– Сходили, млять, установили контакт, – зло просипел я, смахнул кровь с бороды и выпил зелье выносливости.

Всё, сегодня больше нельзя пить допинг.

Вашу мать, а мне ведь ещё надо коллег выручать! Паразиты их точно не убили. Они нужны им живыми, иначе бы волки сразу разорвали Котову, а детёныш йети открутил Фёдорову голову, а не просто оглушил.

Причём вряд ли люди нужны им для немедленного вселения. В лейтенанта легко мог влезть какой‑нибудь паразит, пока Фёдоров лежал без сознания. Но этого не произошло.

А те паразиты, что находились в волках, просто умерли вместе с ними на «земляных шипах», хотя у них имелось достаточно времени, чтобы покинуть волчьи тушки и куда‑то переселиться.

– Что на хрен тут твориться? – в сердцах прошептал я и осторожно двинулся в сторону деревни.

Перед мысленным взором всё ещё стояла мольба в глазах Евгении. Она жгла меня калёным железом, но я понимал, что поступил абсолютно правильно. Даже «пастырь душ» не помог бы нам одолеть монстров, выскочивших из засады.

Ежели бы я не отступил, то уже был бы парализован или оглушён. А разве в таком состоянии кого‑то спасёшь? Хренушки!

Нет, если бы я понимал, что не сумею спасти спутников, то бился бы с ними плечом к плечу до самого конца. Не отступил бы. Лучше умереть львом, чем жить трусливым шакалом.

Однако я почти сразу понял что к чему и свалил в туман, послушав свой опыт и дальновидность, хотя воин внутри меня рычал и плевался, жаждая вступить в безнадёжный бой. Но иногда надо сбежать, чтобы потом вернуться и всех раком поставить… По одному. У чудовищ нет чести, а значит, и я могу сражаться с ними так, как хочу. Парочку паразитов я уже завалил, подняв свой уровень до шестьдесят седьмого, одолею и остальных.

Пока же я плюхнулся на пузо и заполз на сугроб между двумя елями. Отсюда открылся замечательный вид на деревню. Монстров там уже не было. Видимо, часть разбрелась по округе в поисках других жертв. А два десятка йети двигались вглубь долины, неся на плечах моих спутников. И слава богу, никто из них не был окровавлен. Однако все явно находились без сознания. Рыжую наверняка тоже познакомили с парализующим ядом.

Ясен хрен, я начал красться за ними, обойдя деревню по широкой дуге. Прятался за елями и падал в снег при малейшем подозрении на то, что меня могут заметить. Сердце в такие мгновения билось как сумасшедшее, а перед глазами плясали разноцветные круги. Дыхание же стало рваным, а под одежду набился снег и начал таять.

Но я, несмотря ни на что, двигался за йети, чьи мощные фигуры мелькали за деревьями.

Попутно мой мозг отметил, что мы шли именно туда, куда вела своеобразная карта Зверева, в сторону той самой пещеры, где засел не пойми кто или не пойми что… И кажется, я скоро узнаю, что же там такое.

Я уже едва не полз от усталости по снегу, а йети словно издевались надо мной. Шли вглубь долины такими кривыми и затерянными тропами, что их хрен найдёшь.

Но всё когда‑нибудь заканчивается.

Монстры всей толпой добрались до покрытой снегом горы и вошли во что‑то наподобие щели, образовавшейся в результате оползня.

– Сюда‑то и ведёт карта Зверева, – хрипло пробормотал я и следом за тварями шмыгнул в проход, очутившись в узкой слабо светящейся ледяной кишке.

Йети уже скрылись за её изгибом.

Я спрятал в снегу неудобные снегоступы и продолжил красться за монстрами.

Интересно, а насколько разумны паразиты Павлова? Выходило, что где‑то они молодцы, а где‑то глупее тех, кто покупал курсы «как стать криптомиллионером за неделю».

– Сложные для понимания существа, – просипел я, поднял очки на вспотевший лоб и помассировал уставшие глаза.

В пещере оказалось теплее, чем снаружи, так что покрывавший мою бороду и одежду снег начал таять. Да и под ногами он превратился в кашу, но в ней всё же отчётливо выделялись следы йети. А те, порыкивая, уже добрались до конца ледяного прохода. Тот упирался в стену из серого камня, потрескавшегося от времени. Но на ней ещё можно было разглядеть частично стёршиеся рисунки и пиктограммы.

Внезапно стена с лёгким каменным хрустом разъехалась перед монстрами, как двери в лифте. Они вошли в клубящийся внутри мрак и пропали.

Стена же снова приняла свой обычный вид.

Так, надо подождать немного, иначе твари услышат шум от открывающейся двери, когда я прошмыгну через неё.

Но долго ждать, конечно, я не мог. Два часа, отведённые на операцию, далеко не резиновые. Миновал уже час. А мне ещё к точке выхода возвратиться надо. Потому я буквально через десяток секунд подошёл к двери, но та, гадина, даже и не подумала сдвинуться.

– Сим‑сим, твою мать, откройся, пожалуйста, по‑братски, – прошипел я, ощупывая дверь руками.

Та осталась глуха к моим словам, скотина чёрствая.

К сожалению, я не видел, что делал первый паразит, подошедший к ней. Его от меня скрывали спины других йети.

И пёс его знает, сколько времени я бы провёл за изучением двери, если бы не знак, выведенный алхимическим мелом – крестик и стрелочка.

Хм, а ведь так помечал что‑то важное Игнатий Николаевич. Он бывал здесь? Да почти наверняка. Сюда‑то и вела его карта. Но что дальше, за этой дверью? Скоро узнаю.

Понадеявшись на лучшее, я нажал на пиктограмму, отмеченную Зверевым, и та утонула, словно кнопка.

Двери тут же разошлись, позволив мне шмыгнуть во мрак. К счастью, когда глаза привыкли к нему, он превратился в полумрак.

Передо мной предстал пустой коридор, где царил спёртый тёплый воздух. Он с трудом проникал в ноздри. А на полу лежал иссохший до состояния мумии труп в истлевших лохмотьях. Он выглядел как человек, только имел третий глаз во лбу. Неизвестного разрубили пополам. Я так однажды в огороде червя лопатой расхреначил.

– Никогда не встречал таких существ, – удивлённо прошептал я, мазнув взглядом по трупу.

Исследовать бы его, да времени нет.

Я торопливо двинулся вперёд, слыша топот множества ног йети. Они уже успели свернуть за угол.

Мне не составило труда догнать их, попутно очутившись на перекрёстке двух узких коридоров. Силуэты йети двигались в полумраке справа, цокая когтями по каменному полу.

Я пошёл за ними, скользя вдоль испещрённой трещинами стены. Но один монстр, собака, отстал, будто что‑то насторожило его.

Мой взгляд сразу заметался в поисках укрытий, но их здесь оказалось ровно ноль целых хрен десятых. Да ещё и позади меня раздались грузные шаги!

Вашу мать, я оказался между двух огней! Кажется, мне однажды снился такой кошмар.

Но сдаваться я, конечно, не собирался. Шустро, как седой паук, вскарабкался к потолку по стене, используя широкие трещины, а затем замер, понимая, что мне в таком положении не продержаться и полминуты. Конечности уже дрожали от напряжения, а горячий пот заливал глаза.

Благо обернувшийся йети, кажется, не заметил меня. Он громко втянул носом воздух, принюхиваясь, а посмотрел строго прямо. Но если он поднимет голову, то наверняка заметит меня.

Волнение холодным лезвием топора прошлось вдоль моей взмокшей спины, а дыхание замерло в груди.

Но тут из мрака, с другой стороны коридора, вышел второй йети. Тот, что грузно шлёпал ногами. Он глянул на первого и что‑то рыкнул ему, после чего они вместе направились дальше.

Фух‑х‑х, пронесло!

Я спустился со стены и посеменил за ними. А те спустя несколько комнат и коридоров привели меня в просторный круглый зал. Внутрь я, естественно, заходить не стал, а прижался к стене, украдкой рассматривая помещение.

Пол покрывал толстый слой льда, чьё холодное сияние вырывало из мрака витые каменные колонны, стены с выдолбленными пиктограммами и высокую, чуть ли не до потолка, гигантскую статую из чёрного камня. Она изображала какое‑то существо, скрытое плащом с ног до головы.

Из примечательного – статуя протягивала вперёд руки, сложенные лодочкой. Ну как руки… кошачьи лапы. Я бы их так назвал. И в них светилось… Что⁈ Клубок, мать твою за ногу⁈ Нет, показалось. Просто золотой шар в два кулака размером – кажется, это некий источник энергии.