— А там кто-то шевелится, и нити шевелятся. Вот! — я потянул рукой за одну из ниточек, за зеркалом раздалась сдавленная матерщина и звук удара о стекло: — Дац!

Кажется, мне удалось ухватить чей-то галстук, но это было не точно.

— Спокойно, Михаил, спокойно, — куратор сунул руку в карман и достал оттуда золотой шарик. — Это — негатор магии. Я могу им воспользоваться, и ты лишишься возможности применять телекинез в этой палате. Думаю, ты этого не хочешь, правда? Ты ведь разумный парень, и не будешь заниматься ерундой?

— Телекинез, — кивнул я. — Я теперь пустоцвет-телекинетик, а не лошара-перестарок. Значительный прогресс!

— Ну… — куратор почему-то смутился. — В общем — да. Ты теперь почти маг, имеешь личное дворянство и получил право поступать в магические учебные заведения. И получаешь все прочие полагающиеся аристократическому и магическому статусу права и обязанности. Изучить время будет. Хотя, конечно, мы… М-да…

Просто противно на него смотреть, вот что. Я понял, что снова не оправдал чьих-то надежд — почему-то. А мне и не хотелось оправдывать, если честно.

— Значит, меня из этого отстойника наконец заберут? — вот что действительно казалось интересным. — Куда-то в нормальное место, где прилично кормят, есть большая библиотека, умные преподаватели и одногруппники, которые не харкают на пол во время уроков?

— Это — да, — кивнул куратор. — Экспериментальный собственный его высочества цесаревича Феодора Иоанновича магический колледж в Пелле. Подлечишься, встанешь на ноги и поедешь.

— Недалеко! — прикинул я. — Ну и хорошо. Это кто распорядился? Дед Костя?

— Твой отец, — сказал куратор.

Я ничего не ответил, закрыл глаза, да и все.

— Придет целитель, принесет тебе лекарства. Если хочешь побыстрее переехать отсюда — делай то, что она тебе говорит, — посоветовал куратор. — Ты теперь маг, у тебя — доступ к совершенно другому уровню медицинских услуг. Сломанные ноги, ребра, сотрясение мозга — все это мелочи, будешь как новенький через пару дней. Только не дури, Титов, пожалуйста, не порти себе жизнь еще больше!

Как будто это я себе жизнь испортил! Какие сволочи, а? Но отвечать я ему не стал. В конце концов, лучшее — враг хорошего, как говорила баба Вася. Ромка и компания останутся в прошлом, а если встретятся — я их в порошок сотру, даром, что сам пока что пустоцвет, и до настоящего чародея мне далеко. Даже Кулагу с его физическим усилением я уделаю. Боевой маг он теперь, вроде? Кажется, это так называется. Но от упавшего сверху цветочного горшка волшебный хук справа никак не спасет! Осталось только попрактиковаться как следует, чтобы этот горшок в меня не прилетел…

А все-таки несправедливо, что Кулага инициировался, сволочь такая.

Кровать шевельнулась — куратор встал и пошел к дверям. Я бы мог дернуть под ним коврик у входа — на это, думаю, способностей у меня бы хватило, их границы я уже примерно понимал. Но зачем? Он ведь был неплохим дядькой, да и какие-никакие позитивные подвижки в своей судьбе я спускать в унитаз не собирался. И вообще, за последние пару недель я впервые мог поспать на мягкой, чистой, безопасной кровати и никто при этом не попытается мне устроить темную, не подкинет ужа под одеяло и не насыплет мела на простынь!

А что ноги в гипсе и болят, и ребра ноют — так где там мой доктор? Жду с нетерпением!

Сон был странным и очень реалистичным. Во сне я ходил по библиотеке… А может, не по библиотеке — а по тому самому книжному магазину? По моему магазину, из озвученной Адодурову дурацкой мечты! Даже не мечты — так, одной из множества идей.

Но… Тут горел уютный желтый свет, кругом стояли деревянные полки: прочные, с красивой резьбой, и книжек на них расположилось невероятно много. Пол устилал паркет, поверх него лежали зеленые ковровые дорожки, потолок — тоже зеленый, с темными деревянными стропилами и балками. Здесь было очень, очень хорошо! Даже кресла имелись, чтобы покупатели-читатели могли присесть и познакомиться с историей, которую хотят приобрести в бумаге.

Говорят, чтобы проверить, сон это или не сон, нужно открыть какую-нибудь книгу и прочесть. Или ущипнуть себя за бедро. Щипать себя мне не хотелось, а вот полистать что-нибудь — вполне. Так что я прошелся вдоль стеллажей, с удивлением всматриваясь в корешки книг и читая названия.

«Жизнь замечательных людей: дед Костя», «Методика общей физической подготовки урук-хая», «Двенадцать блюд из картошки своими руками», «Синусы, косинусы, тангенсы, котангенсы и еще куча скучной математической дичи», «Как не стоит вести себя с собаками», «Краткий справочник всякого быдла из интерната с именами, фамилиями и личностными характеристиками» — все это оказалось так знакомо! Это было просто и естественно для меня! Стоило протянуть руку, тронуть обложку — и я тут же вспоминал и осознавал что угодно, увиденное, услышанное и, конечно, прочитанное за всю мою жизнь! Выходило, я что же — получил свои Чертоги Разума? Или — локусы, ашрам, дворец памяти, пространственную мнемонику и что угодно такое прочее, каким термином ни назови! Это что — прилагается к инициации? Или как?

Книги были самого разного формата: брошюры, толстенные фолианты, самые обычные карманные издания в мягкой обложке… И чертова «Большая Энциклопедия Государства Российского» — том на букву «Г», на самом видном месте! Я остановился, взял его в руки и открыл. Что ж — пустовато! Огромное количество пустых страниц, а вот «гаяскутус» и «гагат» — на месте, с вполне себе четкими описаниями. Выходит, у меня теперь, как у компьютера, куча терабайт доступной памяти? О-фи-геть!

О таком я даже и мечтать не мог! И, определенно, я просто обязан был научиться пользоваться всей это Библиотекой просто по щелчку, в любой момент! Это — магия похлеще всех шуточек с кручением вентилей на расстоянии и прочей телекинетической дичью… Это — менталистика.

Внезапное осознание шокировало меня так сильно, что я мигом открыл глаза и с испугом оглядел палату. Не дай Бог, я произнес это вслух! Никто и никогда не должен был узнать об этом! О чем? О том, что у меня произошла двойная инициация первого порядка! Пусть я не слышал мыслей куратора, не мог внушить тем типам за зеркалом, чтобы они дали мне один миллион денег, конвертоплан и по лицу папаше, а потом отпустили меня на все четыре стороны — но такое преимущество, как абсолютная память — это воистину супероружие! И никому, кроме менталистов, оно не было доступно.

Нет, то есть… Конечно, академическая магия и многолетние упражнения по методу локусов, описанные в учебном пособии «Риторика для Геренния» тоже давали такую способность, но… Но я просто вот так, легко и непринужденно прямо сейчас мог сказать, где в моей личной Библиотеке лежит тот журнал, в котором я прочел про эту самую «Риторику» года три назад! И, провалившись в сон, а может быть — и попросту закрыв глаза, я мог бы прочесть его снова.

От мыслей и восторгов по поводу собственного могущества меня отвлек целитель. Целительница!

Пожалуй, это была самая красивая женщина из всех, что я видел. Я в принципе видел мало женщин, разве что — на этих мероприятиях во дворце, но… У нее оказалось миловидное лицо с полными губами, четкой линией скул и внимательными голубыми глазами. И длинные стройные ноги. И высокая грудь. И талия — что надо талия. Вообще, красивые женщины — это просто праздник жизни какой-то, нет ничего лучше и приятнее на свете, чем они, так смотрел бы и смотрел!

— Михаил? — ее голос тоже оказался невероятно приятным, и пахло от визитерши просто потрясающе, каким-то парфюмом со свежим, весенним запахом.

Мне даже стало почему-то неловко.

— Здравствуйте, — сказал я. — Михаил Титов, да.

— Меня зовут Ольга Андреевна Боткина. Я работаю в Экспериментальном колледже в Пелле, но сюда пришла как твой лечащий врач. Твою историю болезни я изучила, не вижу никаких проблем — за три дня мы тебя и без чар поставим на ноги, одними эликсирами. Главное — делай что тебе говорят, пей лекарства, соблюдай режим питания и… И у тебя должно быть хорошее настроение! Это обязательно! — она улыбнулась так, что у меня, как у той вороны в басне, «в зобу дыхание сперло». — Гормональный фон очень важен для правильной работы алхимических препаратов… Итак, что бы могло добавить нотку позитива в твое пребывание в этой палате?