Впрочем, я тоже пах не фиалками. Надо бы поскорее заглянуть в душ, но сперва следует выяснить, как там Павел и Жанна.

Миновав прихожую, вошёл в холл и замер, глядя на объёмный женский зад, выставленный в мою сторону.

Прасковья, нагнувшись, гоняла веником пыль под стеклянным столиком и тихонько стенала:

– … Хосподи, допилась. Кто‑то до белочки допивается, а я до чёрного кота… ужас‑то какой. Стыдоба. И кот‑то ещё такой… глазища адским огнём хорят. Свят, свят. Всё, ни капли в рот. А то опять придёт и тут же исчезнет как туман.

Мне едва удалось сдержать дикий смех, но изо рта всё же вылетело бульканье.

Служанка тотчас подскочила и развернулась, выставив в мою сторону веник: глаза дикие, а пышная грудь вздымалась под белым передником, надетым поверх чёрного платья.

– Прасковья, успокойся. Это всего лишь я.

– Божечки, хосподин Зверев! Да что же с вами такое приключилось⁈ – ахнула она, всплеснув руками. – Вас будто псы дворовые подрали…

– Пёс был один – французский пудель, – улыбнулся я. – Павел и Жанна Воронова приехали?

– Приехали, приехали, – покивала женщина, не сводя с меня изумлённого взгляда. – Молодой хосподин у себя, а сударыня в гостевых покоях. Приводят себя в порядок.

– Отлично. Не буду им мешать, – проговорил я и пошёл к лестнице, намереваясь спуститься в лабораторию, где хранились зелья здоровья.

Надо выпить одно, а то царапины нещадно зудели и болели, как и левое колено с поясницей.

– Хосподин! – окликнула меня Прасковья, уставившись тревожными глазами.

Женская рука тискала деревянный крест на груди, а губы слегка подрагивали.

Казалось, что она сейчас спросит, почему Жанна с Павлом явились в таком состоянии, но служанка оказалась не так проста.

– Хосподин, а вы не вызнали, кто крыс… того? Боязно мне, что и меня… того. Прям во сне.

– Не переживай. Никто тебя не тронет, – улыбнулся я, хотя сам до конца не был в этом уверен.

Благо служанку мои слова подбодрили. Она бледно заулыбалась и, спохватившись, протараторила:

– Ох, что‑то я совсем заработалась, а мне ведь ещё надо ужин готовить!

Она утопала на кухню, а я попал‑таки в лабораторию и с наслаждением выпил зелье здоровья. Моё исстрадавшееся тело сказало спасибо, после чего я ещё больше обрадовал его, добравшись до душа. Вода с меня стекала такая чёрная, словно я где‑то в районе спины нашёл нефтяное месторождение.

Минимум четверть часа убил на то, чтобы отмыться, но зато в спальню я вернулся посвежевшим и чистеньким, как облупленное яичко. Накинул мягкий махровый халат, сунул кинжал‑артефакт под кровать и, насвистывая, снова направился в лабораторию, шаркая тапочками. Ноги после всех приключений совсем не хотели работать.

Руки тоже не жаждали трудиться, но им всё же пришлось. В лаборатории я сварил зелье связи, потратив кучу времени из‑за того, что в этот раз пришлось обойтись без душ. Но всё же варево вышло правильным – насыщенного красного цвета и пахнущее прелой листвой.

Оно забурлило на огне и зашипело, плюясь обжигающими каплями, блеснувшими в электрическом свете, льющемся с потолка. А затем поверхность успокоилась, но лишь на миг, после чего по ней с разной периодичностью побежали круги – большие и маленькие.

– Приветствую, – прочитал я это подобие азбуки Морзе.

Отлично, всё работает. Поехали дальше.

Я несколько раз ударил бронзовой палочкой по стенке чаши, в которой находилось зелье. И пошедшие по поверхности круги сложились в вопрос «кто ты?». Следует понять, кто сейчас на связи – сам Ирис или кто‑то из его помощников, дежурящих в лаборатории.

– Ирис, – прочитал я пришедший ответ и снова принялся стучать палочкой, проговаривая каждое слово, будто это имело какое‑то значение.

Нет, не имело, но привычка – вторая натура. Потому я, бормоча себе под нос, с помощью кругов, разбегающихся по поверхности зелья, поведал Ирису о столкновении с демоном и противостоянии с де Туром, служившим ему. О «Вампире», конечно, умолчал. В очередном варианте тех событий демон ухнул в расщелину от моего удара в колено.

Ирис целую минуту переваривал моё сообщение, дополненное кое‑какими важными вопросами, а потом ответил, проанализировав ситуацию.

– Убитый тобой демон почти наверняка происходит из клана Каас, – прочитал я, чувствуя, как от волнения участилось дыхание. – Мир, в котором ты находишься, – это их охотничья территория, они там добывают души. И да, ходят слухи, что клан Каас заключил союз с несколькими шаманами из мира Земля Шесть. И Каас наверняка собирается напасть, когда твой нынешний мир отметит столетие возникновения в нём проходов. В этот год стены между Лабиринтом и миром максимально истончатся, безумие хлынет на улицы городов, появятся сотни проходов. Это будет идеальный момент для «жатвы душ».

Мои глаза на миг с силой зажмурились, стоило вспомнить, какие последствия оставила «жатва душ» в моём родном мире: кровь, боль, тысячи трупов и изломанных судеб.

Именно от таких нападений я и хочу оградить свой дом, потому и сотрудничаю со скользким гадом Ирисом. Если мне удаться поймать девяносто девятую душу и сварить зелье «Кровь Смерти», то, возможно, всё получится.

Пока же я до хруста сжал кулаки, но тут же разжал их и тихонько выдохнул, глянув на зелье, снова пошедшее кругами.

– Не лезь на рожон, всех не спасти. Помни о нашем плане и своём мире, – прочитал я послание Ириса, после чего варево стало менять цвет с красного на розовый.

Всё, оно выдохлось, но мне удалось узнать то, что хотел. Теперь я более‑менее представляю, какая у француза роль.

Пока я усиленно хмурил брови, прикидывая, как бы разделаться с де Туром, в дверь лаборатории постучали.

– Кто там⁈ – спросил я, встав со стула, обосновавшегося возле алхимического стола.

Мой взгляд упал на зелье связи. Оно уже совсем побледнело, но воздух всё ещё немного пах прелыми листьями.

– Можно войти? – раздался усталый голос Павла.

– Заходи. Будь как дома, путник, – весело дёрнул я уголком рта, потуже затянув пояс халата.

Внук проскользнул в лабораторию, неуклюже задев карманом брюк дверную ручку.

– Блин, – ругнулся он.

– Ого, а ты чего так вырядился? На свидание собрался? Или помирать? – удивлённо вскинул я бровь, пробежавшись взглядом по белой рубашке и жилетке.

Отмытые светлые волосы парня оказались тщательно уложены и влажно поблёскивали. Правда, лицо слегка осунулось, глаза чуть запали, а возле губ появились микроскопические складки.

– У нас же дама в доме. Она, кстати, в гостиной ждёт тебя. Ты обещал дать ей инструкции, – просипел Павлушка и потёр горло, скорчив гримасу. – Кхем… кажется, я болен.

– Ага, у тебя лёгкая степень ожирения. Но ещё пара‑тройка таких же приключений, как сегодня, и ты станешь стройным, как гепард. Зуб даю.

– Не хотелось бы привыкать к подобным приключениям, – мрачно произнёс он, закинув в рот леденец из жестяной коробочки.

– Чего ты? Весело же было. И ты проявил себя с хорошей стороны. Я даже не ожидал от тебя такого. Ты убедил меня в том, что тебе можно довериться. Так и быть, когда я помру, ты будешь одним из тех, кто понесёт мой гроб. Заслужил, – грубовато похвалил я внука в стиле настоящего Зверева.

Павел не сказать чтобы засиял как солнышко, но расправил плечи и улыбнулся, а затем серьёзно спросил, переводя тему:

– Деда, что из твоих слов правда, а что ложь? Я уже запутался. Почему де Тур охотится за тобой?

– Слушай, – взял я парня за плечи и внушительно посмотрел в глаза, сдвинув брови к переносице, – дело действительно серьёзное. Замешана безопасность империи. Но я не могу никому доверять, и у меня нет доказательств, потому приходится действовать самостоятельно.

– Я могу помочь! – рьяно выдохнул внучок. – Ты же сам сказал, что мне можно довериться.

– Ага, сказал. Именно потому доверяю тебе Жанну Воронову. Вы должны немедленно отправиться за границу на какой‑нибудь элитный курорт, где охраны больше, чем отдыхающих. Я всё оплачу. И не забудь нанять пару телохранителей. Мне понадобится пара‑тройка дней, чтобы всё уладить. Тогда вы и вернётесь.