На кушетке тихонько щебетала семейная чета. Обоим лет под пятьдесят, а физиономии у них прям как под копирку: напыщенные, высокомерные, и носы задраны так, словно ото всех слегка пованивало. Явно потомственные аристократы, всем своим видом подчёркивающие, что они выше простых смертных и даже большинства дворян.

Помимо них, в гостиной восседала в кресле молодящаяся дама лет шестидесяти. Одной рукой она поглаживала спящую на коленях кошку, а другой держала высокий бокал с вином. Её волосы были выкрашены в чёрный цвет, наращённые ресницы напоминали пики, а губы оказались накаченными то ли косметологом, то ли магом жизни. Искусственная грудь двумя силиконовыми шарами едва не рвала на груди длинное красное платье с открытыми плечами.

– Кого я вижу, неужели это тот самый герой Игнатий Николаевич Зверев? – томным хриплым голосом выдала она, глядя на меня, как хищная пума, заметившая кабанчика.

– Меня действительно так зовут, но героем я себе не считаю. Доброго всем дня.

– Ага, здравствуйте, сударь и сударыни, – просипел робеющий Павел, не знающий куда деть руку.

– Доброго дня, – кивнул мужчина. – Моё имя Андрей Орлов, а это моя жена Виктория.

– Ангелина Миронова, – представилась «пума», протянув мне руку для поцелуя.

Пришлось облобызать её, чтобы не нарушать этикет, хотя не очень‑то и хотелось. От дамы пахло перезрелой вишней и вином.

– О, вы уже пришли, дорогой Игнатий Николаевич, – вкатился в гостиную энергичный невысокий толстячок в штанах с подтяжками, с широкой улыбкой и редкими желтоватыми волосами.

Его мелкие глазки пробежали по мне, словно взвешивали и определяли, на что я могу сгодиться.

Следом за ним в комнату вплыла грациозная стройная блондинка лет сорока. Она оказалась на голову выше толстячка и удивительно напоминала постаревшую студентку Миронову. Это явно была её матушка, толстяк – наверняка отец Мироновой, а «пума» на кресле – её бабка. Орловы, видимо, такие же приглашённые на обед, как и мы с Павлушкой.

В этот миг вошла сама похитительница сердца моего внука. Павел сразу аж дыхание затаил, глядя на неё. А та в голубом платье выглядела просто очаровательно.

– Что ж, дорогие гости, давайте пройдём к столу, – ещё шире улыбнулся Миронов, хлопнув в ладоши.

Мы всей кодлой переместились в просторную столовую, где на коне можно было скакать. Паркет сверкал, столовое серебро сияло, а из блюд самым простым и наименее экзотичным оказалось фуа‑гра.

Миронов словно решил всех поразить своей щедростью и богатством, да ещё всячески подчёркивал это шутками и прибаутками

– У нас сегодня всё по‑простому, дорогие гости, – с весёлой улыбкой произнёс хозяин дома. – Игнатий Николаевич, попробуйте вот это блюдо. Нет‑нет, это не печёный картофель, как вы могли подумать, а настоящий чёрный трюфель. Вы, наверное, никогда такой и не пробовали.

– С голодухи и не такое ел, – буркнул я, заметив снисходительные улыбочки Орловых.

Они вели себя так, словно с ними за одним столом сидели какие‑то деревенщины, а не представители дворянского рода Зверевых. И мои слова заставили их ещё больше уверовать в это.

– Ах‑ха, превосходная шутка! – натянуто рассмеялся Миронов и посмотрел на шеренгу вилочек и ложек, лежащих передо мной. – Игнатий Николаевич, не стесняйтесь, берите любой прибор, который вам удобен. Сегодня нет нужды соблюдать столовый этикет.

Его жена едва заметно усмехнулась, будто думала, что я даже о слове таком не слышал – «этикет».

– Может, тогда сразу руками? – ухмыльнулся я. – Мы с Павлом дома только так и едим.

– А вы юморист, господин Зверев, – потряс пальцем лыбящийся Миронов.

– Деда, ты чего? – едва слышно зашипел на меня внук, нервно улыбаясь. – Ты позоришь нас.

– Павел, не хочу тебя расстраивать, но нас сюда позвали, чтобы высмеять. Ну и поглазеть как на невиданных зверушек, всё‑таки я из гроба вылез. Почему они это делают? Ну вот такие люди. Возможно, им скучно. Вот и хотят развлечься.

– Не… нет… Родители Мироновой не могут быть такими, – судорожно прошептал внучок, отпрянув от меня, как от милого котёнка, превратившегося в злобного монстра.

– Господин Зверев, а расскажите, с помощью какой хитрой уловки вы выиграли пари, оставив де Тура и барона Крылова с носом? – подал голос Орлов, промокнув салфеткой губы.

– Да, да, расскажите! – вторила ему жена Миронова и заговорщицки хихикнула. – Нам можно доверять все секреты, мы никому ничего не скажем. Мы же дворяне из высшего общества.

– Вы думаете, что тут есть какой‑то секрет? Что я не мог честно одолеть блестящего охотника де Тура и опытного барона? Вынужден вас разочаровать. Нет никакого секрета, всё было по правилам, – улыбнулся я и принялся за обед, орудуя столовыми приборами так, словно вырос при дворе императора, где этикету учили с утра до вечера.

В школе‑интернате ведьмаков нам много чего преподавали. Да и моя первая жена уделяла этому много времени, когда я уже стал бароном. Вот потому сейчас я вызвал удивлённый взгляд даже у Павла. А все эти хвалёные аристократы так вообще едва рты не раскрыли, как самые последние простолюдины. Только Ангелина уставилась на меня так, словно кабанёнок стал ещё более сочным. Её взгляд буквально запылал, а дыхание участилось. И она попыталась эдак эротично облизать ножку перепела.

А я принялся попутно комментировать, какое блюдо удалось, а какое нет, брызжа затейливыми кулинарными терминами и экскурсами в историю. А чего? Однажды я со сломанными ногами пролежал в доме своего друга шеф‑повара довольно продолжительное время, пока шёл на поправку. Вот и нахватался там всякого.

Мне хватило всего пары минут, чтобы в столовой воцарилась поражённая тишина. Никто не ожидал от дедушки такого.

Однако Миронов не собирался менять своего отношения. Он хохотнул и весело произнёс:

– Вот чем хороша старость – появляется много времени на книги и кулинарные шоу, идущие по телевизору.

Орловы сдержанно посмеялись, как и жена Миронова. Ангелина, Павел и его зазноба промолчали.

– У меня и в молодости хватало времени на всё, что мне было интересно, – парировал я.

– К слову, о молодости. Ваш внук вроде как заинтересовался моей прекрасной дочерью. Я в качестве аванса внесу его в список претендентов на её руку, но сами понимаете… Мы в серебряном списке, вы в бронзовом. Надо бы вам подтянуться до нашего уровня. Могу вам подсказать, как это быстро сделать. Но потом это обсудим, не за столом, – покровительственно подмигнул мне толстячок.

– Дедушка, надо обязательно выслушать его, – наклонился к моему плечу внук, взволнованно дыша.

– Ага, как же. Хрен ему в грызло. Ты разве не понимаешь, что это чёрт плешивый собирается поставить нашу семью раком? Рассчитывает, что мы будем прислуживать ему в надежде, что он отдаст за тебя дочь. А все его намёки на то, что он, дескать, знает, как быстро попасть в серебряный список, те же яйца, только в профиль. Он своими грёбаными советами сделает так, что мы окажемся у него на коротком поводке. Этот пуфик с ножками собирается использовать нас, а потом выбросить. Только странно он это делает, глупо. На кой хрен он сперва высмеивал меня? Или думал, что я устыжусь и захочу стать таким же, как он?

– Господа Зверевы, о чём вы там шепчетесь? – с улыбкой спросила жена хозяина дома.

– Павел советует мне поблагодарить господина Миронова за щедрое предложение, но отклонить его. И я склонен с ним согласиться. Мы сами заберёмся в золотой список. Но вашу дочь будем иметь в виду. Возможно, ей повезёт, и она станет‑таки супругой Павла.

Столовую второй раз навылет пронзила ошарашенная тишина. Даже Павел рот раззявил так, что гланды было видно.

Ангелина Миронова чуть костью не подавилась и поглядела на меня так, словно кабанчик стал буквально обливаться жиром. Она даже губы облизала, мысленно видя, как вопьётся в меня.

Первым в себя пришёл Орлов. Он сухо кашлянул в кулак и насмешливо произнёс:

– Золотой список? Ох и долго вы будете до него идти, господин Зверев.