В конце концов я без сил грохнулся на задницу, привалившись к стене. Всё без толку.

М‑да. Де Тур как минимум в одном оказался прав. Я не в дешёвом кино, где секретный проход можно найти за пару минут. В реальной жизни подобные лазейки скрывают так, что их днём с огнём не сыскать.

– Твою мать! – разочарованно прошипел я, облизав пересохшие губы.

Наверняка де Тур уже далеко. Его не догнать. Но наверное, нынешнее наше столкновение можно записать мне в актив. Я обдурил француза, узнал много полезной информации, да ещё и уровень поднял до семьдесят второго. И только нелепая случайность позволила де Туру ускакать от меня. Но я этого гада найду, непременно найду! Из‑под земли достану и за всё с него спрошу!

Хм, интересно, а как он вообще понял, что я приду в лабораторию? Нет, я допускал мысль, что француз сумеет вычислить меня, потому и подготовился. И его ловушка стала очевидной, когда я почувствовал запах формальдегида.

Но как… как он смекнул, что я приду в лабораторию именно этой ночью⁈ Де Тур же специально всех слуг сегодня отпустил, иначе бы дом уже стоял на ушах, растревоженный звуками боя в лаборатории.

Может, француз заметил видеокамеры? Нет, ерунда. Я их установил со знанием дела.

Тогда, может, де Туру помогли шаманские зелья? Он что‑то такое увидел в будущем? Вполне возможно. Но почему тогда де Тур так бездарно пытался убить меня? Зелья не показали ему, что все его попытки обернутся провалом?

Зараза, как же жаль, что я так хреново разбираюсь в шаманизме!

Но, по крайней мере, мне точно известно, что истинное будущее увидеть очень сложно. Зелья показывают различные его варианты, которые ещё нужно правильно трактовать.

К счастью, маги не рискуют часто пользоваться подобным варевом. Оно крайне опасно для жизни. Думаю, де Тур как минимум пару дней не станет принимать такое зелье.

– А как он будет действовать дальше? – задумчиво пробормотал я и услышал какой‑то тихий звук в коридоре.

Та‑а‑ак…

Я осторожно встал с пола и поморщился из‑за боли, прострелившей колено, а потом выглянул в коридор.

Никого. Только чёрное выжженное пятно на тлеющей ковровой дорожке и запах палёного в воздухе. А в льющемся из окна лунном свете танцевали пылинки, медленно падая на чёрный шар. Тот сиротливо лежал возле рыцарских лат, подпирающих стену.

Подойдя к артефакту, я наклонился и с досадой матюгнулся. Шар оказался практически расколот. Глубокая трещина делила его чуть ли не пополам.

Всё, конец артефакту! Задери меня дракон! Тут даже суперклей не поможет, и синяя изолента. Я как тот русский из анекдота, который один шарик потерял, а другой сломал.

Меня накрыла такая чёрная злость, что аж в глазах помутилось.

Я резко выпрямился и ударил кулаком в стену. Боль обожгла костяшки, немного отрезвив. А ещё больше меня отрезвил кот… да, да, тот самый, который мне всё испортил.

Он сидел на толстой заднице в центре выжженного пятна и безотрывно смотрел на меня красными глазами, подобными адским углям. Казалось, если в них всмотреться, то можно увидеть корчащихся грешников и на самой грани слышимости уловить их дикие крики, переходящие в хрипы.

Я сглотнул, мигом сложив два плюс два: все эти непонятки с чёрным шаром.

– А‑а‑а, видимо, ты теперь не черныш, а Черныш. Приятно познакомиться.

Напряжение в коридоре нарастало. Кажется, даже серебристый лунный свет уже не с такой охотой заглядывал в окна, а ковровая дорожка перестала тлеть. Только запах гари сгустился, забиваясь в ноздри.

Кот безотрывно смотрел на меня угольками глаз, а я держал рожу кирпичом, хотя всё внутри меня приготовилось к самому неравному бою в моей ведьмачьей жизни.

Я крайне устал, болело прокушенное плечо, тянуло шею, а в левое колено словно шило воткнули.

Против меня же монстр десятого, мать его, ранга! Да, да, аппарат в институте показал не ранг артефакта, а ранг монстра, заточенного в нём. Он во много раз сильнее той чёрной туманной летучей мыши, вылетевшей в особняке Зверевых из артефакта, принесённого подговорёнными Алексеем двумя полицейскими. Но даже та тварь едва Павла раком не поставила и чуть не убила того придурка капитана Сомова!

А это существо как минимум обладает воздействием на психику, телепортацией и поглощением энергии!

Признаться, я никогда не встречал подобных тварей, как и не видел вещей, притворяющихся простыми артефактами, вызывающими безумие, но на самом деле являющимися… э‑э‑э… вместилищем для монстра.

А чудище между тем оторвало от выжженного пятна толстый зад и встало на четыре лапы.

Я сглотнул, но не отступил.

– Может, ты понимаешь русский язык? – медленно проговорил я, не отрывая взгляда от багровых глаз. – Или ты всё‑таки животное? М‑да, наверное, так и есть. Ведь твой дом лапали все кому не лень: Игнатий, Алексей… Оба сошли с ума, но ни в кого ты не вселился. Значит, тебе нужно было либо тело животного, либо конкретно кота.

Монстр ничего не ответил. Лишь дёрнул хвостом и втянул воздух розовым носом, словно к чему‑то принюхивался. Уж не гастрономический ли интерес он ко мне проявил?

– Слушай, я старик. Мясо уже жёсткое, невкусное, пропитанное канцерогенами. Я вёл нездоровый образ жизни. Наверняка сейчас болен чем‑то смертельным, передающимся через кровь. Сожрёшь меня и сдохнешь в диких корчах.

Кот сделал плавный шаг, прижав уши к голове. Глаза загорелись ярче, злее. Донеслось утробное приглушённое рычание.

У меня засосало под ложечкой, а брови сдвинулись к переносице.

Кажется, боя не миновать. И если я проиграю, то мало того что помру, так ещё и опозорю весь род Зверевых. Буду лежать на кладбище под мраморной плитой с надписью: «Тут покоится Игнатий Николаевич Зверев, которого загрыз кот». Никто же не поймёт, что в животном был монстр.

А эта тварь уже припала мохнатым животом к ковровой дорожке, дёргая пушистым хвостом.

– Тише, тише. Черныш, зачем нам сражаться? Я ведь тебе тоже могу яйца отчекрыжить и хвост в баранку завернуть. Перед тобой крутой ведьмак, чьим именем волколаки пугают своих щенков. Давай я просто накормлю тебя? Ты же хочешь есть, а у меня имеется мясо. Много мяса… отличного, нежного. Ты когда‑нибудь пробовал вагю? – ласково проговорил я, решив провернуть план, кажущийся то ли сильно гениальным, то ли абсолютно идиотическим.

Он был основан на том, что монстр не мог прожить дольше двух часов вне пределов артефакта‑дома. А возвращаться ему точно некуда. Чёрный шар необратимо повреждён.

Так почему бы не занять чудовище в течение этих двух часов? Или, возможно, удастся договориться. Он же, по идее, должен быть хотя бы наполовину, но разумен. Всё‑таки десятый ранг! А такие твари уже не на сто процентов подвержены базовым инстинктам. Да и не сильно‑то он и кровожаден, иначе бы сразу напал, а не ползал на брюхе по ковровой дорожке.

– Какое‑то у тебя странное поведение, – вслух произнёс я, хмуря брови. – Какой‑то ты неправильный…

Кот зашипел, как проколотая шина, распахнув алую пасть с сахарно‑белыми клыками.

– Ого, кажется, ты реагируешь на мои слова, но вряд ли знаешь их значение. Чувствуешь мысли? Эмоции? Хм… а вообще ты похож на детёныша… напуганного детёныша. Кис, кис, кис.

Мои мысли наполнились яркими видениями морозильной камеры. В ней некромант держал «запчасти» для своих уродцев, вроде тех, которые в лаборатории чуть не сделали мне обрезание головы.

Кот заинтересованно поднял башку и сел на задницу.

Ого, работает! Охренеть, я гений! Вот, кажется, и новая весёлая история для моих собратьев‑ведьмаков рождается!

Монстр снова недовольно зашипел, видимо уловив ход моих мыслей.

Да, надо с ним держать ухо востро. Рано я радуюсь. Он может и броситься, ежели что‑то пойдёт не так.

– Пойдём, не бойся, – мягко проговорил я и опять начал усиленно представлять морозильную камеру.