Но я наблюдала за ними. Все эти дни изучала их привычки, их рутину. И заметила, что они меняются ровно в полночь. Смена караула происходила быстро, почти беззвучно. Один уходил, другой приходил. Но в этот самый момент, в те несколько секунд, когда один пост уже покинул, а другой еще не занял, у входа в мою палатку не было никого. Это был мой шанс. Крошечное окно возможностей, в которое я должна была проскользнуть.

Второй проблемой было выбраться из самого лагеря. Он был окружен кольцом часовых. Но я тоже была не лыком шита. В прошлой жизни я зачитывалась книгами о разведчиках и диверсантах. Знала, что у любой, даже самой идеальной системы охраны, есть слабые места. Часовые устают. Их внимание притупляется. Особенно в холодную, дождливую ночь, когда кажется, что ни одна живая душа не высунет носа из укрытия. Я наметила себе маршрут: через заднюю часть лагеря, где располагался обоз. Там было много повозок, мешков, бочек, за которыми можно было спрятаться. И там, у самого края, где начинались россыпи камней, ведущие к горам, был пост, который охранял один-единственный солдат. Я наблюдала за ним несколько вечеров. Он часто отвлекался, поглядывая на огонек соседнего костра, где его товарищи играли в кости.

Я ждала, и мое сердце билось ровно, почти спокойно. Страх ушел, вытесненный холодной, как сталь, решимостью. Достала кинжал, который он мне подарил. Проверила, как он сидит в ножнах. Взяла небольшую кожаную сумку, в которую заранее положила флягу с водой, кусок вяленого мяса, кремень, кресало и несколько чистых тряпиц — мой импровизированный медицинский набор.

Ровно в полночь я услышала тихий шорох у входа. Смена караула. Сейчас.

Метнулась к задней стенке палатки. Нож в моей руке легко, почти беззвучно, вспорол мокрый брезент. Сделала длинный вертикальный разрез, достаточный, чтобы пролезть. И замерла, прислушиваясь. Тишина. Я осторожно выглянула наружу. Темнота, дождь, в нескольких шагах от меня — огромный черный шатер Эдвина, в котором, к счастью, не горел свет.

Выскользнула из палатки, как змея, и тут же присела, сливаясь с тенью. Сердце бешено заколотилось. Первый шаг сделан. Теперь — к обозу.

Я двигалась медленно, от тени к тени, от повозки к повозке. Мокрая земля хлюпала под сапогами, и я боялась, что этот звук разбудит весь лагерь. Я видела силуэты часовых, мерно шагающих на своих постах. Несколько раз мне приходилось замирать на долгие минуты, почти не дыша, когда один из них останавливался и всматривался в темноту. Но дождь был моим союзником. Он скрывал меня, заглушал звуки, заставлял людей плотнее кутаться в плащи и мечтать о тепле.

Наконец, добралась до края лагеря. Впереди, метрах в двадцати, маячила одинокая фигура того самого часового. Он стоял, опершись на копье и понурив голову. Я видела, как он борется со сном.

Подобрала с земли небольшой камень. Прицелилась и бросила его в сторону, подальше от себя. Камень со стуком ударился о скалу. Часовой вздрогнул, выпрямился и с руганью пошел в ту сторону, чтобы проверить, в чем дело.

Это был мой момент. Я бросилась вперед, пересекая открытое пространство, и скрылась за валунами. Слышала, как часовой, ничего не найдя, вернулся на свой пост, бормоча проклятия. Я была свободна.

Но моя свобода была лишь началом нового испытания. Передо мной лежали горы. Черные, зловещие, чужие. Я понятия не имела, куда идти. В романе говорилось лишь о том, что «люди драконов» живут в скрытых поселениях, в стороне от основных ущелий.

Я пошла наугад, выбирая самую неприметную тропку, которая вела вверх. Подъем был тяжелым. Камни были скользкими от дождя, ноги постоянно соскальзывали. Холодный ветер пронизывал до костей. Шла несколько часов, и единственными моими спутниками были вой ветра и стук собственного сердца. Несколько раз падала, сдирая кожу на руках. Но я упрямо поднималась и шла дальше.

Я не знала, что я ищу. Дым костра? Свет в окне? Но понимала, что их поселение должно быть хорошо спрятано.

Рассвет застал меня высоко в горах. Дождь прекратился, но небо было затянуто серой, беспросветной пеленой. Я забралась на небольшой утес, чтобы осмотреться. Передо мной расстилался хаос из черных скал и глубоких ущелий. И ни единого признака человеческого жилья.

Я почувствовала, как отчаяние ледяной рукой сжимает мое сердце. Я заблудилась. Я одна в этих проклятых горах, и скоро в лагере обнаружат мое исчезновение. Эдвин будет в ярости. Он пошлет погоню.

И тут я это увидела. Не дым. Не свет. А что-то другое. Внизу, в небольшой, скрытой от посторонних глаз долине, заметила то что никак не ожидала здесь увидеть. Это было действительно странно. Там были… огороды? Маленькие, убогие клочки обработанной земли, прилепившиеся к склону горы. Кто, в здравом уме, будет заниматься огородничеством в этом проклятом месте? Только те, кому больше некуда идти. Только те, кто живет здесь постоянно.

Я нашла их.

Спуск был еще тяжелее, чем подъем. Но надежда придавала мне сил. Когда я, наконец, добралась до долины, увидела их поселение. Это была не деревня. Это было несколько жалких, вросших в землю хижин, построенных из камня и торфа. Они были так хорошо замаскированы, что с расстояния их было невозможно отличить от обычных скал.

Я вышла на открытое место. И тут же меня заметили.

Из хижин входили люди. Мужчины, женщины, дети. Они были одеты в грубые шкуры и домотканую одежду. Их лица были обветренными, суровыми. И на всех этих лицах было одно и то же выражение — недоверие и враждебность. Мужчины сжимали в руках топоры и копья.

Они окружили меня плотным кольцом. Молча. Я стояла в центре этого кольца, чувствуя себя волком, попавшим в ловушку.

— Кто ты? — спросил один из них. Это был высокий, бородатый мужчина с выцветшими, холодными глазами. Очевидно, их старейшина. — Что ты делаешь на нашей земле?

— Я пришла с миром, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. И медленно подняла руки, показывая, что в них нет оружия. — Я пришла поговорить.

— Нам не о чем говорить с чужаками, — отрезал он. — Особенно с теми, кто пришел с армией короля-убийцы. Мы видели вас. Мы знаем, зачем вы здесь. Вы пришли убивать наших хозяев.

— Вы ошибаетесь, — сказала я. — Я не хочу никого убивать. Я хочу помочь.

По толпе пронесся смешок. Презрительный, злой смешок.

— Помочь? — усмехнулся старейшина. — Ты? Чем ты можешь нам помочь? Убирайся отсюда, женщина, пока цела. Возвращайся к своему королю.

— Я не уйду, — сказала я твердо. — Я знаю, что ваши драконы больны. Я видела их. Я хочу понять, что с ними случилось.

Мои слова произвели эффект. Смешки стихли. Они переглянулись. На их лицах появилось удивление.

Именно в этот момент из одной из хижин вышла девочка лет шести. Она была бледной, худенькой, и сильно кашляла. Она сделала несколько шагов и упала на землю, сотрясаясь в приступе кашля. Ее мать бросилась к ней, пытаясь помочь, но девочка не могла вздохнуть.

Толпа ахнула. Все смотрели на плачущую мать и задыхающегося ребенка. Они были напуганы и беспомощны.

И тут снова проснулась Карина. Карина, которая в прошлой жизни проходила курсы первой помощи. Я знала, что это. Похоже на приступ астмы или сильную аллергическую реакцию.

Я, не раздумывая, бросилась к девочке, расталкивая людей.

— Пустите! — крикнула я. — Я могу помочь!

Старейшина попытался преградить мне путь, но я оттолкнула его с такой силой, на которую сама от себя не ожидала. Опустилась на колени рядом с ребенком. Девочка уже начала синеть.

— Положите ее на спину! Расстегните ей одежду! — командовала я, и мой голос был таким властным, что люди инстинктивно подчинялись.

Я знала, что у меня нет лекарств. Но я знала, что иногда может помочь простой массаж определенных точек, который стимулирует дыхательные пути. Это был шанс. Один на миллион.

Начала действовать. Нашла нужные точки на ее груди, на спине, между лопатками. И начала их массировать. Сильно, уверенно. Я говорила с ней, успокаивала ее, хотя она, скорее всего, не понимала моих слов.