– Весёлый ты, оказывается, мужчина, Игнатий, – в какой‑то миг подмигнула она. – И чего ты раньше был таким серьёзным, а? Мы ведь уйму лет знакомы. А тебя будто подменили. Жена, что ли, тебя под каблуком держала?

– Почему под каблуком? Под двумя каблуками, – иронично усмехнулся я, наконец‑то подцепив вилкой вёрткий маринованный шампиньон.

– Нет, не похож ты на подкаблучника, – махнула салфеткой Владлена. – Я хорошо знаю, что они из себя представляют. Мой последний муж был таким… Мы развелись, а потом он того… в аварию попал вместе с новой женой. Погибли они.

– Не самая весёлая история.

– Отчего же? – ухмыльнулась она, промокнув губы салфеткой. – Их мечта сбылась. Они же мечтали умереть в один день.

Велимировна залилась приглушённым смехом, прикрывая рот ладонью.

– Владлена, ещё бокальчик, и ты совсем потеряешь контроль. Станешь сама собой, а я не разумею змеиный язык.

– Пфф, – совсем не обиделась на мою остроту женщина. Подалась ко мне и посоветовала, облизав зубы кончиком ловкого языка: – Так и ты будь собой. Чего стесняешься?

– Ты вправду хочешь, чтобы люди увидели мои ангельские крылья и нимб? Я же почти святой, завтра попробую пройти по волнам Невы аки по суху.

– Ага, святой, – фыркнула Владлена, прищурила один глаз и посмотрела на мою физиономию через хрусталь фужера.

Однако её взгляд через миг переместился мне за спину, а улыбка сошла с губ.

Я напрягся и вроде как невзначай обернулся, словно искал взглядом официанта.

К нам энергично шёл крупный мужчина лет тридцати, лавируя между столиками. В дорогом лилового цвета костюме, с галстуком и печатью нервозности, залёгшей в складках возле губ, растянувшихся в улыбке.

Моя левая рука легла на столовый нож, а правая приготовилась применить магию.

Владлена тоже не ожидала от мужчины ничего хорошего. Она стиснула зубы и исподлобья посмотрела на него.

А тот сглотнул и негромко произнёс:

– Простите ради бога за то, что столь бестактно прерываю ваш ужин, но я узнал вас и набрался смелости испросить совместное фото с вами.

– Ах вот в чём дело! Ладно, давайте сделаем фото, – сразу заулыбалась Владлена и бросила на меня тщеславный взгляд: мол, гляди, какая я известная.

– Простите, сударыня, но я бы хотел сфотографироваться с Игнатием Николаевичем. Он буквально покорил меня своими выступлениями на шоу и победой над де Туром и бароном Крыловым. А прежде Игнатий Николаевич был моим преподавателем в институте, – проговорил мужчина и с улыбкой посмотрел на меня, передав свой телефон Велимировне. – Сфотографируете нас, проявите милость?

– Конечно, – буркнула та, мигом надувшись.

Она взяла телефон, бросив на мужчину злой взгляд, как на обманщика, выставившего её дурой. У неё даже крылья носа начали раздуваться, а желваки заиграли под кожей. Но всё же она сделала несколько фоток, после чего мужчина ещё раз радостно поблагодарил меня и удалился.

– Дурачок какой‑то, – бросила ему вслед мрачная Владлена, стараясь не встречаться со мной взглядом.

– Почему же? У него замечательные кумиры, – усмехнулся я, взял с коленей тканевую салфетку и положил на стол, встав со стула. – Наверное, нам пора. Тебе надо пройтись, а то ты какая‑то злая стала, даже по твоим меркам злая.

Та вскинула голову и засопела, но, подумав, милостиво кивнула и тоже встала, слегка покачнувшись.

Я расплатился за ужин, хотя Владлена предложила это сделать напополам, но мне удалось настоять на своём. Та бросила на меня очередной странный взгляд и вышла из ресторана.

На улице нас поджидала ночь, отчаянно пытающаяся погасить огни большого города. Они сияли, неплохо освещая улицы.

Мы пошли вдоль стены домов, стоящих максимально плотно друг к другу.

Наши лица облизывал лёгкий влажный ветерок, дующий с Крюкова канала. А позади внезапно возникла троица молодых парней в кожаных куртках, вывернувших из проулка на безлюдную в такой час улицу.

Они, громко и пошло перешучиваясь, пошли за нами, пожирая взглядом соблазнительный зад Владлены.

Попутно молодчики прикладывались к бутылкам с пивом, ускоряя шаг, спеша догнать нас в тот миг, когда мы будем проходить мимо тёмной подворотни.

Алкоголь магам не игрушка. Почему? Да потому что он ослабляет связь с даром. Это как выпить пузырь водки и попробовать подстрелить из ружья ворону, сидящую на заборе. Максимум в кого можно попасть, так это в друга, подзуживающего тебя.

Вспомнил я об этом, когда шутки молодчиков, идущих позади нас, стали совсем грубыми.

– Такой дамочке явно нужен кавалер помоложе, а лучше целых три, – сострил один из парней.

Они загоготали, нагоняя нас. Подошвы их ботинок стучали по тротуару, а оскаленные в полупьяных улыбках зубы поблёскивали в свете уличных фонарей.

– Дык может, это не кавалер? Что, если эта красоточка провожает его в последний путь? – выдал другой, снова вызвав всеобщий залп смеха.

Его сопроводил звук разбившейся пустой бутылки из‑под пива, которую в стену дома бросил один из «шутников». Осколки упали на плитку, сверкнув словно крупные слёзы.

– Игнатий, – шепнула мне Владлена, вышагивая рядом, – не пора ли поучить молодёжь уму‑разуму? Мы ведь оба преподаватели института. Это наша святая обязанность.

– Рано. Надо хотя бы зайти в проулок, а то они увидят наши физиономии, смекнут, что перед ними дворяне, и сбегут. А оно нам надо? Нет, не надо. Урок тогда не получится.

– Ох, Игнатий, ты такой дальновидный. Но ты же сможешь воспользоваться магией, а то я слишком перебрала? Да и не взяла никакого оружия с собой. У тебя, кажется, тоже ничего нет.

– Как это у нас нет никакого оружия? А мой острый язык и твоя язвительность? – возмутился я. – Да и туфли у тебя на каблуке. Такими можно даже волколаку голову пробить. К тому же ты можешь вспомнить свои корни, укусить кого‑нибудь и впрыснуть яд.

– Хи‑хи, – пьяно посмеялась декан и свернула в проулок, призывно покачивая бёдрами.

Была ли это провокация? Отчасти. Но лучше мы преподадим урок троице этих беспредельщиков, чем они в следующий раз пристанут к какой‑нибудь беззащитной простолюдинке.

Эти ребята явно не впервой так развлекаются. Чувствуется в них азарт двуногих хищников, загоняющих в угол добычу. Естественно, такую добычу, которая, по их мнению, не сможет дать им сдачи. А мы с Владленой как раз и напоминали жертв: старик и дамочка, одетая весьма откровенно. Дворянки так не наряжаются.

Войдя следом за деканом в проулок, я почувствовал витающий в полумраке насыщенный запах мочи и мусора, вываливающегося из ржавого контейнера.

Пара облезлых кошек прыснула из‑под ног, промчавшись по лужам, а где‑то среди размокших картонных коробок недовольно зашуршали крысы.

В спину же ударил наглый голос заводилы:

– Эй, дядь, не торопись. Угостишь сигареткой?

Остальные снова загоготали. Их явно развеселили классические гоповские заходы спутника.

А тот продолжил, видя, что мы не останавливаемся:

– Глухой, что ли? Кирпич не нужен? Совсем новый. Продаю дёшево.

Теперь уже все трое засмеялись, быстро догнали нас и встали полукругом, прижимая наш дуэт к глухой стене дома из красного потрескавшегося кирпича.

– Мальчики, мальчики, вы чего? – залопотала Владлена, мастерски имитируя испуг.

Её глаза расширились, блестя в свете луны, а грудь бурно вздымалась, притягивая жадные взгляды парней.

– Где ты шлялась, когда мы были мальчиками? – насмешливо фыркнул заводила, проведя рукой по коротко стриженной башке.

Лицо Владлены на миг застыло от гнева. Но уже спустя мгновение она снова испуганно захлопала ресницами, шмыгнув мне за спину.

– Молодые люди, у вас есть ровно одна возможность принести нам извинения, развернуться и уйти, – строго проговорил я, хмуря седые брови.

И сам понадеялся, что они откажутся, а то вино и мою кровь разбередило. Нет, всё‑таки я далеко не святой.