Металлоискатель. Миноискатель.

Мысль была очевидной. Такие устройства должны были существовать. Хотя бы в виде прототипов. Он вспомнил сухие отчеты, которые просматривал неделю назад. В техническом отделе СД, который курировал новинки для полиции и войск, упоминались испытания «индукционных приборов».

Фабер достал из ящика стола пропуск в служебные помещения на Принц-Альбрехт-штрассе, 8. Там, среди прочего, располагались технические мастерские. У него не было формального разрешения, но было задание от самого рейхсфюрера. Этого могло хватить.

Он встал, надел китель и вышел. Было уже поздно, но свет в некоторых окнах здания СД еще горел.

Технический отдел находился в полуподвале. За дверью с табличкой «Инженерно-техническая служба. Вход по пропускам» слышался равномерный гул генераторов. Фабер постучал и вошел.

Комната была заставлена столами с приборами, осциллографами, паяльными лампами. У дальней стены, в окружении разобранных устройств, сидел человек в замурзанном халате поверх мундира. Он что-то паял, не поднимая головы.

— Мне нужна консультация, — сказал Фабер.

Человек обернулся. Он был немолод, с усталым, умным лицом

— Сейчас не время для консультаций, унтерштурмфюрер, — буркнул он, взглянув на погоны Фабера.

— Меня зовут Йоганн Фабер, отдел полевых исследований «Аненербе». У меня задание государственной важности. Мне нужна информация о приборах для обнаружения металла в грунте. Электромагнитных локаторах.

Инженер насторожился. Он положил паяльник.

— Откуда вам известно о таких разработках? Они не афишируются.

— Я читал сводки технического отдела СД за прошлый год, — ответил Фабер, стараясь говорить уверенно. — Были упоминания об испытаниях. Мне нужен такой прибор. Для археологических изысканий.

Инженер медленно покачал головой, но в его глазах мелькнул интерес.

— Для археологии? Странное применение. Да, такие приборы есть. Вернее, есть разработки. Мы называем их «MinenSuchGerät» — искатели мин. Громоздкая штуковина. Две большие катушки на шестах, тяжелые батареи, электронные лампы, которые выходят из строя от сырости. Чувствительность плохая. Фонят. Армейцы бракуют. Говорят, проще щупом.

— Я хочу на него посмотреть, — сказал Фабер. — И, возможно, предложить изменения в конструкцию. У меня есть специфические требования к работе в полевых условиях. В лесу.

Инженер изучающе посмотрел на него.

— У вас есть разрешение? От технического управления?

— У меня есть задание, подписанное рейхсфюрером СС, — ответил Фабер, глядя ему прямо в глаза. — Срок — до пятого апреля. Любое содействие в его выполнении считается приоритетным. Я могу запросить официальную бумагу, но это займет два дня.

Инженер помолчал, взвешивая риски. Потом махнул рукой.

— Ладно. Идемте. Покажу вам наше недоразумение.

Он провел Фабера в соседнее помещение, похожее на кладовую. В углу стояло устройство, напоминающее санитарные носилки с прикрепленными к ним двумя большими деревянными дисками, обмотанными медным проводом. Рядом лежал ящик с батареями и ламповым усилителем.

— Вот он. Образец 1933 года. Вес в сборе — около тридцати килограммов. Работает, в лучшем случае, полчаса. Обнаруживает железный ящик размером с сапожную коробку на глубине до полуметра, если повезет.

Фабер обошел устройство. «Точно, первая модель, — холодно констатировал про себя Фабер. — Та самая, что в учебниках по истории техники приводилась как пример неудачного дизайна. Штрассеру нужно подсказать верное направление, но так, чтобы это выглядело как его собственная догадка».

Его память подсказывала ему другую картину: компактная штанга с одной небольшой катушкой. Принцип был тем же, но исполнение…

— Катушки слишком большие, — сказал он вслух. — Их сложно нести и они создают помехи друг другу. Нужна одна катушка, защищенная водоупорным кожухом. И схему усиления нужно переделать. Сделать ее менее чувствительной к колебаниям питания от батарей. И добавить простой регулятор чувствительности, чтобы отсеивать мелкий железный мусор.

Он говорил автоматически, вспоминая базовые принципы из статьи, прочитанной когда-то в научно-популярном журнале.

Инженер слушал, и его скептическое выражение постепенно менялось. Он подошел к столу, схватил карандаш и начал что-то быстро чертить на обороте какого-то старого чертежа.

— Одна катушка… Кожух… Стабилизация питания… Это… Это на самом деле может улучшить отношение сигнал-шум. И снизить вес до… э-э… пятнадцати, может, десяти килограммов.

Он поднял глаза на Фабера. — Вы инженер?

— Археолог, — ответил Фабер. — Но мне нужен рабочий инструмент. Вы сможете собрать такой прототип? Быстро. За две, максимум три недели.

Инженер снова посмотрел на свои наброски, затем на старое устройство в углу.

— С материалами и парой техников… Да. Это можно попробовать. Интересная задача. Армейцам такое даже в голову не пришло — они хотели просто больше мощности.

— Прекрасно, — сказал Фабер. — Начинайте. Я оформлю все бумаги завтра утром. И, инженер…

— Штрассер. Oberscharführer (Обершарфюрер/Фельдфебель) Штрассер.

— Штрассер. Это устройство должно обнаруживать не современную сталь, а древнюю. Ржавое железо, бронзу. Глубину в метр. Понимаете?

Штрассер кивнул, уже погруженный в расчеты.

— Понял. Другая проводимость, другая частота… Нужно подбирать. Будет интересно. Но все же сейчас суббота, придите в понедельник утром. Мне нужен официальный приказ на работу от своего начальника. Через его голову я не могу перепрыгнуть.

Фабер вышел из полуподвала. В коридоре было прохладно. План обретал форму. Он не изобретал ничего нового. Он лишь подсказывал, ускорял, направлял уже существующую разработку. Он делал оружие войны немного более совершенным, чтобы использовать его как лопату.

18 марта, понедельник 1935 г.

Через два дня, Фабер снова подошел к зданию управленческого штаба СС. На этот раз у него на руках был служебный бланк с визой Зиверса. В графе «Основание» стояло: «Для выполнения спецзадания рейхсфюрера СС».

Он прошел по длинному коридору в подвальное крыло. Здесь располагались мастерские и склады инженерно-технической службы. Воздух пахнул озоном, машинным маслом и древесной стружкой.

Фабер постучал в дверь с табличкой «Начальник технического отдела Оберштурмфюрер Мюллер». Из-за двери раздалось короткое «Войдите».

Кабинет был небольшим. За столом, заваленным чертежами и каталогами, сидел человек лет сорока пяти в мундире оберштурмфюрера СС без кителя. Рукава его серой рубашки были засучены. Он не поднял головы, когда вошел Фабер.

— Оберштурмфюрер Мюллер? — сказал Фабер, останавливаясь перед столом.

— Я. Вы по какому вопросу? — Мюллер поднял глаза. Его взгляд был усталым и не заинтересованным.

— Доктор Фабер, отдел полевых исследований «Аненербе». У меня задание, санкционированное рейхсфюрером. Мне требуется техническое содействие.

Фабер положил на стол бланк с подписью Зиверса, а поверх него — несколько листков с набросками. Это были схемы, которые он нарисовал после разговора со Штрассером: одна катушка в дисковом кожухе, блок усиления с регулятором, батарейный отсек. Он выводил линии почти автоматически. Его рука помнила контуры компактной поискового металлоискателя из будущего, который он держал сотни раз. Оставалось лишь упростить чертеж, убрав следы технологий, которых ещё не существовало.

Мюллер медленно прочитал бланк. Потом перевел взгляд на чертежи. Он разглядывал их несколько секунд.

— Что это? — спросил он наконец.

— Прибор для обнаружения металлических предметов в грунте, — четко сказал Фабер. — Электромагнитный локатор. Для археологических изысканий государственной важности. Мне нужен работающий прототип. В кратчайшие сроки.

Мюллер взял в руки один из набросков. Он изучал его внимательнее.