— А сфоткай меня? — вдруг попросила она, когда мы выехали на живописный зеленый пригорок, который сквозь висящую над лесом дымку освещало солнце.

— Осмотримся сначала, — я пустил Бибу шагом по кругу, и мул послушно пошел, поводя ушами и косясь страшным красным глазом.

Попасться в зубы какой-нибудь гадости или провалиться в трясину потому, что фоткались? Нет, ну мы, конечно, современная молодежь, но не полные же придурки! В целом, на пригорке было безопасно, правда, высоко в небе парили пташки, очертания и размеры которых оценить было сложно — далеко!

— Давай, солнце мое, сюда фотоаппарат и присматривай за птичками, мне они что-то не нравятся, после тех снегирей… — я спешился, взял ретро-аппаратуру в руки и отошел на необходимое расстояние.

Верхом и с дробовиком Элька смотрелась просто отпадно. Она сначала улыбалась, а потом лицо ее стало строгим и грозным, она прицелилась и… И я понял, что за моей спиной что-то есть! Или — кто-то!

— Ложись! — крикнула Кантемирова, и я, не думая, упал навзничь.

— ДАХ! — плюнул дробью «Маргач». А потом еще раз: — ДАХ!

— Всё, — сказала Кантемирова. — Можешь вставать.

Я встал, отряхнулся, вытер объектив у фотоаппарата и огляделся. За моей спиной никого уже не было, только куча какого-то синего снега или типа того. Большая такая куча, примерно мне по пояс

— А что случилось-то? — нервно спросил я.

— Баба какая-то, — пожала плечами Эля. — Синяя. Подтаявшая. В таких случаях лучше стрелять, чем думать, это я точно знаю.

— Баба… Надо же! Снегурка, что ли?

— Может, и снегурка. Миха-а-а, а нас опять снегири догнали! Давай, в седло и ходу отсюда!

Это действительно были они — тройка пернатых каннибалов. Красногрудые бомбардировщики вышли на наш след. Да что ж за невезуха такая! Открывать огонь посреди Хтони без необходимости — идея сомнительная, да и до Конской Головы оставалось всего-то километра три-четыре, так что я предпочел воспользоваться советом подруги: сунул ногу в стремя, оттолкнулся — и оказался в седле.

— Давай, давай! — дробный топот копыт стал аккомпанементом нашему бегству с пригорка.

Я периодически оборачивался, чтобы держать тварей под контролем, но… Они вдруг стали резко снижаться! Их целью были не мы! Пернатые приземлились на пригорки и радостно заклекотали.

— Э-э-э… Они едят снег! — ошарашенно констатировала Эля.

— Падальщики, получается, — кивнул я. — Давай — двинули к Оазису, тут недалеко!

Тропа была видна очень хорошо: судя по следам, здесь не так давно прошел большой отряд, который катил за собой тележки. Однако же, теперь дорога была перегорожена противотанковыми ежами. В смысле — натуральными ежами, а не какими-то там бетонными конструкциям. А противотанковыми потому, что тварюшки эти размером были примерно с мопед, а иголки у них металлически поблескивали на солнце и представляли собой что-то вроде кусков арматуры такого размера, что и для танковых траков они стали бы препятствием. Агрессии они не проявляли, заметили мы их издали, но…

— И что теперь? Объезжать? — по обеим сторонам тропы, метрах в трех, стояла стена хвойного леса. Соваться туда не хотелось — уж больно стремные звуки оттуда раздавались.

— А ну-ка… — я полез в подсумок и вынул светошумовую «Зарницу». — Сдадим назад!

Мы отвели мулов метров на тридцать назад по тропе, я спешился и сказал:

— Сейчас будет шумно и громко. А потом — уберемся отсюда как можно быстрее.

Биба и Боба покосились на меня неодобрительно, Эля прижала ладони к ушам. Да, да, я привык пользоваться телекинезом, но метнуть гранату на тридцать-сорок метров был способен. Поэтому — рванул кольцо, замахнулся и с небольшого разгончика в три шага запулил подарочек в сторону колючих тварей.

— Н-н-на! — шарик «Зарницы» взмыл в воздух, пролетел по длинной дуге и шмякнулся аккурат самую середину арматурных иголок хтонического ежа.

— Уф? — раздался удивленный звук откуда-то снизу.

— БАЦ! — грохнуло и сверкнуло.

— Уф! Уф! Уф! Топ-топ-топ-топ… — рассерженное и испуганное пыхтенье и топот стало лучшей музыкой для моих ушей, я бегом вернулся к Эльке и мулам, сиганул в седло…

— Ходу, ходу, весь лес перебудили, похоже! — действительно, деревья шевелились вопреки движению ветра, кроны сосен и кедров с обеих сторон тропы как будто приблизились друг к другу, образуя что-то вроде крыши, скрипы и стоны стали пугающими, воздух как будто загустел…

Мулы шли галопом, впереди уже виднелась опушка, я затылком чуял — что-то надвигается, дышит прямо в спину. Черные кудри Эльвиры развевались от встречного ветра, из-под копыт наших скакунов летела сырая земля. Оглянувшись, я не увидел тропы — уже метрах в пяти за нами лес стоял сплошной стеной.

— Пошли вы нафиг! — на пару секунд отпустил поводья, вынул еще одну «Зарницу», выдернул кольцо — и бросил ее за спину, прямо в чащобу.

Жахнуло знатно, и как будто стало полегче. По крайней мере, мы вырвались на простор, и теперь мчали по выложенной булыжниками дороге к виднеющимся примерно в километре черным срубам изб и какому-то кирпичному полуразрушенному строению. Лес понемногу отставал — как бы странно это ни звучало. Мы с Эльвирой поровнялись, перевели мулов на рысь, и девушка погладила их — по очереди.

— С меня — по морковке, — пообещала она. — Таких хороших ребят нам Саламандрова дала, просто слов нет. Спасли нас! Если бы не они, то…

— Ага, — выдохнул я. — То что-то бы случилось. Смотри-ка, а там, похоже, есть жизнь!

— Дымком тянет! — кивнула Эля. — Давай-ка спешимся, на режим автоматической стрельбы оружие переведем и посмотрим, кто там и что там…

И мигом убрала волосы в узел на затылке, и полезла за тканевой маской. Какая у меня, однако, подруга правильная! Все она знает, все понимает. К сожалению, сам факт наличия красивой девчонки в диких местах может стать источником проблем, увы и ах. Я накинул капюшон и достал из кармана тактические очки с желтыми стеклами: так-то я их не любил, но нефиг светить своей гетерохромией, все-таки штука приметная.

Мулов держать в поводу было не нужно — они и сами трусили за нами, такие послушные хорошие скотинки.

Чем больше мы приближались к постройкам, тем слабее чувствовалось дыхание Хтони — мы явно вступали на благословенную землю Оазиса. Шли неторопливо, не убирая пальцев со спусковых крючков. Двигались между почерневших срубов с крышами из дранки, торчащими в небо остовами печей и труб, покосившимися заборчиками. Какие-то здания сохранились лучше, какие-то хуже, одна усадьба и вовсе была совсем целая, строения — дом, сараи, конюшня, баня, другие жилые и хозяйственные постройки — все это стояло кругом, точнее — прямоугольником, создавая внешними стенами укрепленный периметр. Перемычки между срубами были закрыты частоколом — почти таким же высоким, как в Крылатом. Здесь явно было видно приложение рук и мозгов, за усадьбой ухаживали.

— Здрасьте! — сказал кто-то со стороны усадьбы и чуть сверху. — Вы чьих будете-на?

Не суетясь, я глянул в ту сторону: из чердачного окна то ли сеновала, то ли — амбара смотрел снага в каске. Из каски торчали веточки хвои, рожа у зеленого орка была довольной-предовольной, а в руках он держал германский автомат архаичной модели.

— Забор покрасьте, — сказал я, медленно поворачиваясь. — Мы свои собственные. И немножко — Общества хтонической самопомощи. А вот эти два джентльмена черной масти — они крылатские. Казачки одолжили.

— О! Йес, йес! О-Ха-Эс! — обрадовался на авалонском снага и повернул башку куда-то внутрь усадьбы. — Пацаны, открывайте ворота, тут еще из самопомощи-врот прибыли, будут тоже самопомогаться, вместе с нами-ять! Чем больше народу-ска, тем короче дежурство! А у вас есть че пожрать-врот? В общий котел-на?

— Тушенка, сгущенка, сухофрукты, печенье на топленом молоке, — проговорила Эля.

— О! Девка-на… С дробовиком-ять, девка-на… Сурьезная! — хотя маску она и не снимала, по голосу орк все понял, но при этом сделал правильные выводы. — А печенье-врот эт хорошо-о-о-о!