– М‑м‑м! – мучительно простонал Фёдоров, пытаясь забраться на мост. Но сильный ветер всё ещё трепал его, как собака игрушку. Порывы налетали один за другим со свистом, бьющим по ушам дьявольским хохотом.

– Не трать силы! – крикнул я Фёдорову, чувствуя, как мои слабые пальцы предательски разжимаются, не в силах удержаться на заиндевелом канате.

Вес Котовой и капитана неумолимо тянул меня в пропасть. Да ещё они раскачивались на ветру.

В такой жоподробительной ситуации я даже не способен был применить магию! Никто бы не сумел ею воспользоваться!

– Верёвку! Надо резать верёвку! – судорожно выпалила Евгения и достала выданный ей кинжал‑артефакт. – Фёдоров, Зверев, держитесь, сейчас вам станет легче!

– Отставить! – гаркнул я, бросив взгляд на перекошенное ужасом, но решительное лицо рыжей, прижавшей кинжал к верёвке, удерживавшей её от падения. – Котова, Юров, скидывайте свои грёбаные рюкзаки! А ты, капитан, ещё и брось «иссушение» в канат, в который мы с Фёдоровым вцепились как два младенца в мамкину титьку! Нам нужно провисеть ещё чуть‑чуть! В этой локации ветер не может быть долгое время таким сильным!

Мои слова возымели действие. Люди в экстренных ситуациях вообще склонны выполнять приказы тех, кто говорит спокойно и уверенно, даже если этот кто‑то несёт какую‑то дурость.

Котова и Юров сбросили рюкзаки. Те полетели в пропасть. А затем капитан швырнул «иссушение» в канат. Покрывавшие его иней и лёд начали быстро превращаться в воду.

А я взмолился всем сердцем, чтобы канат после таких потрясений не расползся, как гнилая вата. Но нет, он, красавчик, выдержал! И мои пальцы с большей уверенностью начали сжимать его, уже не скользя. Правда, они быстро наливались усталостью, суставы огнём горели, а зубы скрежетали так, словно ненавидели друг друга.

Благо спустя пару мгновений ветер ослаб. Мост вернулся в своё привычное положение, благодаря чему мы с лейтенантом с огромным трудом, кряхтя и матерясь, сумели забраться на него, втащив и капитана с Евгенией.

Я тут же растянулся на спине, дыша тяжело и надрывно. Пот заливал глаза, а руки вообще отказывались слушаться меня.

Но я всё же прохрипел, поднимаясь на колени:

– Вперёд, дамы и господа. Надо торопиться. Вдруг опять поднимется ветер? Или вы хотите снова испытать этот аттракцион? Тогда давайте подождём.

Никто ничего ждать не захотел, так что мы двинулись по мосту с максимально возможной в такой ситуации скоростью, понимая, что вторую такую атаку ветра не переживем.

На сей раз судьба была к нам благосклонна. Мы добрались‑таки до другой стороны пропасти, где без сил повалились в снег.

– Зве… Зверев, спасибо. Вы снова спасли меня, – просипела Евгения Котова. – Ваш опыт и смекалка – бесценны.

– Благодарю, – прохрипел капитан, пусть и без особой охоты. – И ты, Фёдоров, тоже молодец.

– Пустяки, – сказал лейтенант.

А я промолчал, ведь моя скромность была под стать великолепному чувству юмора.

– Но как же так? Какой‑то сраный ветер чуть не убил трёх магов! – в сердцах бросил Фёдоров, ударив кулаком по снегу.

В воздух испуганно взметнулись белые хлопья, тут же подхваченные очередным порывом.

– Магия – это не панацея, – мудро заметил я, привстав на локтях. – Если я сейчас подавлюсь куском хлеба, то какая на хрен магия спасёт меня? Да, маг жизни выручил бы меня, но никто другой не помог бы, даже будучи обладателем сотого уровня.

– Угу, – поддакнула Евгения.

– Ладно, хватит отдыхать, жопы морозить. Время уходит. Надо идти дальше. Будем считать, что мы как группа прошли боевое крещение, – проговорил я и встал на ноги, хотя очень хотелось ещё полежать.

К счастью, случай на мосту обухом топора ударил людям по черепам, напоминая, что в Лабиринте опасность таится за каждым кустом и под каждым куском говна.

Лейтенант уже с большей осторожностью повёл отряд в горы, прислушиваясь к моим советам. Юров не пытался никак меня задеть, а Котова по большей части молчала.

Все мужчины с большим уважением поглядывали на неё. Ведь она на мосту готова была расстаться с жизнью, спасая других. Причём девушка никак не обмолвилась об этом, просто пошла дальше.

А открыла рот, только когда мы спустились в долину с заснеженными елями:

– Игнатий Николаевич, как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, – просипел я, успев по пути выдуть ещё одно зелье выносливости.

Но лучше от него стало лишь ненадолго. Ноги уже опять подгибались, а по спине тёк пот. Ещё и борода вся покрылась инеем.

– Наверное, вы даже при смерти скажете, что у вас всего лишь лёгкое недомогание, – вымученно сострила рыжая, миновав разлапистую ель.

Деревья стояли тут так плотно, что мы с трудом пробирались между ними, вдыхая холодный воздух, пахнущий смолой. Но хорошо хоть здесь не дул ветер.

– Твоя правда, – бросил я женщине и уже для всех добавил: – Дамы и господа, меня расстраивает одна вещь…

– Какая же? – подал голос Фёдоров, идущий первым.

– На нас до сих пор никто не напал, хотя в этой локации обитают йети и волки.

– А меня это нисколько не расстраивает, – хрипло проронил капитан.

– Заметьте, даже местные рябчики, дятлы и беркуты не чирикают, – продолжил я развивать свою мысль, ощущая, как раскалывается от боли поясница. – А что это значит? Верно, их распугал какой‑то очень лютый хищник. И мы все догадываемся, кто это мог сделать. Паразиты Павлова, назовём их так, по имени первого мага, у кого обнаружили такую тварину.

– Думаете, они где‑то рядом? – спросил Фёдоров и снял очки, чтобы протереть их от налипшего снега.

Его лицо раскраснелось, изо рта вырывались клубы пара, а взор тревожно метался по сторонам.

– Надеюсь, что рядом, – невесело усмехнулся я. – Мы же должны установить с ними контакт.

Котова шумно сглотнула, потом потрясла головой и двинулась дальше. Её взгляд ощупывал сугробы и обледенелые еловые стволы со странными наростами, похожими на злые человеческие лица.

– Не упади, вон там лёд! – бросил я ей.

– Не упаду, – сказала та и тут же поскользнулась, растянувшись на льду.

– Зачем дедушку обманываешь? – иронично бросил я ей и помог встать.

– Сюда, скорее, только тихо, – внезапно махнул нам рукой капитан.

Он упал в сугроб, глядя на что‑то прячущееся за ним.

– Охереть, – выдохнул лейтенант, прилёгший рядом с Юровым.

Фёдоров тоже увидел нечто, притаившееся за сугробом.

– Да, лучше и не описать, – согласился я, когда и мы с Котовой рассмотрели это… а если точнее, семь обледенелых крестьянских изб, сложенных из тёмных от времени брёвен.

Крыши уже давно провалились, оконные ставни слетели с петель, заборы оказались повалены, а печные трубы были засыпаны снегом. Ну и скрипел на лёгком ветру флюгер в форме петушка. Но не это удивило нас. Об этом месте давно знали все, кто ходил в эту локацию. Оно называлось просто и банально – «Покинутая деревня».

Изумляло другое – глубокие свежие царапины на стенах, разбросанные тут и там обглоданные черепа с замёрзшими ошмётками кожи и разгрызенные кости. Кто‑то явно хотел добраться до сладкого костного мозга.

Запах крови, боли и нечеловеческого голода до сих пор дрожал среди изб, забиваясь в ноздри и вызывая мурашки.

– Я привык смирять свою гордыню, потому не ожидал здесь увидеть паразитов Павлова, встречающих нас хлебом и солью, но и на такое не рассчитывал, – хрипло прошептал я, внимательным взглядом обшаривая деревеньку. – Останки явно принадлежат забредшим сюда йети. Думаю, если хорошенько постараться, то можно собрать пяток полноценных скелетов.

– Смотрите, там, слева, за покосившимся сараем детёныш йети, – взволнованно просипел остроглазый Фёдоров.

– Ага, он самый, – подтвердил капитан Юров, наблюдая за человекоподобным созданием.

Оно напоминало хиппи, заросшего длинной и густой белой шерстью. Сквозь неё поблёскивали глаза и проступали очертания чёрного пятнышка носа.