«Вампир» с необычайной лёгкостью вошёл в плоть, как рыбья кость в подтаявшее масло. На мои пальцы брызнула горячая кровь, а по ушам ударил болезненный стон.

Демон выгнулся и мучительно раззявил рот. В его быстро стекленеющих глазах застыло громадное изумление, теснимое жутким осознанием скорой смерти.

– Ты… ты… – надсадно просипел он, вскинув руку, объятую магическим туманом атакующего атрибута.

Смерть приветливо погладила меня по голове, шепнув холодным голоском, что моё время вышло.

Но она, кажется, ошибалась…

Демон стремительно иссыхал. Красивое лицо посерело, пошло глубокими морщинами, глаза запали, превратившись в белесые буркала, волосы стали ломкими, седыми и выпали, гонимые ветром.

Ублюдок истлел до состояния мумии и рухнул в расщелину раньше, чем с его пальцев сорвалась магия.

Кинжал в моей руке на миг стал тёплым, проявив свою вампирскую сущность и поглотив душу гада.

– Как… как? – в ужасе пролопотал француз, чья фигура смутно проступала из хаоса бури. – Как ты… сделал это? Немыслимо.

Я направил клинок в его сторону. И де Тур стремительно исчез за серой пеленой.

Конечно, я не стал догонять его, а с трудом встал на ноги и поковылял в сторону склона, где остались Павел и Жанна.

Время‑то поджимало! Лабиринт уже совсем скоро начнёт сводить их с ума! Осталось минут двадцать! Вот влип, так влип!

Ещё и чёртов ветер пытался свалить меня с ног, но страх за жизнь людей подпитывал моё тело силой. Даже как‑то слишком реалистично подпитывал… Аж вспотела ладонь, сжимающая «Вампира».

Я переложил его в другую руку и почувствовал, что ноги в момент перехода клинка из правой конечности в левую снова стали подгибаться. А когда я сжал рукоять, опять вернулось ощущение некой подпитки.

Ого, кажется, кинжал даёт мне выносливость! Вот это подарочек, откуда не ждали! Видимо, он умеет не только забирать.

Правда, «Вампир» как‑то медленно насыщал меня выносливостью. Как бы, на хрен, увеличить этот живительный поток? Что нужно подкрутить? Как вообще артефакт работает⁈

Я потряс его и даже приказал мысленно, но ничего не изменилось. Кинжал давал выносливость всё на том же уровне, всего лишь позволяющем мне держаться на ногах.

– Твою мать! – яростно выпалил я, прикрывая рукой глаза, исколотые песком.

– Деда! Деда! – внезапно донёсся из бури голос Павла.

– Господин Зверев! – вторил ему вопль Жанны.

– Я здесь! Тут! – закричал я, испытав громадное облегчение.

Они живы. По крайней мере, пока…

– Деда! – обрадованно взвизгнул внучок. – Иди на мой голос!

– Бегу! – выдал я и, поколебавшись, сунул кинжал за пояс порванных брюк, прикрыв рукоять остатками рубахи.

– Дедушка! – радостно заорал возникший передо мной Павлушка, наряженный лишь в трусы и ржавые кандалы с небольшими обрывками цепей.

Его грязное лицо осунулось, выпирающий живот был покрыт царапинами с прилипшим песком, а в руке воинственно подрагивал серебряный клинок Владлены.

Павлушка бросился меня обнимать, знатно попахивая потом. Но я отстранил его, глянув на показавшуюся Жанна – чумазую и заплаканную. Помимо всего прочего, буря ей сделала такую укладку, что любое воронье гнездо выглядело во сто крат краше.

– Деда, я рассёк твоим артефактом цепь. А ураган напугал скорпионов. Они попрятались в свои норы. Мы же начали взбираться по склону, чтобы найти тебя! – на одном дыхании прострекотал внук, прикрывая рот рукой, чтобы пыль не залетела. – Где де Тур? Он тебя ранил? У тебя всё тело в ссадинах!

– Сбежал, собака. А это вовсе не ссадины – просто комарики покусали, – отмахнулся я, торопливо соображая, что делать.

– Игнатий Николаевич, – промычала девчонка, отчаянно заламывая руки‑тростинки. – У нас осталось мало времени! Мы успеем вернуться к точке выхода⁈

– Конечно! – уверенно соврал я и махнул им рукой. – За мной, бегом марш!

Мы кое‑как побежали сквозь бушующую пелену в сторону точки выхода. Но добраться до неё вовремя нам однозначно не светило, загрызи меня волколак!

К тому же Жанна спустя всего несколько метров бега выбилась из сил. Павлу пришлось тащить её чуть ли не на себе, хотя он сам едва не падал. Из его груди вырывалось какое‑то бульканье и сипение. Но внучок упрямо шёл и шёл, плотно стиснув зубы.

Дать бы им потрогать кинжал, чтобы он напитал их выносливостью, но, по словам его бывшего хозяина, клинок без вреда для здоровья могут лапать лишь демоны. И, как выяснилось, полукровки вроде меня.

Благо убитый демон даже не догадывался, кто я такой, иначе бы всё вышло по‑другому. Пусть демон и наблюдал за моей битвой с де Туром, но он, как и француз, не заметил, как я использовал «духовную броню». Оно и понятно. Я ведь лежал в яме, да и вообще, как всегда, старался использовать подобную магию максимально скрытно.

– Деда, далеко ещё⁈ – пропыхтел за спиной внучок, вырвав меня из мыслей.

– Нет, не очень, – откликнулся я и следом спросил, начав спускаться с вершины: – Павел, ты помнишь, как де Тур приволок вас сюда? Он воспользовался блуждающим порталом, верно?

У меня аж дыхание перехватило от волнения. От ответа внука зависело – выживем мы или нет. Блуждающий портал точно есть. И он где‑то в этом направлении, поскольку сюда побежал француз. Вряд ли он, объятый паникой, додумался путать следы.

Причём де Тур совсем не волновался, не считал минуты, когда демон разговаривал со мной. Француз знал, что успеет выйти из Лабиринта, прежде чем тот начнёт сводить его с ума. Значит, портал рядом, но в такой свистопляске без подсказок его не отыскать.

– Деда, – наконец произнёс Павел, шумно сглотнув. – Мы с Жанной пришли в себя лишь на горе. Я не знаю, как де Тур доставил нас сюда. Помню лишь, как шёл с Жанной по тротуару, а затем остановился фургон и раздались хлопки. Дедушка, а зачем ты спрашиваешь о блуждающем портале? Скажи честно, мы не успеваем к точке выхода, да? Говори открыто, Жанна ничего не понимает. Она впала в какую‑то прострацию. Лишь мычит и стонет.

– Не успеваем, – бросил я, скользя взглядом по земле. Конечно, зараза, следы француза уже давно замёл песок. – Но не отчаивайся. Мы что‑нибудь придумаем.

Ветер свистел и ярился. Рвал куфию, швырял в лицо песок и заставлял испуганно трястись жалкую скудную растительность, покрывающую склон горы.

На тропинку с хрустом повалилось вырванное с корнем деревце и покатилось мне под ноги. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Оно пронеслось мимо, задев ветвью ногу Павла. На коже осталась глубокая царапина, засочившаяся кровью.

Внучок зашипел от боли, едва не выпустив из рук Жанну, мало на что реагирующую.

– Деда, мы правильно идём⁈ – прокричал Павел, перекрывая буйство стихии.

В его глазах сверкало отчаяние, густо смешанное с безумной надеждой и верой в меня.

– Правильно! – прохрипел я, придав голосу железную уверенность, хотя на самом деле не испытывал её.

Нет, я прилагал максимум усилий, чтобы найти проход. Применял все свои знания, накопленные за долгие годы. И, наверное, отыскал бы его, если бы не буря.

Приходилось идти чуть ли не вслепую. Порой я даже возвращался назад и снова искал знаки, указывающие на то, что где‑то рядом может быть проход.

– Дедушка, Жанне совсем плохо! – выпалил внучок, приподняв за подбородок лицо девушки.

Оно оказалось покрыто коркой грязи, ресницы слиплись, а левый уголок рта был мокрым от слюны. Если бы не Павел, девушка уже бы упала на землю, и её тело занёс бы песок.

– Осталось ещё немного! Потерпите! – отбарабанил я и сунул руку под лохмотья рубашки.

Ладонь коснулась рукояти «Вампира», и тело получило очередной заряд выносливости. Даже мозги словно бы прояснились. А может, наоборот затуманились. Поскольку внезапно вспыхнувшая идея отдавала на вкус дистиллированным бредом…

Может, позвать Черныша⁈ Вдруг явится на мой зов? Чем чёрт не шутит? Да, монстр на Земле, а может и вообще уже помер. Но, с другой стороны, Черныш точно чувствует мои мысли и обладает телепортацией. Вдруг он «услышит» меня и придёт?