– Ладно, можем ехать, – буркнул полковник, прыгнул за руль и взглядом показал, чтобы я уселся на переднее пассажирское кресло.

По дороге в отдел оба молчали. Хрен знает, почему Барсов смирил своё любопытство, а вот я был занят тем, что продумывал грядущий разговор с князем.

Вскоре показалась Петропавловская крепость, а потом выплыло из‑за завесы дождя и здание тринадцатого отдела. На парковке царил какой‑то нездоровый ажиотаж. Машин оказалось столько же, сколько в рабочий день.

Кажется, весть, что Барсов везёт Зверева, разошлась чуть ли не по всем сотрудникам. И источником утечки стал кто‑то из людей князя.

Стоило мне выйти из внедорожника, как к моей популярной персоне сразу же подскочили четверо бойцов.

– Господин Зверев, попрошу вас пройти с нами, – выдал один из них, многозначительно держа руку на автомате, висящем на плече.

– За этим сюда и прибыл. Хорошо, что мне организовали почётный караул. Только возьму свои вещи, – открыл я заднюю дверь, где лежали доказательства.

– Нет, вам ничего нельзя брать в руки! – гаркнул боец.

– Я возьму, – проговорил Барсов и сложил доказательства в вытащенный из бардачка пакет с логотипом магазина «Шестерочка».

– Вы точно не взяточник, – усмехнулся я, бросив взгляд на полковника, двинувшегося рядом со мной.

– И как вы это поняли?

– Взяточники в таких магазинах не отовариваются, – кивнул я на пакет.

Артур Петрович улыбнулся и вошёл в здание отдела. А там нас уже поджидал капитан Юров. Он старательно сдерживал ликующую улыбку, стоя возле кадки с фикусом. А вот Шмидт даже не скрывал своей радости. Он скалил зубы так, будто узнал о смерти своего заклятого врага.

– О, Игнатий Николаевич, вы так преобразились, – притворно восхитился он, скользя злорадным взглядом по моей бороде и волосам. – Вас прямо не узнать. Другой человек.

– Слежу за модой. А вы почему не спите в такую чудесную ночь? Совесть мучает?

– Нет, хотел вам лично передать радостные вести…

– Какие? Вы неизлечимо больны и скоро помрёте? Да, действительно радостная новость, – весело улыбнулся я, вызвав у него злую гримасу.

Конечно, он ведь собирался издеваться надо мной, упиваясь своей победой, и уж никак не рассчитывал стать объектом для насмешек.

– Радостная весть в том, что император в курсе ваших проделок. Поздравляю, мало кто может похвастаться тем, что сам государь следит за его судьбой, – ядовито процедил Шмидт и рассмеялся – громко, напоказ, блестя потом на лбу.

Юров испустил хохоток, как шакал.

– Это хорошо, что император в курсе. Значит, он точно узнает, что именно вы мешали мне спасти империю, – подмигнул я Шмидту и прошёл мимо вместе с полковником и четвёркой бойцов.

Аристократ захлебнулся смехом и злобно бросил мне в спину:

– Что за чушь вы несёте⁈ Отвечайте, Зверев!

Но я многозначительно промолчал, заставив урода занервничать.

Комната оказалась тесной и прокуренной. В ней не было ничего лишнего, как в квартире холостяка. Три стула и массивный стол. А под потолком светилась мощная лампочка в жестяном абажуре.

Отлично, все клише соблюдены! Не хватало только кресла с металлическими фиксаторами.

Возле дальней стены замерла худощавая фигура князя Корчинского, сцепившего за спиной холеные пальцы с золотыми перстнями‑артефактами. Его малиновый костюм‑тройка смотрелся неуместно в таком месте, а длинные тёмные волосы оказались неидеально уложенными.

За столом уже сидел абсолютно серый и невзрачный мужчина. Такого убьёшь и не заметишь.

– Ваша светлость, доброй ночи, – поздоровался я, войдя в комнату вместе с Барсовым.

Князь недружелюбно кивнул и посмотрел на невзрачного типа. А тот встал со стула и вытащил из кармана пузырящегося на локтях пиджака флакон с зельем.

Он протянул его мне и холодно произнёс, щуря мутные голубые зенки:

– Выпейте.

– Вряд ли это чай, но после такого радушного предложения как‑то грубо отказываться, – иронично выдал я и одним махом опустошил флакон, догадавшись, что внутри было зелье, нарушающее связь между мозгом и даром.

Наблюдавший за мной Корчинский слегка расслабился, указал на стул и почти весело сказал:

– Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, разговор предстоит долгий. В ногах правды нет, но я точно её найду.

– Выпейте, – протянул мне другой флакон невзрачный.

– Как вас хоть зовут? А то я пью и пью с вами, а имени не знаю.

Тот подумал немного и проронил:

– Иакинф.

Ого! Кажется, когда его называли, нормальные имена уже закончились.

Вслух, конечно, я сказал совсем другие слова:

– Прекрасное имя. Ваше здоровье, – отсалютовал флаконом и выпил зелье. – М‑м‑м, хорошая «сыворотка правды». Отменный вкус.

Князь провёл двумя пальцами по бородке‑эспаньолке и приподнято произнёс:

– Знаете, Зверев, даже если вы враг империи, я не могу вами не восхищаться. У вас железные нервы. Почти все на вашем месте пугливо ёжились бы, опускали голову и неразборчиво бормотали. А вы пришли сюда будто к старым друзьями на застолье.

– Более того, я принёс с собой кино и музыку. Полковник Барсов, будьте так любезны, покажите господам мои подарки.

– Вы их проверили? В них нет бомбы, взрывоопасного артефакта? – Острый взгляд князя впился в Артура Петровича.

Тот сглотнул и его зрачки расширились, словно Барсова только сейчас посетила мысль, что коварный Зверев мог таким образом пронести в здание взрывное устройство.

– Ничего такого в них нет, – улыбнулся я, закинув ногу на ногу.

– Зелье уже действует, – сухо изрёк Иакинф, усевшись напротив меня. – Подозреваемый не врёт.

– Лучше зовите меня Игнатий Николаевич, – подмигнул я невзрачному, наверняка являющемуся специалистом по всяческим зельям.

– Ладно, Барсов, доставайте, – разрешил князь, почесал кончик длинного носа и посмотрел на меня: – Что вы принесли, Зверев?

– Запись схватки защитника империи Игнатия Николаевича и гнусной сволочи по фамилии де Тур. И пока нам несут ноутбук, чтобы мы с удобством просмотрели мои записи, я расскажу вам одну увлекательную историю… Всё началось, когда де Тур пригласил меня в свой особняк, в лабораторию, где снимался очередной выпуск какого‑то там шоу… Я уже забыл его название. Так вот, после шоу мой орлиный взор заметил часть листа, выглядывающего из‑под книги на столе. На нём были отмечены проходы, ведущие в Лабиринт. Я человек любопытный и лишённый комплексов, так что украдкой глянул на листок. И что я там увидел?

Невзрачный слегка подался ко мне. В глазах стоящего возле двери Барсова блеснул интерес.

Князь же нетерпеливо отбарабанил, усевшись на край стола:

– Что вы там увидели, Зверев⁈ И вообще не забывайте, что вы на допросе, а не сказки внукам рассказываете.

– Информацию о каждом отмеченном проходе: количество охраны, когда меньше всего посетителей и прочее, прочее… Тогда я насторожился. Зачем французу всё это? Уж не шпион ли он? Поразмыслив, я решил установить в доме де Тура камеры…

– Камеры были, мои люди их нашли, – перебил меня Барсов, посмотрев на князя.

Тот кивнул и снова уставился на меня.

– Я ночью пробрался в его дом, установил камеры, а наутро увидел, как де Тур в лаборатории принял какое‑то зелье, затем что‑то записал в тетрадь и сунул её в тайник. На следующую ночь я явился в его дом со страстным желанием умыкнуть эту тетрадь, но был пойман в ловушку. Между мной и французом случилась стычка, где мне удалось победить. Но де Тур скрылся, после чего схватил моего внука Павла и Жанну Воронову. А дальше…

– Постойте, – теперь уже Корчинский перебил меня и вопросительно посмотрел на Иакинфа.

Тот всё это время не спускал с меня изучающего взгляда, будто покупатель, ищущий изъяны в товаре, дабы сбросить цену. Ясен хрен, он пытался понять – вру я или нет. И то, что Иакинф не торопился отвечать на невысказанный вопрос князя, заставило мои нервы натянуться.