Но в этот день мои мысли были заняты одним: подарком. Мечтой. Весь учебный год я осторожно, но настойчиво роняла намеки. Разговоры об уюте маленьких пространств, восторженные описания крошечных домиков в исторических кварталах города, томные взгляды на рекламу загородных участков... Я мечтала о своем маленьком доме. Не о замке, не о дворце. О своем уголке. О независимости, пусть символической для начала. О месте, где я буду хозяйкой. Я стала взрослой, и это был логичный шаг – иметь свое пространство.

Родители решили вручить главный подарок до прихода гостей. Торжественно, под одобрительное сопение Игги и настороженный взгляд Тенебриса, папа Далин вынес... дом. Мой дом.

Он был восхитителен. Миниатюрный, детализированный до мелочей, с крошечной мебелью, резными ставнями и даже мини-садиком. Идеальный кукольный домик. Работа мастера. Дорогая игрушка.

Мои брови совершили молниеносный рывок и надежно спрятались под челкой. Я почувствовала, как внутри что-то тихо, но окончательно лопнуло. Не разочарование – нет, это было слишком мягкое слово. Это было... крушение надежд. Весь год я строила воздушные замки из своего маленького домика, представляла его обстановку, даже мысленно выбирала место в саду Игнисов. И вот вместо ключа от двери в новую жизнь мне вручают... сундучок для кукольных платьев.

В глазах папы светилось такое чистое, такое детское ожидание восторга, что у меня перехватило дыхание. В его глазах читалось ясное как день убеждение: его Мелоди все еще та самая малышка, которая обожает возиться с куклами и обустраивать для них жилище. Женихи? Свадьбы? Фу, какая гадость! Об этом можно смело забыть на ближайшие... ну, скажем, тридцать лет! Его дочь играет в куклы!

Он искренне верил, что подарил мне луну. А я увидела лишь отражение в кривом зеркале – отражение той маленькой девочки, за которую он так отчаянно цеплялся. На долю секунды мне захотелось плакать. Потом включился режим «Бури».

Я засмеялась. Звонко, искренне. Потому что это было одновременно так трогательно и так абсурдно! Я обняла родителей.

– Спасибо! Это потрясающе! Такой уютный! – воскликнула я, глядя на их сияющие лица. Вот если бы он был настоящим...

Мамин взгляд был красноречивее любых слов. В нем мелькнуло: «Ох, Далин... Милый, слепой дракон...» Потом – мгновенная оценка ситуации, молниеносный расчет. Она знала мужа. Знала, что взгляд после слов «вот если бы он был настоящим...» мог спровоцировать не предсказуемый даже ею уровень паники. Ее рука легла мне на спину, легкий, едва заметный жест поддержки и предупреждения: «Тише, дочка, не провоцируй дракона на боевой режим». Но было уже поздно.

Эффект был мгновенным. Улыбка папы Далина замерла, затем сползла с лица, как не успевшее схватиться тесто. Он побледнел так, что его веснушки стали особенно заметны.

Казалось, воздух в комнате сгустился и наэлектризовался. От него пахло озоном, как перед ударом молнии. Его глаза метнулись от меня к кукольному домику и обратно, будто он пытался совместить два несовместимых образа: его малышку с бантиками и... женщину, мечтающую о собственном гнезде.

– Настоящий?! – выдавил он хрипло, как хрип раненого зверя. – Свой дом?! НЕТ! – В его «нет!» вложился весь ужас отца, видящего, как дочь делает шаг к двери, ведущей прочь из его мира. – Как минимум до тридцати лет будешь жить с нами! Тридцати! Ты слышишь?!

Мама Катя вздохнула и положила руку ему на плечо:

– Далин, дорогой, дыши. Это просто мечта. И она имеет право на существование. Давай пока гостей встретим?

Я, все еще улыбаясь, но уже с легкой грустинкой где-то глубоко внутри, пошла открывать дверь первым гостям. Папа Далин остался стоять посреди зала, бледный и подавленный, явно отказываясь принимать тот факт, что его дочери в розовых ползунках – уже пятнадцать. Игги же куда-то исчез.

Праздник, несмотря на казус с подарком, удался на славу. Гости, подарки, музыка, смех. Были все мои друзья, близкие знакомые. Даже жених Элизы, солидный дракон земли, почтил нас своим присутствием. Он преподнес ноты новомодной драконьей сонаты. Не удержавшись, я села за фортепиано. Звуки лились, заполняя зал – мощные, страстные, виртуозные. Это было божественно. Даже папа Далин на время забыл о своих страхах, слушая, затаив дыхание.

Свечи задуты (с помощью Игги, выпустившего аккуратную дымную струйку), подарки разобраны, торт (шедевр мамы Кати) съеден до крошки. Гости стали расходиться. Крис, Анна и Элиза, как и планировалось, остались с ночевкой. Мы поднялись в мою комнату, полные впечатлений и сладкой усталости, но…

Дверь в мою комнату… исчезла. Вернее, дверной проем был наглухо, мастерски, заварен толстым листом металла. Идеально ровные швы сияли в свете коридорных светильников.

– Игги! – воскликнула я, не в силах сдержать смех. – Что ты наделал?!

Из-за угла вынырнул мой братишка, сияя от гордости. Его золотисто-медная чешуя искрилась.

– Я просто не хотел, чтобы ты уезжала в свой дом! – объявил он с детской прямотой. – Поэтому заварил дверь! Теперь ты никуда не денешься!

Папа Далин, подошедший на шум, сначала нахмурился. Он осмотрел работу сына, постучал костяшками пальцев по металлу. Потом его лицо озарилось пониманием и… нескрываемым восхищением.

– Это ты здорово придумал, сынок, – сказал он серьезно, одобрительно кивая. – Очень практично. Только вот… – он потер подбородок, – надо было заваривать, когда Мелоди находится внутри комнаты. Тогда точно не сбежит!

По его взгляду было абсолютно ясно: эта гениальная идея ему чрезвычайно нравится. Прямо-таки окрыляет!

– Далин! – Катя подошла, закатив глаза так, что видно было только белки. – Сейчас же перестань учить ребенка таким вещам! Игги, так делать нельзя! Это может быть опасно! Девочки, – она повернулась к нам, – идите пока погуляйте в саду. А папа… – она бросила на мужа взгляд, полный усталого предвидения, – папа сейчас решит, что делать с этой… конструкцией.

Мы ушли в сад, но я успела мельком увидеть, как папа Далин стоит перед заваренным проемом, потирая подбородок, в его глазах горели огоньки инженерной мысли и решимость.

Когда мы вернулись, дверь… вернее, металлическая заплата… исчезла. Совсем. На ее месте зиял аккуратный проем в стене. Сама стена вокруг была слегка… подпалена по краям. Далин стоял рядом, довольный, с широкой, победоносной улыбкой. Игги носился из комнаты в коридор и обратно, визжа от восторга:

– Ура! Теперь тут можно бегать! Мне нравится!

Катя просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа с выражением, которое ясно говорило: «Что ты опять тут устроил?»

– Мама, а можно и мне так сделать в моей комнате? – невинно спросил Игги, перестав носиться.

– Нет, – ровным тоном ответила Катя. – Девочки, – она повернулась к нам, – сегодня ночуете в большой гостевой комнате. Здесь… требуется мастер.

Далин, не понимая, что не так в его гениальном решении (ведь он решил проблему с заваренной дверью!), пошел за Катей следом, горячо объясняя:

– Катюш, ты только посмотри! Простор! Свежий воздух прямо из коридора! Это же полезно для юных девушек! Игги прав – бегать удобно! И охранять проще – преграды нет!

Катя шла, не оборачиваясь, ее плечи слегка вздрагивали – то ли от смеха, то ли от рыданий.

А мы с девчонками, переглянувшись, расхохотались. Вот так я и отметила свое пятнадцатилетие. С кукольным домиком, исчезнувшей дверью и папой, который готов снести пол дома, лишь бы его «Буря» не выпорхнула из гнезда. Ничего не поделаешь. Это моя семья. Моя чудесная, безумная, драконья семья. И как ни крути, а воздуху в моей комнате теперь действительно больше.

Шестнадцать. Возраст, когда слова «юная», «красивая» и «загадочная» перестают быть комплиментами, а становятся констатацией факта. Особенно на фоне пышного Школьного Бала Академии Арканума, куда пригласили всех родителей. Воздух был густ от духов, волшебных огоньков и предвкушения.