Ежели бы в церкви, помимо этих троих, присутствовал ещё Игнатий Николаевич, то он, глядя на своего внука и Жанну, сказал бы, что перед священником стоят две невесты.

Между тем священник снова разлепил сухие губы и продолжил церемонию. Его мощный голос зазвучал среди пустых резных скамей, икон и крестов.

Вскоре он кашлянул в сухонький кулачок, посмотрел на девушку и отчётливо спросил:

– Есть ли у тебя, раба Божья Жанна, доброе, непринуждённое и твёрдое намерение выйти замуж именно за этого человека, раба Божьего Алексея, и не обещана ли ты другому?

Девушка судорожно сглотнула и приоткрыла рот, замешкавшись с ответом.

– Любимая, расслабься, – еле слышно бросил ей Зверев. – Скоро ты станешь моей женой. Ничего плохого в этом нет. Обе твои сестры уже давно замужем. Всё будет хорошо.

Алексей мягко улыбался, но внутри весь окаменел.

Да и священник напрягся, хотя блондин отдал ему последние деньги, чтобы тот согласился поженить их, не задавая лишних вопросов.

Вдруг Жанна бледно улыбнулась и вздрогнула, когда зазвонил её телефон. Она бросила взгляд на экран и увидела всего четыре буквы «папа».

Остаток дня я провёл плодотворно: съездил в торговый центр, купил там новый телефон, восстановил сим‑карту и приобрёл кучу разнообразной одежды, а то она на мне словно одноразовая. Постоянно меняю её: то сам порву, то монстры помогут.

А уже ближе к вечеру я сварил зелья повышения уровня, но пить не стал, поужинал и завалился спать. Надо дать отдохнуть старческому организму.

Хорошо хоть ночь прошла без происшествий. Правда, меня мучили сны о таинственной пещере Зверева, девяносто девятой душе и заплаканной Жанне, стоящей с ножом над моей кроватью. Так что проснулся я в довольно поганом настроении.

Да ещё за окном царило хмурое утро. Туман, словно живой, затопил город, превратив его в пятьдесят оттенков серого. Звуки тонули в нём, даже не звуки, а отзвуки. Неживые, плоские.

Хмарь сквозь окна затопила и дом, расползаясь по углам.

Приняв душ, я вышел из спальни и направился вниз. Лестница под ногами противно заскрипела, а сквозь носок в пятку вошла заноза.

– Твою мать, – прошипел я и уселся на кресле в холле, чтобы вытащить её.

Пока боролся с занозой, ощутил лёгкий порыв холодного ветра, лизнувший заросшую щетиной щеку. Откуда он прилетел?

Повертел головой и с удивлением заметил, что одно из окон оказалось приоткрытым. Внутрь пробрался туман, извиваясь словно серая бесплотная змея.

– Какого хрена? – пробормотал я, подошёл к окну и закрыл его.

Почему оно было открыто? В дом проник вор? Убийца?

После пары покушений на мою жизнь такие мысли мне уже не казались паранойей. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Я облизал сухие губы и прислушался. За окном звучали далёкие гудки машин и недовольное карканье ворон. А ещё бледно‑жёлтым размытым пятном проступал горящий в тумане уличный фонарь.

Но вот вдруг что‑то едва слышно громыхнуло на кухне. Там кто‑то есть или показалось?

Сглотнув, я на цыпочках двинулся туда, потуже затянув пояс халата. Взгляд пытался пронзить серость, а в ушах грохотал пульс. Рука же мягко приоткрыла дверь. На кухне точно кто‑то был. Фигура крупная, массивная, стоит спиной ко мне и шарит по дальней стене, словно рисует что‑то на ней. И это точно не Павел.

– Ещё одно, млять, движение, и я тебя, мразь, испепелю, – угрожающе прохрипел я, вызвав «шаровую молнию».

– Ой! – по‑бабьи взвизгнула фигура и резко развернулась ко мне.

На меня из серого сумрака уставились перепуганные женские глаза, блестящие на круглом как блин лице с раззявленным ртом. Руки дамочки взлетели выше головы, украшенной стянутыми в пучок волосами, а крупная грудь едва не вывалилась из простенького платья. Оно висело на её объёмных телесах, как мешок из‑под картошки.

М‑да, что‑то не сильно она похожа на гипотетического убийцу. Но я всё же яростно просипел:

– Ты кто такая? На кого работаешь⁈

– На… на вас… на вас теперь работаю, господин! Я новая тутошняя служанка! – хриплым глубоким голосом выпалила женщина. – Меня вчера нанял господин Зверев. А нынче поутру он мне дверь открыл да спать лёг. А я вот хотела завтрак приготовить, но никак выключатель не могу найти. Всю стену уже обшарила.

– Он тут, – сконфуженно промычал я и щёлкнул выключателем.

Жёлтый радостный свет затопил кухню, выгнав серость. Сразу стало уютно. И женщина мигом превратилась в простоватого вида пышную хозяюшку, которую нельзя представить без плиты, фартука и запаха выпечки.

– Прощу прощения, что напугал вас, любезная, – проговорил я. – Вы за этот месяц точно заработали премию.

– Ой, благодарю, господин, – сразу расплылась она в улыбке и кивнула на два пакета, стоящих на полу. – А я тут уже и кое‑чего заказала из магазину. На завтрак вас ждёт мой фирменный пирох.

– Жду не дождусь, – сглотнул я мигом выступившую слюну и удалился.

Ну и Павлушка, мог бы и предупредить меня! А то времена‑то смутные, враги так и шастают по кустам. Я ведь мог прибить служанку, приняв за хладнокровного киллера. Но одно радует – внучок последовал моему совету и выбрал не сисястую красотку, а явно знающую своё дело мадам. Теперь завтраки и прочие приёмы пищи обещают быть крайне вкусными.

Я с предвкушением улыбнулся и спустился в лабораторию, где выпил зелье повышения уровня. Дар сразу перескочил на шестьдесят пятый уровень.

– Неплохо, – пробормотал я и услышал, как в кармане халата тренькнул новенький телефон.

Вытащил его и вслух прочитал сообщение от Евгении Котовой:

– «Доброе утро. Ваша теория подтвердилась, Игнатий Николаевич. Монстры, захватывающие тела магов, действительно существуют. С Павловым в Лабиринт ходили двое и оба оказались заражены. Теперь они жрут всех подряд и боятся солнца. Громкие звуки приводят их в бешенство. Один, к сожалению, был убит при попытке взять его живьём, а второй сбежал. Сейчас его ищут. Ближе к вечеру в отделе будет совещание. Вам тоже следует приехать. Точное время я напишу позже».

Как интересно! Что же это за монстры такие? Когда выясню, надо будет поведать о них своим соклановцам ведьмакам.

Пока же я отправился в домашний тренажёрный зал, прихватив по пути сонно зевающего Павла. Тот не особо был рад такому началу дня, но всё же вместе со мной пыхтел часа два, тягая железо.

После такой тренировки завтрак показался нам не просто вкусным, а божественно восхитительным! Служанка смотрела, как мы уплетаем её пирог, и радостно улыбалась как бабушка, угодившая двум привередливым внукам.

К слову, выяснилось, что её зовут Прасковья и жить она по условию контракта будет с нами. Меня сей факт нисколько не расстроил, тем более после того, как она рьяно принялась прибирать особняк. Пыль аж столбом стояла. Потому ближе к обеду мы с Павлом с радостью покинули дом, где не смолкал гул пылесоса.

К Мироновым, конечно, мы поехали на такси, выбрав машину бизнес‑класса. Внучок сидел на заднем сиденье с таким важным видом, который буквально кричал, что раньше из бизнеса у него был только ланч.

– Сделай лицо попроще, а то так и хочется раскулачить тебя, – иронично посоветовал я ему и следом спросил: – А чем вообще этот Миронов занимается?

– О! Он работает на важной должности в Министерстве магии! – с придыханием выдал внук

– М‑м‑м, там трудились многие известные персонажи: Уизли, Долорес Амбридж.

– Кто? – удивлённо взглянул на меня внук.

Я махнул на него рукой. В этом мире никто не написал историю про мальчика, который выжил.

– Подъезжаем, господа, – вежливо оповестила нас шофер.

Мы действительно подъезжали. Домик Мироновых находился недалеко от центра, на одной из тихих улочек с брусчаткой и деревьями по бокам. Он имел три этажа и кованые балкончики. Фасад украшали колонны и барельефы, изображающие магов.

На мраморном крыльце, выходящем на улицу, уже стоял седовласый слуга в ливрее с гербом Мироновых. Он проводил нас в просторную гостиную с резной мебели, голубыми обоями, камином и пушистым ковром на полу.