К счастью, «скольжение» и тут спасло мой зад, уже покрывшийся синяками. Я снова перекатился в сторону, коротко матюгнувшись. Ведь «тлен» угодил в землю буквально в метре от меня.

А вот хренов паук точнёхонько напрыгнул сверху. Его клыки устремились к моей шее, грозя разорвать её на кровавые ошмётки. Но я с хеканьем сунул дуло автомата в распахнутую пасть, где шевелился чёрный обрубок языка с присосками, и нажал на спусковой крючок.

– Жри, мразь! – прохрипел я в унисон с треском автоматной очереди, разнесшей в клочья затылок твари и остатки мозга.

«Калаш» сухо защёлкал, намекая, что кончились патроны. К счастью, своё богоугодное дело он сделал. Тварь замертво рухнула на меня, оказавшись не тяжелее мешка цемента. Жаль только, что дыхание она всё‑таки из меня выбила, да ещё из её пасти мне на лицо упали лоскуты плоти.

Судорожно вздохнув, я выбрался из‑под монстра и попал под пули, выпущенные из винтовки. Некромант, мразь, тоже не забыл прихватить оружие! Однако «скольжение» опять спасло, позволив мне рухнуть в неглубокую ямку.

Пули просвистели над головой, но одна всё же прошила исцарапанный пыльный ботинок, клюнув в пятку. Боль от попадания добралась аж до колена, заставив меня зашипеть. Повезло, что пуля сконфуженно смялась, столкнувшись с «духовной бронёй». Ох и вовремя я её применил! А потратил на неё всего лишь душу перворанговой тварюги, которую тихо‑мирно завалил по пути к горе.

– Месье Зверев, вы ещё живы⁈ – насмешливо крикнул француз. – Молчите? Неужто стесняетесь? Не вер‑рю! Вы же всегда такой словоохотливый. Что‑то изменилось? Почувствовали приближающуюся смерть⁈ Да, она уже близко. Р‑расскажите в аду, что именно я убил вас.

А ведь этот сын пуделя может добиться своего. Как мне и мыслилось, он неспроста выбрал вершину этой горы – наверняка знал, что тут полно трупов, готовых подчиниться его магии. И вон очередное тому доказательство…

На той стороне расщелины зашевелилась куча рыхлой земли и рассыпалась, явив пред мои светлые очи недавно сдохшего трехметрового скорпиона второго ранга. Панцирь оказался треснувшим, с облезшими кусками хитина, под которыми виднелось что‑то мягкое, серое и пульсирующее. Черви! Они посыпались из дыр, пока ноги твари двигались с сухим хрустом, будто кто‑то медленно ломал старые кости. Каждое движение оставляло на земле тёмные пятна, поскольку из суставов сочилась густая, почти чёрная жидкость, липкая и смердящая.

– Ну и мерзость, – пробормотал я, параллельно прислушиваясь к себе.

Выносливости ещё хватало. Спасибо артефакту Владлены. Но вот время поджимало. Осталось минут сорок – и Павел с Жанной начнут сходить с ума! А ведь им ещё нужно добраться до точки возврата. Благо та выпускала из Лабиринта какое угодно количество существ, так что мы втроём сможем выйти.

Думаю, в такой ситуации победой будет даже то, что я выскользну из ловушки де Тура живым, вытащив отсюда и внука с Вороновой.

Павел и Жанна в этот миг пытались вдвоём вырвать цепь из валуна. Дёргали её, хрипели от усталости и рвали о ржавые звенья кожу на пальцах. Но всё было без толку. Они добились лишь того, что покрылись потом, смешавшимся с грязью.

Девушка так и вовсе еле стояла на ногах. Вот‑вот лишится сознания. Глаза закатывались, а дыхание с сипением вырывалось из груди. Да и Павел выглядел не лучше.

Мы с ним на миг встретились взглядами. И я подмигнул ему, вскочил на ноги и как седой сайгак ринулся по открытой местности к валуну, похожему на кроличье ухо. «Калаш» остался лежать в ямке. Патронов‑то всё равно не было.

– Куда же вы, месье⁈ – вскричал француз и швырнул гранату.

Я снова воспользовался «скольжением» и сиганул за ствол давно поваленного дерева. Раздался взрыв и глухой стук осколков, вонзившихся в моё укрытие. А потом воздух пронзил каменный хруст заваливающегося валуна, который уже был наклонён из‑за обвала, учинённого скорпионом. Валун стремительно падал прямо на Жанну и Павла.

Девушка в ужасе закрыла лицо руками и завизжала:

– Не‑е‑ет!

К счастью, Павел схватил её за плечи и дёрнул в сторону. Они упали на землю, а рядом с ними с грохотом на край кратера рухнул валун, заставив вздрогнуть и без того испещрённую трещинами землю. Та не выдержала такого удара и обвалилась, увлекая за собой гигантский камень. Тот заскользил по склону горы. Цепь натянулась и потащила за собой заоравших Павла и Жанну. Они исчезли в клубах пыли, заставив моё сердце забиться чаще. Холод скрутил мои внутренности и вцепился в позвоночник, как стальные крючья.

Вскочив с земли, я под прикрытием витающей в воздухе пыли подбежал к краю обвала и лихорадочно глянул вниз. Фух, бог всё‑таки не оставил никого из нас!

Валун, проскользив по склону пару десятков метров, врезался в подобие утёса. И на нём сейчас валялись исцарапанные внучок и Воронова. Они судорожно кашляли, звеня цепью, продолжающей соединять их с камнем. А к тому уже поднималась парочка громадных скорпионов.

И я, разорви меня дракон, не успевал помочь! Спуск довольно крутой, а я не горный козел! Если буду торопиться, обязательно упаду и все кости переломаю.

Кажется, придется расстаться с серебрянным клинком Владлены, который я берег для удара в сердце француза. Но сейчас уже можно распрощаться с ним, раз я решил выйти из боя с де Туром.

– Павел! – во всю мощь лёгких крикнул я, достав артефакт Велимировны. – Держи! Он разрежет цепь!

Клинок серебряной рыбкой отправился в полёт, подгоняемый моими молитвами и матюгами.

Лишь бы не промахнуться! Расстояние‑то приличное! Да ещё ветер усилился. Горизонт заволокла тьма быстро приближающейся песчаной бури.

Однако старый конь ничего не испортил. Клинок упал буквально в метре от вставшего на колени Павла.

Отлично, клянусь задницей самой сочной русалки! Теперь и мне пора спускаться.

Я торопливо шагнул вниз по склону, попутно оглянувшись. Пыль до сих пор заволакивала воздух, а некромант, по моим расчётам, был ещё далеко.

Ну, в следующий раз я его точно достану, а на сегодня хватит. Плодотворно поработал. Даже вон дар улучшился. Теперь он семьдесят четвёртого уровня.

Однако, сделав второй шаг, почувствовал резкое головокружение и тотальную слабость, словно кто‑то в мгновение ока выпил всю мою выносливость. Тело безвольной куклой завалилось на спину, а рот мучительно раскрылся…

Облака светящегося газа ворочались под потолком гигантской пещеры, бесстрастно глядя на моё распростёршееся на склоне горы тело.

Поднятый приближающейся бурей ветер швырял в лицо пыль и мелкие камешки. А где‑то там, ниже по склону, Павел и Жанна то ли сражались со скорпионами, то ли убегали от них, то ли уже предстали перед вратами рая.

Зараза! А я не мог приподняться на локтях, такая слабость одолела меня. Даже цепочка‑артефакт, принадлежащая Владлене, стала безжизненно‑холодной. Только сердце яростно билось в груди и кипела кровь. Да ещё мысли о том, как нам всем спастись, лихорадочно носились в голове.

Ситуация‑то откровенно дерьмовая! Бедного дедушку приложили могучим артефактом, не дав покинуть поле боя.

А вот и хренов француз…

Он вынырнул из носящийся по округе пыли, сжимая в руках винтовку. Ветер трепал его песочного цвета маскировочный костюм и куфию на голове, а за широкими очками насмешливо мерцали глаза.

– Спасибо, что подождали меня, месье. Очень великодушно с вашей стор‑роны. Но пора заканчивать этот балаган. Один выстр‑рел! Всего один выстрел! – прокричал он и направил на меня винтовку.

Чёрное бессилие охватило мою душу, а в висках забарабанил участившийся пульс. Взгляд же заскользил по фигуре де Тура. Где он прячет артефакт, которым приголубил меня? И почему француз сразу не воспользовался им, а дал мне сразиться, словно хотел посмотреть, на что я способен? Хм, а у него ли вообще этот артефакт?

Вдруг что‑то щёлкнуло в моей голове, словно боженька поцеловал в темечко, и разрозненные фрагменты сложились в единый пазл.