Довольно улыбнувшись, я уставился за окно. А там уже появился особняк Зверевых. Сейчас, когда я подъехал к нему в обществе женщины, он показался мне ещё более старым и требующим ремонта.

Однако Евгения сделала дому несколько комплиментов, после чего мы вошли внутрь и сразу отправились на кухню.

– Отвернись, не хочу, чтобы ты увидела, как я готовлю свой секретный чай, – улыбнулся я ей, потянувшись пальцами к дверце навесного шкафчика.

– Что же там за чай такой, оберегаемый, как код от сейфа? – фыркнула она и отвернулась, сидя на стуле за столом.

Я буквально через минуту поставил перед ней бокал и довольно сказал:

– Вот, пей.

– Так это же виски с толикой чая! – выгнула она брови.

– Мой особый рецепт, – гордо произнёс я и сделал глоток из своего бокала. – Ох‑х‑х, самое то после погонь и драк. Такой чай обладает расслабляющим эффектом.

– Да, вы правы, Зверев, – улыбнулась Евгения и тоже отпила.

– А вот сейчас я схожу в душ и совсем будет хорошо, а то не пристало аристократу с такой перемазанной рожей стоять перед красивой женщиной.

– Так вы не стойте, присядьте, – хихикнула она, лукаво сверкнув глазами.

– Присяду, обязательно присяду, но сперва в душ. Я мигом. А вы пока подливайте себе ещё чаю. Он вон в той бутылке на полке.

Выскочив из кухни, я быстренько вымылся, причесался и напялил чистую одежду. Даже одеколоном побрызгался. И появился на кухне, мурча себе под нос фривольную песенку. Но хмельно поблескивающая глазами Котова уже была не одна. Напротив неё за столом сидел Павел и увлечённо тараторил:

– Вот как понять – нравлюсь я ей или нет? У нас вроде было свидание, но она отказалась пойти со мной за ручку. Зато пригласила на обед в свой дом, и не только меня, но и деда. И там будут её родители…

Внучок вдруг резко замолчал и даже вздрогнул.

Я не видел его физиономию, поскольку он сидел ко мне спиной, однако меня мигом посетило предположение, что пухляш испугался, представив, как будет знакомиться с родителями Мироновой. У него аж язык к нёбу присох. Испуг явно перекрыл все остальные чувства, хлещущие из него фонтаном. Под их воздействием он даже не постеснялся выложить свои амурные проблемы первой встречной.

А та в этот миг мудро изрекла, заторможенно играя бровями:

– На обеде больше помалкивай и кивай – выигрышная тактика. А что до Мироновой… есть два варианты: либо ты ей и вправду понравился, либо она через тебя хочет свести знакомство с твоим дедом. Точнее не она, а её папенька. Игнатий Николаевич нынче заметная персона. Многие дальновидные аристократы наверняка уже решили познакомиться с ним лично.

– Ох! – выдохнул внучок, явно даже не подумав об этом.

– Евгения, ну зачем ты паренька пугаешь? Понравился он Мироновой, понравился. Гляди, какой альфа‑самец. Весь в меня. Разве такой может не понравиться? – приподнято произнёс я, войдя на кухню.

– Да, Павел взаправду красивый молодой человек, – улыбнулась пухляшу Котова, а затем допила содержимое бокала и схватилась за телефон, запищавший в кармане.

Она вытащила его, приложила к уху и сосредоточенно выслушала звонившего.

– Уже еду, – выдала женщина, стремительно трезвея.

– Что‑то случилось? – насторожился я.

– Пустяки, но срочные, – улыбнулась она и промчалась мимо. – Провожать не надо! До встречи, Игнатий!

– Пока, – буркнул я, провожая взглядом её аппетитный зад. – Эх, ненавижу телефоны. А ведь всё могло сложиться…

– Красивая, – протянул Павел, тоже проводив взглядом Котову.

– Ты чего, кобель? У тебя Миронова есть, – напомнил я ему и следом добавил: – Где можно купить новый телефон, да не простой, а модный и молодёжный?

– А что со старым? – приподнял он бровь.

– У патологоанатома, а может, у его детей. Телефон – это же хороший подарок?

– Чего‑то я не понимаю, – нахмурился внук.

– Котова тебе ничего не рассказала? А‑а, наверное, не успела. Ты её сразу загрузил своими историями. Ладно, слушай…

Мне не составило труда поведать Павлу о том, что сегодня произошло. Естественно, я опустил самые кровавые подробности, чтобы внук не поседел раньше времени. В основном я напирал на то, как справился с этим монстром, как бы невзначай закладывая в черепную коробку Павла знания об охоте на монстров.

Помнится, я и сам большую часть информации усваивал именно так – из бесед со старшими ведьмаками. Иногда дружеских, иногда и под бутылочку винца.

Павел судорожно покивал и выпалил:

– Ну вот видишь, деда, я же тебе говорил, что работа в тринадцатом отделе до добра не доведёт! Ты уже в первый день с таким монстром столкнулся!

– Ага, – довольно улыбнулся я и подмигнул ему. – Представляешь, что будет потом? Какие ещё твари выйдут против меня? Это же так интересно и любопытно. Присоединяйся ко мне после окончания института – вместе мы такого наворотим! Глядишь, новый вид каких‑нибудь монстров откроем – и в честь тебя назовём. Ну, если у них будут такие же нажористые щёчки, чтоб хоть какое‑то сходство имелось.

– Ничего они не нажористые, – возмущённо пропыхтел тот, прикрыв лицо ладонью. – Госпожа Котова, между прочим, сказала, что я красивый молодой человек.

– А что она тебе ещё могла сказать? – фыркнул я, откинувшись на спинку стула. – Что тебе надо сбросить килограммов пятнадцать, и только тогда ты станешь красивым молодым человеком?

– Деда, прекращай рушить мою самооценку! И вообще… я за последние пару дней скинул полтора килограмма.

– Вот молодец! – похвалил я парня. – Идёшь верным путём. Ещё немного – и не ты будешь бегать за Мироновой, а она за тобой.

– Кстати, Миронова… Ты слышал, что нас завтра на обед приглашают? Надо пойти, деда, – вздохнул внучок, раздираемый противоречивыми чувствами.

Он побаивался расстраивать Миронову, но в то же время опасался встречаться с её отцом.

– Пойдём. Чего нет, раз зовут? Себя покажем, на других посмотрим.

– Только ты, дедушка, не сильно себя показывай. Хорошо? – тревожно протараторил внук и с мольбой посмотрел мне в глаза. – Не зли господина Миронова, и уж тем более не шути над ним.

– Мне молчать, что ли? – нахмурился я. – Даже не рассказывать анекдот про попа и трёх монашек?

– Нет, деда, нет! – страстно выдохнул внук и нырнул рукой в карман джинсов, выуживая оттуда зазвонивший телефон. – Алло! Да, здравствуйте. Кого? Он передо мной. Деда, это месье де Тур.

Павел передал мне аппарат, не скрывая удивления.

– Де Тур, вы начинаете меня пугать. Мне стоит опасаться того, что вы снимете дом напротив моего и будете смотреть в окно моей спальни? – проговорил я.

– Конечно нет, месье. Я вам сейчас всё объясню. Со мной связались люди с канала «Втор‑рой имперский» и предложили выступить на шоу. Я согласился. Но дело в том, что им требуется ещё втор‑рой эксперт по Лабиринту. Не хотите пойти? Только ответ нужен ср‑рочно. К сожалению, ваш телефон оказался выключен, потому мне пришлось искать номера ваших домочадцев. Дело‑то сер‑рьезное. Платят неплохие деньги. К тому же можно приобрести ещё большую известность, а это поднимет рейтинг вашего р‑рода.

– Я принимаю ваше предложение. Но будьте настороже, де Тур, не забывайте, чем закончилось наше предыдущее совместное шоу. Оно оказалось очень взрывным, – согласился я, хотя и подозревал, что француз не без пользы для себя зовёт меня на ток‑шоу.

Возможно, ему даже приплатят за то, что он приведёт меня. А может, он затевает что‑то другое… У меня появились кое‑какие мыслишки, попахивающие кровью, ведь оба раза меня пытались убить, когда рядом был де Тур.

Северная Пальмира, улица Мирноградская

Свет проникал внутрь небольшой церкви через разноцветный витраж, отражаясь от лысины священника с длинной седой бородой и благообразным лицом, изрезанным морщинами. Однако всё портили жуликоватые глаза, то и дело поглядывающие на бледную как смерть Жанну с припухшими от слёз веками.

Она нервно разглаживала складки пышного белого платья и украдкой косилась на Алексея Зверева. Тот, как всегда, выглядел безукоризненно: открытое благородное лицо, зализанные назад светлые волосы и ясные глаза подчёркивал идеально сидящий белый костюм.