Я не пожалел свой лоб и ударил вошедшего в нос. Раздался сочный чавкающий звук, брызнула обжигающая кровь. У меня перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Зато мужчина расслабился, потеряв сознание.

Я тут же повернул его рожу к неверному серому свету и ахнул, узрев бороду и усы:

– Ты…

Бледный свет проникал в комнату через пыльное окно, падая на побитую сединой бороду и усы, красующиеся на округлом лице с глубокими морщинами. Мужчина продолжал находиться без сознания, а кровь из его расквашенного носа заливала губы.

– Ты… всё‑таки ты, – радостно улыбнулся я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Твой маскарад меня не обманет.

Рука сорвала парик с головы де Тура как раз в тот миг, когда на улице сверкнула молния. Как удачно получилось! А теперь за дело!

Мои проворные пальцы принялись обыскивать одежду француза, попутно снимая её с его тела. Пиджак, мокрая кожаная куртка, джинсы и даже ботинки отправились на стол. Мне удалось отыскать деньги, пару телефонов, защитный артефакт, револьвер и паспорта на разные имена. Среди них оказался один с фото старика. Вот под него‑то и мимикрировал де Тур. Причём весьма удачно. Талант, собака!

Револьвер, паспорта и артефакт отправились в карманы моих штанов. Телефоны оставил на столе, опасаясь, что они могут взлететь на воздух. Шут знает, что в них напихал де Тур.

А тот вдруг протяжно застонал, вторя разыгравшемуся над Северной Пальмирой дождю, злобно барабанящему по жестяной крыше.

Француз скоро придёт в себя. А может, уже пришёл, просто притворяется…

Не спуская с него напряжённого взгляда, я сорвал покрывало с дивана и связал им руки де Тура. А потом и ноги – только уже использовал простыню.

Теперь француз выглядел комично: в семейных трусах, майке‑алкоголичке, связанный. Он напоминал любовника, попавшегося в руки ревнивого мужа. Однако даже сейчас он оставался опаснее, чем маленькая яркая тропическая лягушка – ужасный листолаз, обладающий смертельным ядом батрахотоксином.

Продолжая поглядывать на него, я вытащил из шкафа мощную лампу на батарейках, которую сюда явно принёс сам француз. Я поставил её на полку и включил.

Жёлтый свет тотчас выгнал взашей тьму из комнаты. А я едва успел с грозным видом усесться на стул, глядя на заморгавшего француза. Тот в шоке уставился на меня, лёжа возле стены с лохмотьями грязно‑зелёных обоев.

– Доброй ночи, месье, – криво усмехнулся я, надеясь, что игра света и отблески молний делают моё лицо зловещим и жестоким.

– Звер‑рев⁈ – выдохнул он, шумно сглотнув. – Как вы меня нашли?

– Вопросы тут задаю я, месье. И вот вам первый – где тетрадь с расшифровкой видений, навеянных шаманским зельем?

– Сжёг, – буркнул он, облизав губы. – У меня на хвосте висели сотр‑рудники тринадцатого отдела. Избавился от улик.

– Нет, вы бы её не сожгли, – сощурил я глаза и встал со стула.

Пинком ноги отшвырнул его к подоконнику, о который тот с грохотом ударился, а следом прозвучал раскат грома, заставивший задребезжать стёкла.

– Кто вы, Звер‑рев? Как взяли тот кинжал? Как убили демона⁈ – протараторил француз, зашевелился и сумел принять сидячее положение, опершись спиной о стену.

Он уже взял себя в руки. Взор налился тяжестью, а между бровей пролегла суровая складка.

Я не спускал с него взгляда, следил за каждым движением.

– Как убил демона? Блестяще. Святость помогла.

– Кто вы такой⁈ – жарко выпалил он, сверкнув глазами, горящими нестерпимым, почти болезненным любопытством, густо замешанным на ненависти, страхе и толике восхищения. – Кто вы такой⁈ Почему именно вы встали на пути демонов⁈ Как вам удаётся выходить сухим из воды в любых ситуациях⁈ Что за дьявол сидит внутр‑ри вас⁈

– Нет, дьявол сидит внутри вас, месье! – зло выплюнул я, принявшись расхаживать по комнате. – Вы служите демонам, зная, что они готовят нападение на этот мир! Тысячи жертв, реки крови, пепелища и смерть! И ради чего вы им служите, грязный предатель рода человеческого⁈

– Я не пр‑редатель! – вскинул он голову, яростно тряхнув накладной бородой. – Вы не понимаете, Зверев! Не понимаете! Демонов не остановить! Они нападут на наш мир. А раз грядёт апокалипсис, то лучше пусть он будет на территории России, чем Франции!

– Цинично, – скривился я, пытаясь не вспоминать об участи своего родного города, заваленного трупами людей.

– Пусть так! – выпалил де Тур. Из уголка его рта скатилась ниточка слюны, сверкнувшей в голубом потустороннем свете молнии, расчертившей чёрное небо. – Но я спасу свою стр‑рану! Присоединяйтесь ко мне, месье. Вы получите от демонов знания и артефакты. Вместе мы сможем занять достойное положение: вы в своей стране, а я в своей подвину Людовика. Подумайте, всего один‑два города, но зато какая власть упадёт вам в руки. Вы сможете повести за собой Россию! Сделаете её сильнее, чем когда‑либо! А я… я помогу вам, когда приду к власти во Франции!

Его лицо загорелось внутренним огнём, губы растянулись в предвкушающей улыбке.

– Какая ирония. Вы прикрываетесь патриотизмом ради удовлетворения собственных амбиций, – горько усмехнулся я, заложив руки за спину. – Разочарую вас, де Тур. Всё выйдет иначе. Слышите? Слышите между раскатами грома словно играет скрипка? Это похоронная музыка. Вы либо погибнете, либо окажетесь в тюрьме.

– Мне нельзя в тюр‑рьму, – прошипел он, скрежетнув зубами.

– Почему? Тюремная роба не подходит к цвету глаз?

– Месье, подумайте головой. Вы ещё можете присоединиться ко мне. Или давайте договор‑римся. Вы отпустите меня, а я выплачу вам солидную сумму и… и поклянусь честью, что перенесу свою деятельность в другую страну.

– Экие мудрёные речи вы ведёте. Убить‑то оно завсегда надёжнее, чем надеяться на чью‑то клятву.

– Нет, я не могу умереть. Не сейчас! – выпалил он, брызжа слюной.

– Вы эгоист, де Тур. О червях подумали? Им нужно что‑то есть, – ухмыльнулся я, продолжив ходить из угла в угол. – Но мы действительно можем договориться… Только скажите, где тетрадь с расшифровкой видений, и тогда я, человек почти святой, не стану убивать вас, а сдам тринадцатому отделу. А дальше вы сами…

– Я её сжёг! – выдохнул француз, отразив глазами росчерк молнии.

Гром сотряс особняк до основания, аж лампа на полке мигнула. А на моих губах появилась довольная улыбка.

– Врёте, де Тур. Не знаю, профессиональный вы агент или страстный любитель, но ваш взгляд всё выдал… Вы так тщательно наблюдаете за мной, следите за каждым шагом, и лишь когда я прохожу мимо обеденного стола, слегка отводите взгляд, будто старательно не хотите смотреть на него. Почему? Тетрадь под столом? Или в вашей одежде?

Тот промолчал, играя желваками.

Я сунул руку под стол, но ничего там не нашарил. Тогда снова стал ощупывать одежду француза, лежащую на столе, только уже более тщательно – время‑то есть, можно и не торопиться.

– Ты ничего не найдёшь, стар‑рик! – яростно выхаркнул де Тур, затрепыхавшись в своих путах. – Положи мою одежду! Иначе я убью тебя, тварь! Разорву! Старый идиот! Ты ничтожество! Глупый баран, варвар! Ты и подобные тебе – не люди, а отбросы! Вы называете себя аристократией, но даже не знаете, каково это быть настоящим дворянином. Вы вонючие селяне, обезьяны! А ты самый тупой из них. Ты сам явился в мою ловушку! Да‑да, я знал, что ты пр‑ридёшь в эту комнату! Шаманское зелье всё мне показало, именно тут я убью тебя, ежели ты не освободишь меня! У тебя есть три секунды… Раз… Два…

Врал де Тур или зелье и вправду что‑то эдакое продемонстрировало ему? Мелькнуло предательское сомнение. Но нет, отступать нельзя, позади Северная Пальмира!

– Три, – ухмыльнулся я, разорвав подкладку куртки.

Из‑под неё выпала тонкая тетрадь, почти не ощутимая между толстыми кожаными вставками.

– Нет! – взвизгнул де Тур, глядя, как я поднимаю её.

Страницы оказались исписанными французскими словами, а я в этом языке не шерше ля фам.