть надо, – напомнил я, прикидывая, как бы мне половчее проскользнуть мимо хищницы.

– Не ходи, Игнатий. Мой сын превосходный игрок. Шахматы – его хобби. Он обыграет тебя, выставит на посмешище, – прохрипела Ангелина, схватила меня рукой за галстук и притянула к себе. – Останься со мной. Рядом есть пустая комната с кроватью. Хватит играть, Игнатий, я же вижу, как ты на меня смотришь…

– У меня катаракта и лёгкое косоглазие, – иронично просипел я и попытался высвободить из её хватки галстук, но та вцепилась в него как утопающая в спасательный круг.

– Нет, дружочек, ты буквально раздеваешь меня взглядом. Зачем эти игры? Мы оба умудрённые возрастом люди. Оставим прелюдии и сразу перейдём к делу, – улыбнулась дамочка и прошептала мне в самое ухо: – На мне нет трусиков.

– Совсем бедно живете? Не думал, что у Мироновых такие проблемы. Я обязательно передам вам со слугой пачку трусиков.

Она, ошарашенная, ахнула и отступила, открыв рот.

– Мне нужно идти, – выдал я, проскользнул мимо женщины и подскочил к двери.

– Хочешь поиграть, Зверев? Будет тебе игра! – ударил меня в спину её загоревшийся азартом голос. – Ты только ещё больше распалил меня, тигрёнок.

Я пулей выскочил из коридора, пытаясь вспомнить, когда мне было так же неловко, стыдно и дискомфортно. Может, когда я в Лабиринте застал совокупляющихся волколаков?

Помотав головой, я прогнал это видение, а затем поправил галстук и отправился в гостиную. Там на журнальном столике уже красовались шахматы, вырезанные из слоновой кости.

Миронов, покусывая губы, от нетерпения ёрзал в кресле с высокой спинкой. А второе такое же предназначалось мне. Хозяин дома сразу же указал на него рукой, когда увидел меня, и с толикой насмешки проговорил:

– А я уже не надеялся увидеть вас. Думал, у вас появились срочные дела и вы, не прощаясь, оставили мой дом.

– Заблудился немного в вашем дворце, столько комнат, столько комнат… – иронично выдал я и уселся напротив него.

– Приступим? – бросил Миронов, подмигнув мне. – Готовы к победе, Игнатий Николаевич?

На его лице проступило хищное торжество, а голос сочился ядовитой насмешкой. Он уже перестал сдерживаться и всячески подначивал меня, вызывая улыбки у четы Орловых, своей жены и даже… дочери.

Павел весьма хмуро смотрел на свою зазнобу, сидя в одиночестве на кушетке.

– Я рождён, чтобы побеждать. Однажды даже выиграл бой с тенью, – иронично пошутил я и взял двумя пальцами ладью. – Напомните, как вот эта штука ходит?

– Сейчас, сейчас! – торопливо выдохнул Миронов и быстро поведал правила, словно уже больше не мог терпеть.

Победа надо мной манила его, как вампира – девственница с редкой четвёртой отрицательной группой крови.

– Поехали, – усмехнулся я, поправив бороду.

Хозяин дома начал играть расслабленно, но быстро. На его счету явно было множество партий. Ангелина не соврала. Но и я не пальцем деланный. В башне ведьмаков очень уважали эту игру. Я, конечно, не был в ней самым лучшим, но в тройку первых всегда входил, потому сейчас ни в чём не уступал Миронову. Тот с каждым ходом начинал всё больше хмуриться. Между его бровями залегла глубокая складка, глаза прищурились, а голова ниже склонилась над доской.

Орловы недоумевающе переглянулись, не понимая, почему Миронов ещё не победил бедного дедушку.

– Сейчас мой муж одолеет Зверева. Ещё чуть‑чуть, – шепнула Орловым хозяйка дома, сидящая рядом с гостями на диванчике.

– Быстрее бы, – повысил голос Орлов, демонстративно глянув на часы с кукушкой. – Нам с супругой уже пора. Хотелось бы успеть досмотреть партию.

– Досмотрите, досмотрите! – раздражённо бросил им Миронов и сделал хитрый ход конём. – Что на это скажете, Зверев?

– Прекрасный ход, – цокнул я языком.

И ведь не соврал. Мне пришлось сильно задуматься, как не слить партию. Брови сами собой сдвинулись над переносицей, а на нервы начали давить Орловы и жена Миронова. Они бубнили, что ходить, дескать, надо побыстрее, а то так до вечера просидим.

Сам хозяин дома довольно лыбился, снова расслабившись. Он думал, что победа уже у него в кармане, смотрел на доску и видел лишь два варианта развития событий, которые в итоге приведут его к победе.

Поколебавшись, я потянулся пальцами к пешке, краем глаза заметив, как уголки губ Миронова поползли в стороны, буквально разрывая его физиономию.

Нет, так ходить нельзя! Твою мать, неужто я проиграю? Неужели я зря ввязался в шахматную дуэль? Совершил ошибку, как какой‑то молокосос, дал завести себя на поле, где противник гораздо сильнее⁈ Нет, хрен вам! Вот же решение!

Я поспешно схватил ладью и сделал ход.

– О как, – озадаченно вскинул брови Миронов, не ожидавший такого поворота событий.

Он снова нахмурился и даже закусил согнутый палец, напряжённо размышляя.

В гостиной повисла тишина, попахивающая недоумением. Теперь уже все понимали, что у Миронова дела пошли не так, как он рассчитывал. На лице Орлова возникла тень сомнения – а сумеет ли Миронов вообще одолеть Зверева?

– Мой муж – отменный шахматист, он справится, – убеждённо сказала Миронова Орловым, но так, чтобы слышали все, включая хозяина дома.

А тот в этот момент криво улыбнулась и произнёс, посмотрев мне прямо в глаза:

– Хороший ход, Зверев, но я разгадал вашу ловушку. Как вам вот это?