– Приступим, капитан. Или будем в гляделки играть?

Тот затянулся и прохрипел:

– Почему вы после того, как вас едва не похоронили, первым делом отправились не куда‑то, а в Лабиринт?

Я откинулся на спинку кресла и рассказал, как было дело. Даже не врал. А зачем? Ничего секретного в этом не было.

Капитан выслушал меня и спросил, мрачно глядя из‑за сизой завесы табачного дыма, изгибающегося в жёлтом свете лампы:

– А как вы наловчились находить иллюзорные стены?

– Опыт.

Хм, либо сам Юров, либо его коллеги наверняка поговорили со студентками, что были со мной в Лабиринте. А вот к Владлене они точно не обращались. Она бы мне сказала, если бы с ней говорил кто‑то из тринадцатого отдела.

– Опытных магов, исходивших Лабиринт, много, Игнатий Николаевич, но мало кто может находить иллюзорные стены так хорошо, как вы.

– У них у всех есть один недостаток.

– Какой же? – слегка подался вперёд капитан, словно почувствовал, что я вот‑вот ляпну такое, за что ему дадут повышение.

– Никто из них не Игнатий Николаевич Зверев.

– Это не ответ! – громыхнул тот, разочарованно вернувшись в прежнее положение. – Как вы это делаете?

– Вижу отличия, предугадываю, улавливаю неправильную игру теней, – честно сказал я, закинув ногу на ногу.

Капитан нахмурился и сильным движением затушил окурок, едва не размазав его по дну пепельницы.

– «Музей водки». Почему вы там оказались и что в нём произошло⁈

И снова мне не пришлось кривить душой. Я поведал правду, только бой с альфа‑бесом переврал.

Капитан сощурил глаза и процедил:

– Ох, что‑то вы недоговариваете, Зверев, скрываете. Но как много вы скрываете? На пять лет заключения или на семь? Вам подозрительно сильно повезло в схватке с альфа‑бесом.

– Господь помог.

– Что‑то слишком часто он вам помогает!

– Не завидуйте. Зависть – грех, – усмехнулся я и следом со вздохом добавил: – Главная проблема всех магов в том, что они неправильно используют выносливость, как и магию в целом. Они слишком полагаются на неё. Вот если я сейчас вскочу с этого побитого жизнью кресла, занеся руку с «шаровой молнией», что вы будете делать?

– Кину в вас «ледяную стрелу», – не без удовольствия произнёс Георгий Францевич.

– Вот о чём я и говорю, а надо всего лишь пнуть этот хлипкий стол, опрокидывая его на меня. Так вы сэкономите выносливость и нейтрализуете доброго дедушку.

Юров наморщил лоб, переваривая мою мудрость. В его глазах даже мелькнула искра уважения. Впрочем, уже через миг он снова стал яростно раздувать крылья носа.

– Итак, Игнатий Николаевич, давайте уточним кое‑какие моменты вашей истории, а то они отличаются от того, что говорили другие участники этих событий. Кто‑то из вас лжёт.

– Я не скажу ничего другого, и не надо обвинять меня во лжи, давить и пытаться подловить на неточностях. Мне хорошо известны ваши приёмы. Когда‑то я сам помогал тринадцатому отделу.

Это была чистая правда. Игнатий действительно лет тридцать назад сотрудничал с этой конторой.

Капитан глянул на меня исподлобья и жёстко усмехнулся:

– О‑о‑о, я в курсе, как вы помогали. Говорят, вашу помощь можно было уместить в напёрсток.

О как! Гад, пытается вывести меня из себя!

– Возможно. Но ходят слухи, что этот напёрсток в сотни раз больше вашего мозга, – парировал я с ехидной улыбочкой.

– Вы переходите границы, Зверев!

– Я к ним ещё и не подступал. Лучше успокойтесь, Георгий Францевич, пока у вас капилляры в глазах не полопались. Вы не сумеете вывести меня из себя. И ничего нового я вам не скажу.

– Скажете, ещё как скажете! Не могли вы в одиночку победить альфа‑беса! – выпалил капитан, вскочив на ноги.

– Юров, у вас уже, кажется, в левом глазу что‑то лопнуло, – спокойно ответил я, поудобнее устроившись в кресле, словно находился в театре на какой‑то интересной постановке.

Тринадцатый отдел, соседний кабинет

Пара мужчин и женщина в полумраке напряжённо наблюдали за мониторами. По ним шла трансляция с крошечных камер, установленных в помещении, где сейчас находились Юров и Зверев.

– Нет, надо заканчивать этот балаган, – процедил усатый брюнет, сидя на стуле. – Зверев, конечно, что‑то недоговаривает, но Гера его не продавит. У старика железные нервы и огромный опыт. Коса нашла на камень.

– Угу, – поддакнул второй, наблюдая за кричащим капитаном и иронично улыбающимся Игнатием. – Зверев сожрал его с потрохами. Юров уже не играет. Он сейчас взорвётся. Надо убрать его из кабинета, а то перегнём палку. Евгения, твой выход.

Тринадцатый отдел, главный герой

Внезапно в комнату без стука вошла фигуристая женщина лет тридцати в чёрном брючном костюме. Её пиджак оказался распахнут, открывая белую блузку. Пуговички были расстёгнуты ровно настолько, чтобы дразнить мужчин соблазнительным видом верхней части пышной груди.

– Юров, вас срочно вызывает полковник Барсов! – взволнованно выдала она, хмуря чётко очерченные брови.

Они удивительно гармонировали с небольшим точёным носиком, перепуганными зелёными глазами и бледным трепетным лицом с мягким овалом и ямочками на щеках. А самое главное, она оказалась рыжая, как пламя! Её кудряшки мигом привлекли мой взор, и я шустро огладил бороду.

– Мы ещё не закончили! – бросил мне капитан и рассерженной пулей выскочил вон.

Он оставил после себя запах перегоревших нервов и жгучего разочарования.

– Матерь божья, – произнёс я, встав со стула.

– Нет, вы обознались, – улыбнулась женщина, тряхнув кудряшками. – У меня нет детей. Я даже не замужем. Моё имя Евгения, я здесь работаю. И хочу принести извинения за поведение Георгия Францевича. Кажется, он вспылил, беседуя с вами. Вы можете написать на него жалобу. Её обязательно рассмотрит моё начальство.

– Какая жалоба? Мы мило побеседовали. Жорик как раз хотел чаю мне предложить, просто не успел, – улыбнулся я дамочке, точно зная, что её ко мне специально подослали.

А что до жалоб и прочего, так её начальство болт на всё это положит. Оно же явно в курсе, что здесь происходило.

– Благородный поступок, Игнатий Николаевич, – мягко проговорила она, оценив мой ход. – Надеюсь, вы не будете против, ежели я сопровожу вас в комнату с полиграфом? Таковы правила тринадцатого отдела. Вы их и сами знаете.

– Детектор лжи? Что ж, пойдёмте, обворожительная сударыня. Я могу вас называть Женей?

– Безусловно, – хлопнула она глазками и открыла дверь. – А вы не сбежите, если я повернусь к вам спиной?

– Женя, я официально заявляю, что ваши шутки жениальны.

Та снова посмеялась, но за напускной мягкостью скрывался стальной стержень. Если потребуется, она и отравленную шпильку воткнёт мне в глаз. Опасная и притягательная мадам. Всё как я люблю. Да и пахнет от неё приятно, словно свежим морским бризом.

Евгения и вправду сопроводила меня в кабинет, где рядом с полиграфом обнаружился хмурый мужчина. Он не менее усердно, чем Георгий Францевич, расспрашивал меня, подключив к детектору лжи. Но я такие штуки научился обманывать раньше, чем учителей в школе‑интернате ведьмаков. Так что мужчина не добился от меня ничего нового, хотя задал мне кучу вопросов чуть ли не на все темы.

Я целый час просидел в этом кабинете! Аж задница разболелась, а желание задушить мужчину стало почти нестерпимым. Но потом появилась Евгения и отвела меня в просторный кабинет с резной мебелью и хрустальной люстрой. Та заливала светом множество наград и дипломов, висящих на стене.

– Присаживайтесь, уважаемый Игнатий Николаевич, – прогудел восседающий за массивным рабочим столом грузный мужчина в серой рубашке.

Глаза аристократа поблёскивали на мясистом усталом лице, а голову венчал седой ёжик волос.

– Благодарю, – сказал я и присел на мягкий стул возле стола.