Папа, конечно, разрешил. «Только без поджогов, Анна! И без превращения фонтана в лимонад, Элиза!» – напутствовал он, уже расставляя огромный стол под тенью старого дуба. Мама и служанки завалили его пирогами, фруктами, соками и Катиными фирменными пирожными «с сюрпризом» (обычно это была лишняя ягодка). Было весело, шумно, смешно. Мы бегали, играли в прятки (Тенебрис с презрением наблюдал с крыши), строили замки из песка для Игги (которого ненадолго вынесли погулять), и шептались о принцах. Кристи смеялась громче всех – дома она так не смеялась никогда.

А потом… случилось невероятное. Девочки остались с ночевкой! Мама Кристи с радостью согласилась, отец Анны махнул рукой («Лишь бы дом не спалила!»), мать Элизы кивнула с драконьим достоинством. У меня никогда не было подруг. Никогда. Ни в прошлой жизни (там были только подлизы и соперницы), ни в этой, до школы. А теперь… Теперь у меня была ночевка!

Хаос был прекрасен. Мы расстелили матрасы и спальники посреди моей огромной комнаты (спальня-то моя снова!). Ели пиццу (еще одно земное чудо от Кати), которую она специально сделала для нас. Смотрели светящиеся картинки в волшебном проекторе (как телевизор, только лучше!). Делились страшными секретами (Анна призналась, что боится пауков-невидимок, а Элиза – что ее чешуя иногда чешется). Хохотали до слез, до боли в животах. Пели дурацкие песни. Пытались гадать на магических кристаллах (у Анны кристалл почему-то нагрелся докрасна). Под утро мы заснули, сбившись в кучу, как котята: Анна храпела, Элиза посапывала с легким дымком, Кристи прижалась ко мне, а я… я лежала и слушала этот гул детского дыхания и тихое мурлыканье Тенебриса где-то в ногах. Дружба. Оказывается, это так… тепло. Так весело. Так по-настоящему.

Утром нас разбудил запах свежих булочек и… тихие стоны. В дверях стоял мой папа. Вернее, не стоял. Он прислонился к косяку, потирая виски (видимо, храп Анны долетал и до их спальни). Выглядел так, будто провел ночь в эпицентре вулкана.

– Ну что, принцессы? – прохрипел папа, пытаясь улыбнуться. – Готовы к завтраку? Или продолжите терзать слух благородных драконов и магов своим… мелодичным храпом?

Мы переглянулись и снова расхохотались. Громко. Заразительно. Так, как смеются только семилетние девчонки, у которых есть дом, семья, друзья и целое лето впереди. И пусть я – пустышка. Мой мир был полон магии. Самой настоящей.

Восемь лет. Восемь лет, которые пролетели как одно безумное, шумное, иногда кровавое (в прямом смысле!) мгновение. Второй класс школы магических начинаний позади. И если бы вели летопись наших «подвигов», она была бы толще учебника по истории артефактов.

Хулиганство как искусство выживания:

Разбитый Нос и Пламенная Месть: все началось с Матвея. Третьеклассника. Драконорожденный, но пока только умом. Решил показать себя перед дружками. Увидел нас с Крис, идущих из библиотеки (несем книги по истории и этикету, ирония!), и брякнул: «Эй, смотрите, двойной ноль! Две пустышки в одном флаконе! На свалку пора!». Крис сжалась, как ракушка, глаза сразу мокрые. А у меня… в висках застучало. Знакомый стук унижения из прошлой жизни. Только теперь я была не одна. И не беззащитная. Я даже не думала. Просто размахнулась и врезала ему книгой по истории магических династий (тяжелая, кстати!) прямиком в нос. Хруст был сочный. Его вопль – мелодичный. Моя рука – онемевшая. А потом… потом грянул ад. Анна, увидев слезы Крис и мою окровавленную костяшку пальцев (книга-то с острым углом!), вскипела. Элиза зашипела. И Матвей вдруг… загорелся. Не метафорически. Ярким, алым, но к счастью, быстро тушимым пламенем (спасибо, дежурному учителю-пироманту!). Обошлось легким испугом и обугленными бровями. Нам – вызов родителей (снова!), Матвею – разбитый нос и вечный стыд. Мой папа Далин, выслушав директора, только вздохнул: «Буря моя… книга – не оружие. Хотя выбор цели… точен». Мама Катя промывала мои ссадины на руке и шептала: «Молодец, что заступилась. Но драться – плохо». Родители Крис… даже не пришли. Прислали слугу с запиской: «Разберемся дома». Мы знали, что не разберутся.

Великая Перестановка: мы с Аней поменяли местами все этикетки на склянках в кабинете зельеварения. Просто потому, что могли. Учитель три дня чихал розовыми пузырями и ругался голосом мыши. Элиза превратила волосы зазнайки-мага в живых змей (они просто шипели, не кусались!). Крис научилась идеально подделывать почерк учителя и написала от его имени отпуск всему классу на день рождения директора. Мы гуляли, пока беднягу не вызвали «на ковер» за несанкционированный выходной.

И вот – лето! Анна умчалась с родителями-пиротехниками на Фестиваль Огненных Лилий куда-то в южные края. Элизу забрали родители-драконы в горы, к сородичам. А Крис… Крис грустила. «Останусь дома. Буду читать. Может, в саду…» – говорила она, но глаза были пустые. Дом – не сад. Дом – ледяной замок, где она – нежеланная гостья. Я знала это чувство. Как ножом по душе.

– Мама! Папа! – Я ворвалась в кабинет к Далину, где они планировали наше морское путешествие. – Возьмем Крис! Пожалуйста! Ей так плохо дома! Она будет одна все лето!

Катя сразу обняла меня, ее глаза стали мягкими: «Конечно, солнышко! Мы только за!». Далин кивнул: «Пусть едет. Веселее будет». Но его лицо стало жестким, когда он связался с родителями Крис. Я подслушала (не специально! Просто вышла за книгой!). Его голос, обычно такой контролируемый, гремел в трубку:

– Вы понимаете, что говорите?! «Нам все равно, куда она денется, лишь бы не мешала»?! Это ВАША дочь!.. Да... Да, мы берем ее. И да, вы – последние эгоисты! – Он швырнул трубку магической связи так, что она завибрировала. Катя подошла, обняла его за талию: «Тихо, милый. Не кипятись. Теперь она с нами на все лето». Он обнял ее, прижал лоб к ее плечу: «Как можно так… Как они могут?». В его глазах была не просто злость. Была боль. Знакомая мне боль от чужого равнодушия.

Море, солнце и соленый кофе:

И вот мы едем! Пятеро: папа-гора, мама-море, я-пустышка (но счастливая!), Игги-дракончик (уже уверенно топающий и рычащий на чаек) и Крис, глаза которой поначалу были круглыми от неверия, а потом засветились как звезды. Наше веселое лето!

Экскурсии: Мы лазили по руинам древнего города гигантских крабов (теперь вымерших, к счастью!), видели окаменевших магических птиц размером с дом, кормили ручных морских змеек-искорок.

Хулиганство: мы с Крис, Анной (она присоединилась позже, когда узнала, что мы отдыхаем с Крис на море!) и Элизой (тоже отпросилась у родителей!) устроили битву водяными шарами на пляже, затопив половину отдыхающих. Перекрасили волосы спящему фотографу во все цвета радуги (зелье Анны!). И… Великая Перестановка 2.0. Мы поменяли местами сахар и соль в огромной солонке на столе нашего домика. Утром папа, вечно сонный до первой чашки, налил себе кофе, щедро насыпал «сахара», сделал огромный глоток… И замер. Лицо его стало фиолетовым. Глаза вылезли из орбит. Он пыхтел, как паровоз, тыча пальцем в чашку: «Кто… КОФЕ СОЛЕНЫЙ?!». Мы с девочками, спрятавшись за дверью, давились от смеха. Даже Игги хихикал, пуская пузыри в своей каше.

Защитник Игги: мой братик – чудо. Годовалый карапуз с серьезными янтарными глазками. Он мой хвостик. Куда я – туда и он. И он свято верит, что его долг – меня защищать. Особенно от «страшных» крабиков, которые выползали на песок. Он топает к ним, шипит своим крошечным драконьим шипением, тянет ручонку, чтобы отогнать, а потом оглядывается на меня: «Се?» – и ждет похвалы. Я хвалю. Обязательно. Мой личный рыцарь в чешуйчатых ползунках.

Однажды вечером, после особенно жаркого дня, я вышла на веранду попить воды. Из приоткрытого окна гостиной доносились голоса родителей. Говорили тихо, серьезно. Я замерла. Потому что услышала свое имя. Вернее, имя… прошлого.

– …Крис, – говорила мама, голос полный тревоги. – Она же точь-в-точь… как Катарина. Та же пустота. Та же холодность родителей. Та же боль в глазах. Далин… мы должны что-то сделать. Нельзя допустить, чтобы она повторила ее судьбу.