И к Павлу я тоже не стал заглядывать, хотя тот не спал. Я из‑за двери расслышал, как он с кем‑то радостно болтал по телефону.

– Надеюсь, не с Мироновой, – пробормотал я, перекрестился и вошёл‑таки в свои покои.

Даже есть почему‑то не хотелось. Хотя оно и понятно, я за завтраком съел ого‑го сколько, да и у Мироновых налопался. Но вот устал страшно. Так что быстро помылся и завалился спать.

А проснулся ни свет ни заря. Быстро сходил в алхимическую лабораторию и выпил зелье. Оно подняло мой дар до шестьдесят шестого уровня. Закусил же я снова пирогами, которые успела напечь улыбающаяся Прасковья. На этот раз были с вишней и грушей. Объедение, если честно. Не каждый император такие ест.

Посему особняк я покинул порядком отяжелевшим от еды, но зато со счастливой улыбкой. И улыбался весь путь, который проделал на харлее до прохода в Лабиринт, обосновавшегося неподалёку от «Бронзового всадника».

Там меня уже поджидали сотрудники тринадцатого отдела. Я с ними поздоровался, после чего вошёл в низенькую башенку и отправился в раздевалку.

Меня в шкафчике ожидал комбинезон, подбитый мехом, очки с затемнёнными линзами, тёплое бельё и шапка. А ещё рюкзак, набитый множеством полезных вещей, снегоступы, пояс с двумя револьверами и кучей патронов.

К сожалению, я не смогу больше ничего пронести в Лабиринт. Тут и так довольно приличный вес. Если будет перевес, Лабиринт уничтожит всё лишнее, не разбирая, что именно. Может и мои тёплые ботинки расхреначить, и окажусь я в локации босоногим, а там, как уже ясно, лежит снег да бушует мороз.

Потому я напялил лишь то, что для меня подготовили. Впрочем, мне и этого с лихвой хватит. А затем отправился в комнату, где в металлической арке клубился проход, похожий на жаркое марево над разогретым асфальтом.

Возле арки уже стояли четверо: Евгения Котова, капитан Юров, лейтенант Фёдоров и полковник Барсов. Последний хмурил брови, сцепив руки за спиной. Мундир расстёгнут на груди, а лицо будто уже начало сползать с костей от недосыпа.

– О, Зверев. Наконец‑то, – пропыхтел полковник, подняв на меня хмурый взгляд.

– А мы уж думали, что вы не явитесь, но, естественно, по уважительной причине, очень уважительной, – съязвил Юров, усмехаясь бескровными губами.

– Капитан! – зло гаркнул на него Басов, прежде чем я истыкал Юрова ответными остротами. – Вы забыли, что я говорил? Оставьте свои детские обиды, не тащите их в Лабиринт!

– Так мы пока вне его, я их туда и не тащу, – еле слышно пробурчал капитан, попутно покосившись на Котову, словно проверял её реакцию на его шуточки‑прибауточки.

Но та смотрела строго перед собой, слегка щуря глазами, будто совещаясь с собственными мыслями. Однако она точно не боялась идти в гости к непонятным тварям, где шанс выжить не очень‑то и велик.

Фёдоров тоже не казался напуганным. Он морщил лоб, поправляя ровно такой же зимний комбинезон, как у меня. И даже Юров, при всей моей нелюбви к нему, не выказывал признаков страха.

Казалось, больше всех переживал Барсов. Он расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки и захрипел, облизав влажные губы:

– Как вы знаете, я не мастер слова. Мне проще достать луну с неба, чем произнести красивую речь с трибуны. Потому скажу, пусть и не особо складно, но от души. Сегодня в Лабиринт идут самые смелые. И эта смелость поможет вам вернуться. Других вариантов попросту нет. Я даже не допускаю мысли, что вы не справитесь. Да, в Лабиринте обитают такие твари, которым плевать на титулы и громкие дворянские фамилии, однако вы все не просто аристократы, а настоящие бойцы, преданные империи! Ваша миссия крайне важна для страны. Так что держим ушки на макушке, верим напарнику и делаем свою работу. Ну, с богом… и пусть сегодня Лабиринт будет благосклонен к вам.

Он каждому крепко пожал руку, заглядывая в глаза, а потом мы вошли в проход.

Перенос прошёл штатно даже у Котовой, сжимавшей в перчатке светло‑голубой драгоценный камень с кучей граней – хитрый артефакт. Он‑то и позволил ей войти в локацию шестого ранга, хотя она не была магом.

Рыжая поспешно убрала его в кармашек на поясе, потуже затянув капюшон. Холодный, пронзительный ветер попытался сорвать его, швыряя в лицо пригоршни снега. Он лип к стёклам очков, сильно затрудняя обзор, однако всё равно были видны крутые горные отроги, окружавшие заснеженную долину. В её центре мрачнела чёрная пасть пропасти, словно кровоточащая тьмой рана. А под потолком гигантской пещеры клубились облака, заливающие всё голубым светом.

– Меня всегда интересовало, откуда тут такой ветрище! – проговорил лейтенант Фёдоров, напрягая голос, чтобы мы слышали его сквозь злой вой ветра. – Итак, мы хоть и опытные исследователи Лабиринта, но инструкция требует, чтобы я напомнил: у нас есть два часа, а потом Лабиринт примется сводить нас с ума. Наша задача – установить контакт с родственниками той твари, что воспользовалась телом Павлова как мясным костюмом. Держимся вместе! Идём друг за другом! И двигаемся, как самые трусливые Чучундры, смотрим во все стороны и боимся сделать шаг в сторону. В этой локации легко провалиться или угодить под лавину. Полковник всем нам раздал примерный маршрут группы Павлова, так что идём по их следам!

Фёдоров швырнул несколько алхимических шариков в снег под проходом. Они сыграют роль маяка. Другие такие же шарики, находящиеся у каждого из группы, приведут нас к своим собратьям.

– Ну, в путь! – махнул рукой лейтенант и первым начал спускаться с пологого склона к ущелью.

Мы цепочкой двинулись за ним.

Снегоступы слегка пружинили, ветер швырял в нас белые хлопья, а лицо с носом чуть ли не мгновенно выстудились. Пришлось натянуть шарф до самых очков.

Благо Фёдоров действительно оказался опытным малым. Он вёл отряд так, чтобы скалы и скатившиеся со склонов камни защищали нас от ветра. Так идти было чуть легче, правда мои ноги всё равно быстро уставали. А под правым коленом и вовсе начало противно тянуть. Но до ущелья я всё‑таки дошёл без передышки, хотя и выпил зелье выносливости пятого ранга.

– Нам нужно на ту сторону! – проговорил лейтенант, пойдя к одному из трёх мостов, перекинутых через ущелье.

Ни один из них не внушал мне никакого доверия. Все узкие, из обледенелых брёвен, связанных потрёпанными канатами. И такие же канаты играли роль перил. Мостик, заметно провиснув, раскачивался над пропастью, а дно той находилось так далеко, что я быстрее умру от старости, чем долечу до него.

Но мы друг за другом двинулись по мосту, крепко держась за канаты. Да ещё и вокруг наших поясов обвязали одну на всех верёвку, как делают альпинисты.

– Хороший аттракцион! – приподнято сказал я, чтобы поддержать боевой настрой группы. – Я после подобного и стал седым!

Лейтенант хохотнул, медленно идя по скользкому льду, сковывающему брёвна. Ветер так отполировал его, что тот напоминал зеркало.

Внезапно идущий первым Фёдоров чертыхнулся. Его нога резко поехала в сторону, а сам он всплеснул руками, бросив взгляд в чёрную пропасть. Но всё же он успел ухватиться за канат, упав задницей на мост.

Тотчас натянулась верёвка, который лейтенант был привязан к Юрову. Но тот вовремя отклонился назад и не упал, удержался на ногах.

– Начало положено! – натянуто усмехнулся Фёдоров, медленно вставая.

– Повезло, что не соскользнул с моста! – ворчливо прохрипел капитан и вскрикнул, когда на нас налетел чудовищно злой порыв ветра.

Мост с хрустом лопающегося льда резко покачнулся, уходя из‑под ног. Мы все разом повалились и заскользили по мосту к его краю, за которым мрачнела пропасть.

Котова пронзительно заверещала, пытаясь ухватиться за брёвна, но соскользнула и повисла над ущельем на соединяющей всех нас верёвке.

Капитан с гортанным воплем тоже слетел с моста и повис рядом с хрипящей Евгенией. А та во все глаза уставилась на нас с лейтенантом.

Мы с ним успели ухватиться за канат, игравший роль перил. И теперь только наш дуэт удерживал всю четвёрку от падения в пропасть.