– Ох! – выдохнул ещё больше изумившийся девственник.

– Даже не спрашивай, что с ними произошло, – сокрушённо покачал я головой, похлопав юнца по плечу. – Молодёжь, за мной.

Мы втроём пошли по коридору, оставив слегка напуганного девственника с весьма озадаченной жрицей любви.

Жанна по пути косилась на всё с брезгливостью, испугом и тщательно скрываемым интересом, как юная монашка, угодившая в элитный притон.

Меня же больше озадачил вышибала, облачённый в кожаный костюм, дополненный рогами на лысой голове и маской, изображающей морду похотливого суккуба.

– Вы кто такие⁈ – рыкнул он, поднявшись с громадного кресла‑трона, обосновавшегося возле входной двери.

– Жертвы произвола! – возмущённо завопил я, сердито тряся бородой. – Нас обокрали, пока мы тихо‑мирно предавались жаркому разврату! Украли всё! Три телефона заграничных, три набора одежды отечественной! Я буду жаловаться! Слышишь, морда⁈

«Морда» отшатнулся, оглушённый моей жаркой тирадой, щедро сдобренной летящей изо рта слюной.

И пока он приходил в себя, тяжело ворочая извилинами, наша троица выскользнула из борделя, оказавшись в узком проулке, стиснутом панельными пятиэтажками, мокнущими в лапах туманного полудня.

Солнце бледным пятном светилось на свинцового цвета небосводе, затянутом дымкой, а под ногами поблёскивали лужи.

Зябко передёрнув плечами, я поманил пальцем Жанну и Павла:

– Идёмте скорее, пока охранник не очухался.

– Деда, а где мы? – спросил внук, крутя головой.

– Хочешь запомнить, чтобы потом явиться сюда, дабы сбросить… кхем… стресс? – усмехнулся я, попутно радуясь тому, что мерзкая погодка выгнала с улиц почти всех прохожих.

Только какая‑то очень смелая дородная тётка с собачкой удивлённо открыла рот, глядя на наше трио. Я игриво подмигнул ей. И она возмущённо поджала губы, торопливо пойдя прочь.

Не менее возмущённо залопотал и внучок:

– Ничего я не хочу запоминать! Больно надо! Просто жажду понять, где мы!

– На окраине города, по крайней мере, так мне сказал навигатор в телефоне того юнца. Я вызвал такси к дому на соседней улице. Пойдёмте скорее, машины, наверное, уже приехали. Да и холодно, зараза. Как бы вы не простыли…

– Машины? – сощурил глаза внук. – Мы поедем на разных такси?

– Ага. Я отправлюсь к Владлене. Она ждёт меня в башенке, которая в Новоизмайловском проезде. Я бы позвонил ей, но номера не помню. Да и если честно мне хочется эдак ногой распахнуть дверь и триумфально войти в холл, чтобы все рты раскрыли. Меня ведь наверняка уже похоронили. И опять, к слову, поспешили с этим делом. А вы с Жанной поедете в наш особняк, отмоетесь, попьёте успокаивающий час с ромашкой и будете ждать меня. Я приеду и дам вам ценные инструкции.

– Игнатий Николаевич, я хочу домой, – жалобно промяукала девушка, глядя на меня большими заплаканными глазами.

– Поедешь, милая, поедешь. Но попозже. Надо обсудить с тобой, что ты можешь рассказывать, а что нет. Ты ведь оказалась замешана в деле имперского масштаба. Французик этот, де Тур, шпион и диверсант. Им занимаются спецслужбы и мой любимый тринадцатый отдел. Потому дело секретное. За разглашение лет пять впаяют, как пить дать. Твой отец не сумеет уберечь тебя от тюрьмы, ежели ты что‑то ляпнешь. Даже родным ничего нельзя говорить. Пока, по крайней мере, а потом, скорее всего, гриф совершенно секретно снимут. Более подробно я тебе всё расскажу в своём особняке. Так что поезжайте, поезжайте туда, – закончил я свою речь, глядя на вытянувшуюся мордашку девушки, распахнувшей рот. Её словно ударили по голове обухом топора.

Да и Павел пучил зенки, не понимая, где я вру, как сивый мерин, а где нет. К счастью, ему хватило ума промолчать. А потом уже стало не до расспросов…

Мы выбрались на соседнюю улицу, где возле тротуара нетерпеливо тарахтели моторами два жёлтых такси тарифа «эконом».

Конечно, водители не обрадовались, увидев таких клиентов, но мне хватило красноречия, чтобы убедить их взять нас на борт. Правда пришлось пообещать, что как только они довезут нас, мы им заплатим втройне.

Договорившись, я серьёзно посмотрел на внука, мнущегося возле машины:

– Гляди в оба. Де Тур опасен. Как только приедешь, сразу найми телохранителей.

– Понял, – мрачно кивнул тот и вместе с Жанной уселся в автомобиль.

Я помахал им рукой и с облегчённым вздохом плюхнулся на затёртое заднее сиденье другого такси, провонявшего выхлопными газами и куревом.

Плюсом ко всему водитель решил, что при таком клиенте имеет полное моральное право попыхивать в открытое окно сигаретой. Я не мешал ему, думая о Черныше, пока машина мчится по Северной Пальмире.

Кот остался в Лабиринте, но наверняка он легко может вернуться в этот мир, используя телепортацию. В этом и кроется ответ на вопрос – почему он не помирает в мире людей. Черныш просто‑напросто переносится в Лабиринт, как только подходят к концу два‑три часа, проведённые им на Земле. Он как ныряльщик, поднимающийся на поверхность, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и снова нырнуть.

Так что он, если и помрёт на Земле, то не своей смертью. Конкретно я уже передумал его убивать. Лучше приручить котейку. Вот это будет тандем! Мы не только всю империю раком поставим, но и весь Лабиринт!

– Приехали, – буркнул водитель, остановив машину возле знакомой башенки, расположившейся между серыми пятиэтажками.

– Подождите. Сейчас принесу деньги, – быстро проговорил я и поймал на себе мрачный взгляд таксиста, несмотря на то, что мы уже все обговорили.

Впрочем, он молча кивнул.

Я выскользнул из автомобиля, хлопнув плохо закрывающейся дверью, а затем по лужам подошёл к башенке, взялся за влажную, липкую дверную ручку и потянул на себе, услышав крики, оглашающие холл…

Новоизмайловский проезд, башенка с проходом, ведущим в Лабиринт

Хмурый боец мрачно провёл рукой по щеке, где алели свежие царапины от ногтей, а затем с укором посмотрел на раскрасневшуюся Владлену Велимировну. Её глаза почернели от гнева, грудь бурно вздымалась, грозя выпрыгнуть из декольте, а под ногтями красовались крошечные ошмётки кожи.

– Владлена Велимировна, – прохрипел боец, пытаясь сохранить спокойствие. – Я вам ещё раз говорю, господин Зверев не вернулся. А вы не можете войти в проход прямо сейчас! Вам придётся подождать ещё двадцать минут, пока он восстановится. Вы же декан института, знаете, что этот проход пропускает лишь раз в полчаса по одному человеку. К слову, следующее время забронировано не за вами, так что вы…

– А за кем оно забронировано⁈ – выпалила Владлена, бросив взгляд на табло с фамилиями и временем.

Но прежде чем она хоть что‑то прочитала, с кресла возле стены вскочил бледный парень и протараторил:

– Я уже передумал! Не пойду сегодня в Лабиринт. Владлена Велимировна, с радостью уступлю вам своё время.

– Благодарю! – выдохнула она, раздувая крылья носа.

– Всегда пожалуйста, – нервно улыбнулся парень и поспешил к дверям.

Декан мрачно посмотрела ему вслед, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Но у неё не получалось. Огненный темперамент брал своё. И там, где обычная женщина уткнулась бы лицом в ладони и захныкала, видя перед мысленным взором мертвое, без кровинки лицо Зверева, а рядом – растерзанные тела Жанны и Павла да злорадно смеющегося де Тура, Владлена буквально взорвалась как вулкан. Ей хотелось крушить и ломать. Дать волю злой энергии, выжигающей кровь.

К несчастью, не все люди понимали, что творится с Владленой. Второй боец мягко произнёс, поправив бронежилет:

– Владлена Велимировна, лучше поезжайте домой. Мы вас оповестим, ежели господин Зверев вернётся. Однако вы должны понимать, что он, скорее всего, либо мёртв, либо Лабиринт свёл его с ума. Ведь уже прошло больше двух часов, как Игнатий Николаевич вошёл в локацию.

– Да, он наверняка не вернётся, – вздохнул пузатый аристократ, приведший в башенку юную дочку‑магичку, пугливо хлопающую глазами.