Евгения улыбнулась и вышла, оставив нас вдвоём.

– Полковник Артур Петрович Барсов, – представился дворянин и сразу протянул мне небольшую деревянную шкатулку. – Вот, это по праву ваше.

– Ух ты, медалька! – вздохнул я, открыв крышку.

Под ней на бархате поблёскивала золотом медаль с изображением воина, убивающего монстра.

– Конечно, не «Золотая Звезда» героя империи, но «Защитник» третьей степени тоже неплохо, – пробасил полковник, потирая толстыми пальцами колючий небритый подбородок.

– А я‑то думал, что мне за убийство альфа‑беса подарят минимум «жигуль» или «волгу», да не простую, а с электроподъёмниками.

Барсов криво усмехнулся, оценив мою иронию, а затем устало помассировал красные глаза и серьёзно произнёс:

– Игнатий Николаевич, давайте не будет ходить вокруг да около. Я вам прямо всё скажу. Вы, конечно, полны недостатков и себе на уме, но мне такие кадры нужны. Да что там мне? Империи! Вы опытный маг. Хитры и умны. Вон Юрова чуть не довели до истерики, блестяще прошли полиграф. Как вы смотрите на то, чтобы стать внештатным сотрудником нашего отдела? Вы ещё можете послужить империи. А то, знаете ли, иной раз мне таких болванов из академии присылают, что диву даёшься. А дела‑то идут всё хуже и хуже. Постоянно то тут, то там возникают блуждающие проходы в Лабиринт, откуда прут всякие твари. И это только то, что попадает в газеты, телевизор и интернет. А сколько всего приходится скрывать, чтобы не пугать граждан. Эх…

Мужчина махнул рукой и тоскливо уставился на меня. Я чуть ли не физически почувствовал, как ему тяжело тащить такую ношу.

– Мне нужно подумать, – просипел я, вставая со стула.

– Подумайте, подумайте, только недолго. А то всё будто катится в тартарары.

И ведь он прав. Скоро уже будет сто лет, как в этом мире появились проходы в Лабиринт. И чем ближе эта дата, тем больше будет происходить всякой херни.

– Ах да, – вспомнил я и положил на стол полковника артефакт, взятый вчера после дуэли. – Случайно нашёл его в парке барона Крылова. Тот утверждает, что он ему не принадлежит. И давайте без расспросов, я жутко устал.

Барсов облизал губы, но всё же удержал рвущиеся из него вопросы и проговорил:

– Хорошо. Евгения вас проводит. Заполните несколько бумаг, и всё. Награду за переданный артефакт вам переведут в течение недели. Быстрее не получится. Бюрократия, мать её ети.

К счастью, бумаг оказалось немного, так что уже через десять минут я вместе с Евгенией вышел из отдела, окунувшись в удивительно тёплый вечер, пахнущий выхлопными газами, листвой и нагретой за день брусчаткой.

– Вызвать для вас такси? – спросила рыжая с вежливой улыбкой.

– Нет, я на коне, – кивнул я на харлей.

– Ого! – удивилась она, глядя на мотоцикл. – Не ожидала, что вы предпочитаете такой способ передвижения.

– Прокатить? – приподнято бросил я, вздёрнув бровь.

– А почему бы и нет? – раздвинула женщина губы в улыбке и весело добавила: – Только не сегодня. В следующий раз…

Она скрылась за дверью раньше, чем я успел что‑то сказать.

Играет со мной? Безусловно. Но я люблю такие игры.

Мои глаза загорелись хищным огнём охотника, а ноги понесли меня к мотоциклу. Усевшись на него, я заметил, что в баке осталось мало топлива. Пришлось ехать на ближайшую заправку.

Та в столь поздний час оказалась практически пустой, если не считать парочку байков. Их хозяева уже стояли внутри стеклянного павильона и что‑то шипели мрачной девице за кассой. Оба молодые, крупные и в косухах с гербами на спине. Явно аристократы.

И когда я миновал услужливо разъехавшиеся стеклянные двери, один из них обернулся и рассерженно рявкнул:

– Пошёл на хрен отсюда, дедок. Закрыто, млять!

– Хм, ты оскорбил дедушку? Не самый достойный способ распрощаться с жизнью.

Урод изумлённо выпучил зенки. Его спутник тоже опешил от моего ответа. И даже девушка за кассой приоткрыла рот.

Но уже через миг оба байкера разразились каркающим смехом, согнувшись пополам.

Я тоже начал хохотать, двинувшись к ним. А те сквозь смех поманили меня пальцами, весело переглядываясь. Их сытые рожи буквально светились высокомерием, а глаза принадлежали обнаглевшим от безнаказанности подонкам, вскормленным словами, что они рождены править и повелевать, а все остальные – лишь грязь под их ногами.

– Ты что там прокашлял, седой хрен? – процедил отсмеявшийся здоровяк, нависший надо мной как мускулистая скала.

Он явно поутру обмазывался клеем, чтобы бицуха не лопнула.

– Говорил, что ты оскорбил меня, малыш, – усмехнулся я, задрав голову, чтобы посмотреть на его харю.

– Ты что, пёс старый, себе позволяешь⁈ Я аристократ, сын самого Баринова! Да мне все местные мусора честь отдают, когда я еду мимо них! – выхаркнул он, мигом взбеленившись.

– Олег Дмитриевич, успокойтесь! – взволнованно протараторила шатенка за кассой, хлопая огромными глазами, сверкающими на юном невинном лице. – Господин такой же дворянин, как и вы. Посмотрите, на каком мотоцикле он приехал! Не трогайте его! Издевательство над аристократом вам точно не сойдёт с рук, даже если ваш отец вступится за вас.

– Заткнись, тварь! – бросил ей ублюдок. – С тобой я ещё поговорю. Ты у меня не отвертишься. Ишь чего, сука, удумала, нос воротить, когда тебя Олег Баринов зовёт прошвырнуться по городу.

– А девица‑то умная, раз отшила такого придурка, – ехидно сказал я, вдыхая ароматы еды и бензина. Те плавали между полками со снеками, газировкой и шоколадками.

– Тебе конец, хрыч! – выпалил Олежик, брызжа слюной.

Его кулак взлетел, готовясь обрушиться на меня как молот. Но спутник урода вдруг перехватил его руку и прошептал, опасливо покосившись на меня:

– А вдруг дед маг? Смотри, какой спокойный.

– Да какой он, в жопу, маг⁈ – жарко выпалил здоровяк Олег, вырвав руку из захвата друга. – Ты посмотри на него. Хилый, растрёпанный, костюм помят, в пыли. А рожа какая у него? Да ему в гроб пора. Маги так не выглядят. Ты же сам маг, как и я! Неужто думаешь, что это чучело владеет магией? Охренеть, ты, Гришка, конечно, дал…

Физиономию Олежика вспорола насмешливая улыбка. А его дружок побагровел от стыда, после чего резко бросил мне, стремясь восстановить пошатнувшуюся репутацию:

– Я сегодня добрый, дед, так что выбирай: какую руку тебе сломать⁈

– Папаньке своему руку сломай за то, что воспитал такого идиота. Или он удочерил тебя, когда ты уже был в сознательном возрасте? – язвительно выдал я, развернулся и пошёл к выходу.

На улице мне явно будет сподручнее разбираться с этими кабанами.

– Ах ты мразь! Сбежать хочешь⁈ – выпалил Олег, пока его дружок переваривал мои слова. – Хрен ли ты стоишь, Гришка? За ним!

– Не трогайте его! Он же старик! Опомнитесь! – выкрикнула шатенка из‑за кассы, глядя на дворян.

Интересно, сколько в этих идиотах природной грязи? А как сильно на них повлиял Лабиринт, заражающий некоторых людей в этом мире безумием и агрессией?

Выйдя из павильона, я увидел через стеклянную дверь, как шатенка схватила телефон, глядя вслед бегущим байкерами.

Наши с ней взгляды встретились, и я покачал пальцем: мол, не надо, положи трубку, не звони в полицию.

Та пару мгновений смотрела на мою мрачную усмешку, а потом, поколебавшись, вернула телефон на прилавок.

– Уже выдохся, козёл старый⁈ – злорадно заорал миновавший двери Олежек, скаля зубы.

– Олег, только не убей его! – крикнул из‑за спины здоровяка Гришка, случайно наступив на пластиковый стаканчик.

Тот хрустнул и отлетел к аллейке, отделяющей территорию заправки от дороги. Там мелькали редкие в такой час автомобили.

– Некуда, тварь, бежать⁈ – прохрипел аж задыхающийся от злобы дворянин, наступая на меня.

– А я никуда и не бежал. Просто не хотел сражаться в павильоне, – холодно улыбнулся я, стоя спиной к одной из четырёх топливораздаточных колонок.