Толстяк подозрительно сощурил глаза, откинув корпус.

– Не защищаю, а изрекаю факты. Кто бы что ни говорил, а Зверев не просто так стал известен, он не за деньги купил свою популярность, а делами заработал.

Тайный проход, ведущий прочь из особняка Владлены, сразу мне не понравился. То ли потому что он был не шире моих плеч, то ли из‑за выложенных потрескавшимися булыжниками стен, то ли из‑за сочащегося влагой потолка, готового вот‑вот обрушиться.

К несчастью, выбирать не приходилось, так что я двинулся в сырой мрак, шлёпая кроссовками по мутным лужицам.

Тяжёлый спёртый воздух, пахнущий землёй, забивался в ноздри, на голову постоянно капало, а прихваченный из кладовки фонарик неприятно удивил тем, что у него быстро садились батарейки.

Жёлтый свет тускнел с каждым ударом сердца. А этот хренов тайный ход никак не заканчивался. Причём он вёл куда‑то вниз. Будто у Владлены была своя эксклюзивная тропка к дьяволу.

Вдобавок трещин на потолке становилось всё больше. Где‑то из него уже выпали булыжники, обнажив влажную землю. Несколько штук с шумом грохнулись прямо позади меня, заставив втянуть голову в плечи. Аж желудок свело, а может, гастрит какой…

– Обидно будет, ежели прославленного ведьмака завалит в каком‑то сраном потайном проходе, – мрачно прошептал я и торопливо двинулся дальше, буквально наяву слыша, как друг об друга скрежещут камни, готовые обрушиться на мою буйную головушку.

Сердце застучало сильнее, а вдоль взмокшей спины пробежал неприятный холодок. Впереди же нарастал звук льющейся воды.

Луч фонаря выхватил из мрака стекающий по стене ручеёк, просачивающийся сквозь совсем размокший потолок. Тот частично рухнул, перегородив путь. Пришлось очень осторожно разгребать его, мысленно торгуясь с богом. Пообещал ему не сквернословить неделю, ежели выберусь отсюда. А уже потом, когда благополучно миновал завал, спохватился и уменьшил срок до одного дня. А то жизнь‑то тяжёлая… Как тут без мата обойтись?

Вскоре показалась металлическая дверь, густо покрытая ржавчиной. Та аж осыпалась. Надеюсь, петли ещё в исправном состоянии.

Вот только Велимировна не поведала, как открыть эту дверь. У неё не оказалось ни замка, ни ручки. И, как назло, фонарик почти сел. Да ещё дышалось здесь так тяжело, словно воздуха не хватало.

– М‑да, иногда пройти по подземному ходу тяжелее, чем убить монстра, – просипел я и впотьмах принялся изучать дверь, ощущая, как стремительно уходит время.

К счастью, мой взор почти сразу отыскал небольшой герб, выбитый в углу двери, хотя тот и был покрыт ржавчиной. Нажал на него и услышал глухой щелчок. Дверь слегка приоткрылась, но дальше – ни‑ни. Заело!

Навалившись изо всех сил, заставил её с душераздирающим скрежетом слегка приоткрыться. Кое‑как протиснулся в образовавшуюся щель и очутился в пыльном подвале с ящиками, бочками и коробками.

Оглядевшись, перевёл дух, закрыл дверь и пошёл к каменным ступеням. Пока шёл к ним, фонарик потух, потому по лестнице поднимался уже в темноте. А затем меня внезапно ослепил жёлтый свет.

– Боже, как ярко, – просипел я, прикрыв глаза ладонью.

– Ого, а ты кто такой? – раздался удивлённый молодой голос. – Вампир, что ли? Гы‑гы.

Проморгавшись, узрел дверной проём, ведущий в небольшую комнату со стенами из грубо отёсанных камней. Потолок был таким же, под ним на ржавой цепи висело тележное колесо с жарко горящими толстыми свечами. Они давали много света, заливая им лавку с глиняным кувшином и пергаментом.

Передо мной же лыбился слащавый женоподобный парень лет двадцати. В красном камзоле, с белом жабо и шикарной шляпой с павлиньим пером. Под ней легко мог скрываться петушиный гребешок…

А затем возник совсем другой вопрос, буквально вырвавшийся из меня, как ядро из пушки:

– Куда я попал⁈

Неужто тайный проход Владлены вывел меня в прошлое⁈

– Молодец, молодец, – одобряюще покивал пацан и посторонился. – Проходи. Эй, Мирон, тут кто‑то из твоих заблудился! А вы, сударь вампир, хороши, вот что значит старая школа!

– Кто, млять, заблудился⁈ – ворвался в комнатушку запыхавшийся мужчина с гарнитурой на голове, в джинсах и чёрной футболке. – Ты из массовки, что ли? Пойдём, пойдём. Чего тут лазаешь?

– Иду, – с облегчением выдохнул я, смекнув что к чему.

– Дадите мне потом пару уроков? Пожалуйста, – протянул юнец в шляпе, молитвенно сложив руки. – Вы так натурально отыграли шок.

– Обязательно.

– Идём, – поманил меня мужчина и торопливо вышел вон.

Я двинулся за ним, разглядывая снующих по залу актёров, гримёров и членов операторской группы.

У меня когда‑то было желание сняться в фильме, и вот он, шанс. Но по понятным причинам я отстал от человека с гарнитурой и вышел из здания, по пути кое‑как очистив одежду от комочков земли.

Достал из‑за пазухи бейсболку с очками, напялил их и глянул по сторонам. По улице носились машины, а по тротуару шли прохожие, косясь на солнце. Оно решило, что уже достаточно побаловало жителей столицы, и скрылось за налетевшими перистыми облаками.

День сразу стал не таким ярким, как и моё настроение. Полиция всерьёз разыскивает меня, да и француза тоже ищут. А если он испугается и свалит из страны? Надо как можно быстрее отыскать его, но сперва стоит решить вопрос с зельем, нарушающим связь мозга с даром.

Поймав такси, поехал в сторону парка Екатерингоф, незаметно от шофера счищая грязь с кроссовок. За окном начал накрапывать дождь, намекая, что погода в столице крайне изменчива.

А уж когда я вышел из такси, дождь вошёл в силу. Не хлестал как из ведра, но был вполне ощутимым, барабанил по крышам – только в путь. Посему мне пришлось перемещаться короткими перебежками – от одного укрытия к другому.

Повезло, что удача улыбнулась мне, довольно быстро подсунув бар с названием «Сахара». Он располагался в подвале старинного особняка.

Я спустился по мокрым металлическим ступеням и очутился в небольшом помещении. На стенах из красного кирпича висели арабские ковры, в углу пучило зенки чучело верблюда, а мужичонка за стойкой мог похвастаться тюрбаном. Пахло пряностями и свежим пивом.

Троица посетителей глотала пенное из кружек: двое оказались белыми, а один – темнокожим. Все они сидели за стойкой, но вряд ли были знакомы.

И я, памятуя об указаниях Владлены, иронично проговорил, глядя на мужчин, косящихся на меня:

– Кто из вас Африканец?

Бледнолицые удивлённо переглянулись и перевели взор на темнокожего.

– Предположим, я, – недружелюбно пробасил он с английским акцентом, расправив широченные плечи, скрытые белой футболкой.

– Никогда бы не подумал, – усмехнулся я и уселся рядом с ним на круглый высокий барный стул.

– Юморист? – хмуро буркнул Африканец, изучая меня почти чёрными глазами, поблескивающими на широком лице с крупными чертами.

– Не без этого, – подмигнул я и шёпотом добавил: – Нужно зелье, нарушающее связь мозга и магического дара.

– А я‑то тут при чём? – делано удивился мужчина, отвернулся и сделал мощный глоток пива. Вытер толстые губы и пренебрежительно добавил, сверкнув золотым перстнем на пальце со свежим химическим ожогом: – Иди в любую зельеварню. Там и покупай.

– У меня из документов только усы, лапы и хвост, так что хрен мне его продадут. А ты продашь, пусть и втридорога. Мне тебя серьёзные люди посоветовали, а ты дурака валяешь. Нет у меня времени доказывать, что я не из полиции, не засланный казачок. Либо ты продаёшь мне зелье, либо я встаю – и досвидули. Решай. У тебя есть ровно пара минут. А я пока поем, с утра во рту не было даже маковой росинки. Эй, бармен, кружку лучшего пива, да побыстрее, а то уже за полдень, а я ещё не обедал!

Мужчина в тюрбане поставил запотевшую стеклянную кружку, и я присосался к ней, как вампир к шее принцессы с самой вожделенной группой крови. Прохладная амброзия потекла по моему пищеводу. Во рту появился хлебный привкус. Аж глаза закатил от наслаждения, но я не расслаблялся, потому чувствовал на себе оценивающий взгляд Африканца.