– Так, ты чего здесь отираешься? Сказку, что ли, рассказать тебе на ночь? Знаю одну. Как дед нассал в коляску. Вчера это было. Ух и надавило тогда на мочевой пузырь, а тут она стоит… и манит меня, манит…

Внучок скривился, шустро встал и сказал:

– Намёк понял. Доброй ночи, дедушка.

– И тебе.

Павел ушёл, а я с наслаждением повалился на кровать. Но заснул не сразу, сперва ещё раз проанализировал ситуацию с Алексеем, чёрным шаром и свидетелями, которых я оставил на кладбище. Кто‑то может и связать всё это воедино, ниточек довольно много и все не обрубить.

Однако у меня в голове уже появились десятки планов, как выкрутиться: и «а», и «б»… и «я». Букв не хватит, чтобы обозначить все, придётся ещё цифры использовать. Потому‑то я уснул с довольной миной на лице.

Остаток ночи прошёл спокойно, но утром меня разбудил телефонный звонок.

Я с трудом разлепил пудовые веки, тяжело вздохнул и взял аппарат с прикроватной тумбочки, чистосердечно ненавидя того, кто звонил. Спать хотелось просто ужасно. Но всё же я ответил, хотя названивали с незнакомого номера.

– Игнатий Николаевич, – раздался смутно знакомый женский голос, пропитанный нешуточной тревогой, – это Жанна, жена Алексея. Вы не знаете, где он?

– Нет, – даже не соврал я, быстро приняв сидячее положение. – А он пропал?

– Его телефон выключен со вчерашнего вечера, и я не знаю, где он. А ночью случились прорывы. Вдруг Алексей пострадал?

Мне, конечно, хотелось язвительно ответить, что Алексей скорее присоединится к монстрам, чем пострадает от них, но вслух я ничего такого не произнёс, а в меру сил успокоил взволнованную девицу. Та вроде бы слегка пришла в себя и даже поблагодарила меня.

После разговора с ней перед моим мысленным взором встало злое, но прекрасное лицо Владлены.

Вздохнув, я без всякой надежды на успех набрал номер телефона Велимировны и неожиданно услышал её холодный голос:

– У тебя нет часов? А если бы я спала?

– Так Зло никогда не дремлет, – сострил я и тут же серьёзно добавил: – Владлена, у меня есть разговор. Что мы как два подростка? Нам нужно встретиться и всё обсудить.

Та подумала немного и коротко сказала:

– Я сейчас в институте. Приезжай.

И сразу сбросила вызов, не дав мне ответить.

Злится, ещё как злится, но то, что Владлена пошла на контакт, – хороший знак, примерно такой же, как стервятники и грифы, алчно кружащие над домом врага.

К Владлене нужно непременно заглянуть, а потом следует вплотную заняться поисками Алексея.

Помассировав физиономию, я встал и принялся собираться. Тщательно причесал волосы и смочил бороду специальным ароматическим маслом, чтобы она не торчала во все стороны, как у домового. Надел выглаженную рубашку, чёрный костюм‑тройку и посмотрелся в зеркало. Лихо подмигнул своему отражению, а затем покинул всё ещё дрыхнущий дом.

Такси быстро домчало меня до института, и там я повстречал ту самую женщину завхоза, которая не хотела давать мне ключи от алхимической лаборатории. Теперь она едва не кланялась, заискивающе улыбаясь. Я снисходительно кивнул ей и, используя память Зверева, добрался до кабинета Владлены.

Постучал в дверь и услышал знакомый голос:

– Войдите.

Проскользнув внутрь, я очутился в полумраке небольшого кабинета с единственным окном, обрамленным бархатными портьерами.

Воздух здесь оказался тяжёлым и сладким, а где‑то на самом краю слышимости будто раздавались мольбы и просьбы не отчислять. Ковёр на полу буквально хлюпал от литров слёз, пролитых студентами. Их страх и ужас впитались в каждый сантиметр резного шкафа и серых обоев, поверх которых висели дипломы, награды и портрет императора в посеребренной раме.

Двуглавый герб империи мрачно поблёскивал позади Владлены Велимировны, восседающей в троноподобном кожаном кресле за массивным рабочим столом с кипой документов и стационарным телефоном.

– О чём ты хотел поговорить? – сразу взяла она быка за рога, держа в пальцах карандаш.

Её глаза недобро мерцали, а напряжённая поза говорила, что декан уже успела накрутить себя, пока я ехал.

– О том, что случилось ночью…

– Ах, об этом! – перебила она меня и пренебрежительно фыркнула. – Забудь! Ничего не было. Я просто выпила лишнего, а ты оказался под рукой. Только лишь и всего. Зверев, ты же не думаешь, что понравился мне? Пфф, какая нелепица! Ты не в моём вкусе. Сколько тебе лет? Ты же наверняка лишился девственности в пещере с дамой, которая ещё шкуру носила. Меня такие мужчины совсем не прельщают. Забудь о той ночи и никогда не вспоминай. Я пригласила тебя только для того, чтобы обсудить расписание твоих занятий. Завтра же первое сентября. Присаживайся, присаживайся. Я отниму у тебя минут пятнадцать…

Но я не присел, а быстро обошёл стол, наклонился и резко поцеловал Владлену, удивлённо расширившую глаза. Она что‑то протестующе пискнула и попыталась укусить меня за губу, упёршись руками в мою грудь. Но я лишь сильнее прижал её к себе, держа за затылок и плечо.

Декан рассерженно зашипела и заурчала, как дикий зверь. И всё же умудрилась укусить меня за губу, прокусив её. Во рту появился солоноватый привкус, но я не отступил. И тогда её тело расслабилось, руки схватили меня за голову, а губы превратились в настоящий пылесос…

Победа! Полная победа!

Однако в этот миг в моем кармане настойчиво зазвонил телефон.

Твою мать, как не вовремя‑то!

Но я всё‑таки, не прерывая поцелуя, сунул руку в карман, вытащил аппарат и краем глаза увидел на экране незнакомый номер. Нажал на зелёную кнопку и приложил телефон к уху, вдыхая запахи сандала и жасмина, идущие от растрепавшихся волос Владлены, чьи распухшие губы буквально пожирали мои.

– Игнатий Николаевич Зверев, – вылетел из трубки слегка усталый мужской голос, – у нас ваш внук Алексей…

Владлена продолжала с неистовством водоворота засасывать мои губы, а её пальцы зарылись в седые волосы на моём затылке.

Страсть пропитала кабинет так, что на окне заблестели капельки.

Однако я уже не отвечал женщине, поражённый в самое темечко словами мужчины из телефона. Алексей у них! Что это значит? Он в морге? А может… кхем… в полиции?

Я бы с радостью уточнил этот вопрос, но Владлена как с цепи сорвалась. Присосалась, как пиявка к бурдюку с кровью. Даже не дала мне ответить звонившему.

А тот, не дождавшись с моей стороны никакой реакции, повысил голос, изрядно сдобренный телефонными помехами:

– Игнатий Николаевич, вы меня слышите⁈

– Потом перезвонишь! – прошипела Владлена, выхватила из моих пальцев аппарат и швырнула его в угол кабинета.

Телефон серебряной рыбкой пролетел мимо окна и упал на мягкое кресло.

В моей груди жаркой волной поднялось возмущение, подгоняемое досадой и жгучим любопытством. Так у кого всё‑таки Алексей⁈ Какие черти его взяли⁈

– Игнатий! – начиная сердиться, выдохнула Владлена, слегка отстранившись, но всё равно она была крайне близко.

Её блестящие карие глаза затмили весь мир, огненное дыхание опаляло мою кожу на лице, а припухшие губы сжались в изломанную линию.

Велимировна чувствовала, что я мыслями совсем не с ней. И это бесило её, злило.

А если учитывать, как закончились наши предыдущие предварительные ласки, я сейчас рисковал получить карандашом в бок или канцелярским ножом прямо по моей драгоценной шее. Но у меня, признаться, уже не было желания продолжать ласки. Не в такой ситуации…

Казалось, даже паук под лепным потолком замер, с любопытством наблюдая за тем, какое решение я приму. Застыли пылинки, танцевавшие в лучах солнечного света, проникающего в окно. А вот император на портрете чуть скосил глаза, чтобы глядеть точно на меня.