– Ты… не выстрелишь, лягушонок, – сумел просипеть я, скрипя землёй на зубах.

– Что вы сказали, месье? – глумливо выдал француз и встал на одно колено, чтобы лучше слышать. – Проклинаете меня пер‑ред смертью? Или всё же умоляете оставить вам жизнь? Учитывая ваш характер, ставлю на первый вариант. Но, с другой стороны, перед ликом смерти мало кто может оставаться храбрым. Большинство ломаются, как стебли соломы, плачут и унижаются. Так из какого вы теста, Звер‑рев?

– Закрой рот… и веди меня к своему господину, раб, – прохрипел я, ощущая, как силы постепенно возвращаются. Но их всё ещё было мало. Даже «шаровую молнию» не швырнуть в исказившуюся гневом рожу француза.

– Я не р‑раб! – яростно выпалил он, будто мои слова разбередили его больное место. – Не раб! А ты, мразь, станешь им! Он тебя сломает!

– Поглядим… раб.

Де Тур замахнулся винтовкой, готовясь обрушить приклад на мою слабо вздымающуюся грудь. Но не сделал этого.

Он шумно выдохнул, повесил оружие на плечо и прошипел, резко выпрямившись, как пружина:

– Я не животное, месье, и не раб! Я патр‑риот. Такой же, как вы. И из‑за этого мы всегда будем по р‑разные стороны баррикады… к сожалению. Пр‑ризнаться, вы мне нравитесь. В столь древнем возрасте вы до сих пор опасный противник. Даже сейчас сообразили, что пр‑роисходит.

В его зенках мелькнуло невольное уважение, после чего он безо всякого уважения схватил меня за ноги и потащил вверх по склону.

Рубашка сразу задралась на моей спине, и камни начали царапать кожу. Боль тысячами игл пронзила тело, заставляя жмуриться. Но ни один стон не сорвался с моих губ. Хотя я ощущал себя сыром, который трут на тёрке!

А этот урод словно специально выбирал самый болезненный маршрут. Хорошо, что он довольно быстро затащил меня на гору. Здесь видимость оказалась лучше, поскольку верхушку опоясывал вал.

Я даже сумел разглядеть кукловода, стоящего с насмешливой белозубой улыбкой возле расщелины. Ветер развевал длинные чёрные волосы, плащ трепетал за широкой спиной, точно крылья. Мощную грудь скрывал панцирь из кроваво‑красного сплава. Лукавые глаза щурились на по‑мужски красивом смуглом лице, а пальцы крутили кинжал. Волнистое лезвие было чернее первозданной тьмы, а концы позолоченной гарды напоминали вампирские клыки. В навершии же мрачно багровел рубин.

Де Тур бросил меня к ногам демона и с поклоном прохрипел:

– Вот это тот самый человек. Я встречал его в своих видениях, навеянных шаманским зельем. Он в девяти вар‑риантах будущего из десяти разрушает ваш грандиозный замысел, монсеньор.

– Старик. Жалкий старик… – мягким, как тьма, голосом сказал на русском языке демон и бросил на француза ехидный взгляд. – А кто дальше? Ребёнок? Младенец? Ворона? Ты расстраиваешь меня.

– Он не такой жалкий, каким выглядит, – пробормотал тот, отведя взгляд.

– А может, мне стоит взять в услужение его, а не тебя? – оценивающе посмотрел на меня демон, потирая двумя пальцами мужественный подбородок. – Ты знаешь, кто я такой, старик?

– Пфф, ещё бы. Демон. И я даже знаю, куда тебе следует идти… в жопу, – просипел я, слегка приподняв голову. – Можешь не устраивать сцену с искушениями, обещаниями и угрозами. Скорее этот картавый хрен обретёт мозги и поймёт, что в конце в качестве награды его ждёт раскалённый прут в задницу, чем я буду служить демонам.

– Ха‑ха, – залился звонким смехом маг, запрокинув голову. – Хорошая речь. Мне нравится. Ты тот, кто мне нужен. Потому я и организовал эту маленькую театральную постановку.

– Да я уже понял, почему лягушонок не нанёс удар в спину, и из‑за чего дал… «честный», мать его, бой… Это всё была проверка. Ты наблюдал за нашей эпохальной битвой из кустов, как грёбаный извращенец! Надеюсь, хоть своего червячка не теребонькал?

– Да он насмехается над вами, монсеньор! – шокировано выдохнул француз, вскинув башку. – Убейте его – и дело с концом!

– Ты мне приказываешь? – пронзил его холодным взглядом демон, словно став выше и шире.

Какой же у него уровень? Ставлю свои яйца, что сотый. И он силён, чудовищно силен!

– Нет, монсеньор, не приказываю. Просто… советую, – сглотнул де Тур и снова виновато опустил голову.

– Оставь свои советы при себе, – брезгливо сморщил нос демон и снова с улыбкой посмотрел на меня. – Извините, Игнатий, за столь вопиющую бесцеремонность моего слуги. Так на чём мы остановились? Ах да, вы оскорбляли меня и отказывались служить. Но, может, вас переубедит вот этот красивый кинжал? Он называется «Вампир». Почему? Объясню, с меня не убудет. Он даже на расстоянии способен высосать всю выносливость. А уж если его аккуратно воткнуть в чьё‑то старческое тело, то он за милую душу поглотит… душу. Ха‑ха. Обратили внимание на каламбур?

– У меня и лучше выходит, – буркнул я, мучительно щурясь из‑за песка, попавшего в глаза.

Буря подкралась уже совсем близко, отрезав свет, испускаемый облаками газа. Остался только серый цвет, словно всё вокруг было вылеплено из праха и пепла.

– Может быть. Не буду спорить. Однако одно бесспорно, вряд ли вы хотите умереть с выколотыми глазами и отрезанным членом. Да ещё чтобы ваша душа оказалась в этом кинжале. «Вампир» легко может переместить её в какую‑нибудь грязную свинью, которую потом скормят шелудивым псам. Как вам такое будущее? – расплылся в улыбке демон и присел на корточки, многозначительно поигрывая клинком.

– Не очень. Я планировал выйти на пенсию и умереть в постели с юной красоткой. Потом пышные похороны, все ревут, даже статуи, женщины бросают в открытый гроб трусики, а отпевает меня победитель премии «Грэмми», – прохрипел я сквозь куфию, скрывающую рот.

Демон снова захохотал, а затем резко оборвал смех, подался ко мне и прошипел:

– Хватит шуток, Зверев! Либо ты служишь мне, либо я прямо сейчас на твоих глазах убью девку, которую мой слуга приволок сюда. Она ещё жива. Я слышу её крики. Хочешь увидеть, как я отрезаю ей уши и нос? Или, может… мне лучше спасти и её, и твоего внука, и тебя, а? Более того, я дам тебе знания, власть и золото. Что скажешь?

– Ладно, согласен.

– Молодец, – усмехнулся демон, как огромный довольный кот.

А от француза донёсся еле слышный презрительный хмык и слова, обёрнутые в вуаль некой горечи:

– Я же говор‑рил, что он сломает тебя.

– Я согласен, но сперва ты должен поцеловать меня в зад, – усмехнулся я и резко всадил каблук ботинка в колено демона, сидящего на корточках всего в метре от расщелины.

Удар был усилен моим верным другом гневом, подтолкнувшим выносливость, которую я бережно копил.

Господи, да я весь вложился в эту атаку! Буквально вывернулся наизнанку, даже челюсти со стуком ударились друг об друга, а в колене что‑то щёлкнуло!

Демон ничего подобного не ожидал от полудохлого старика. Он был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Гордыня и самоуверенность – главный бич всех высокородных демонов. Уж я‑то знаю, давно общаюсь с одним из них.

После моего удара демон покачнулся и нелепо взмахнул руками. Кинжал выпал из его пальцев, воткнувшись в землю рядом с моей ногой.

– Монсеньор! – завопил француз, видя, как тяжёлый панцирь тянет ублюдка в расщелину. Миг – и он свалится.

Говорят, в минуты отчаяния дует попутный ветер, но это был не тот случай…

Демон сумел удержать равновесие и тут же резко выпрямился. Злой, с полыхающими огнём глазами и яростно раздувающимися крыльями точёного аристократического носа. В его взгляде во весь рост встал смертный приговор.

Но мгновение спустя губы гада исказились в презрительной усмешке, а взор упал на мою руку, шустро потянувшуюся к торчащему из земли кинжалу.

– Бери, бери. Этот клинок выкован древним демоном для демонов. «Вампир» убьёт тебя, но сделает это быстро, а я посмотрю! – жарко выхаркнул он, словно садист, приказывающий пленнику вскрыть собственные вены.

Демон потянул носом и в предвкушении оскалил зубы.

– Тебе надо было послушать лягушонка и просто убить меня! – гневно выпалил я, схватил кинжал и вонзил в пах противника, угодив между пластинами, нашитыми на плотные кожаные штаны.