– Пап, давай я? – предложила я, беря у него из рук странный местный овощ, похожий на синюю репу. – Просто хочу отблагодарить тебя. За заботу. И за... энтузиазм.

Он промолчал. Но по тому, как он медленно отступил от плиты, как его плечи слегка поникли, а в глазах мелькнуло что-то между обидой и облегчением, было ясно: он понял. Повар из него, увы, вышел такой же, как и сыщик из местных полицейских – никакой. Ужин, приготовленный мной, был простым, но съедобным. Папа ел молча, но с аппетитом. Без комментариев.

Арден звонил каждый вечер. Отчеты были краткими и неутешительными: «Следов нет. Ниточка оборвалась.» Но его уверенность в причастности Эона Кадмона крепла с каждым днем. «Логика железная, Далин. Мотив, возможность... Осталось найти доказательства. И понять, где он спрятал Солнечных. Если спрятал.»

И вот, в конце этой скучнейшей недели, произошло событие... Глубокой ночью. Я спала в папиной комнате на своей не очень мягкой кровати, когда его инстинкты сработали. Мгновенно. Беззвучно. Одно мгновение – он лежал, дыша ровно. Следующее – он был уже на ногах, тенью метнувшись к двери. Я услышала его шаги в коридоре, направляющиеся на кухню... и тут же – грохот, лязг металла и сдавленное: «Ох! Чертовщина!»

Мое сердце провалилось куда-то в пятки. В голове пронеслись самые страшные картины: нападение, борьба, папа... Я схватила первый попавшийся под руку тяжелый предмет (им оказалась замысловатая бронзовая пресс-папье в виде дракона, купленная на рынке для мамы) и рванула на кухню, готовая бросить его в первого же незнакомца.

Страх, острый и холодный, впился в сердце. Но из кухни донесся знакомый, невероятно спокойный голос:

– Далин, ты всегда так приветствуешь гостей? Хотя, надо отдать должное, рефлексы у тебя отменные. Почти как у меня.

Я вбежала на кухню. Картина была сюрреалистичной. Папа сидел на полу, потирая огромную шишку, уже красневшую посреди лба. Над ним стояла... тетя Элис. Неприступная, как всегда, в темной, практичной одежде, без единой морщинки.

На ее одежде не было ни пылинки, волосы были убраны в идеально гладкий пучок, а выражение лица было таким, будто она не ночью вломилась в чужой дом, а пришла на утренний брифинг. Рядом с ней на столе аккуратно лежала небольшая сумка, а на краешке стола дымился только что заваренный чайник – видимо, она успела вскипятить воду, пока папа приходил в себя.

В руке она держала ту самую тяжелую чугунную сковороду, которую я вечером лениво замочила, не отмыв до конца. Видимо, Элис решила ей «воспользоваться», и папа, ворвавшись как ураган, получил ей по голове.

– Элис! – выдохнула я, смех прорываясь сквозь остатки страха, и бросилась в ее объятия. – Ты... ты уже здесь?

– Два дня, дорогая, – улыбнулась она, ставя сковороду в раковину с изяществом, будто это фарфоровая ваза. – Собирала информацию. А сегодня захотелось перекусить домашнего. Не ожидала, что твой папа так прыгает по ночам. И так тихо подкрадывается к друзьям со спины. Хотя, сама виновата. Надо было вас предупредить заранее.

Папа поднялся, все еще потирая лоб, но в его глазах уже светилось облегчение и... восхищение.

– Элис... я... – он запнулся. – Ты мастер. Напугать тебя невозможно. А получить по лбу – слишком легко. – Он нахмурился, но уже без злости. – В следующий раз, прежде чем бить меня кухонной утварью, предупреди голосом. У меня, знаешь ли, инстинкты. Драконьи. – Он снова потер шишку, но уже с видом человека, который признает мастерство противника. – Хотя... стой. Если бы ты крикнула, я мог бы решить, что это ловушка, и швырнуть в тебя настоящим огнем. Так что... может, лучше сковородой. Кате пожалуюсь! Она тебе устроит!

Элис лишь подняла бровь. Тот самый взгляд. Такой холодный, оценивающий, полный немого вопроса: «И что она мне сделает, дракон?» Папа сник. Я же, глядя на нее, поймала себя на мысли: «Хочу так же уметь! Надо попросить ее научить меня так смотреть!»

За чаем (который Элис, конечно же, заварила идеально) она выложила все, что узнала за два дня виртуозной слежки и «бесед» с нужными людьми за нужное количество золота.

– Ваша группа, – начала она деловито, – в замке. У Императора. Официальная версия – «нарушение имперских археологических кодексов». Неправильно оформленные бумаги, угроза «национальным интересам» – стандартная чушь для прикрытия. – Она отхлебнула чаю. – Вас не тронули – вы слишком заметные фигуры. Скандал с северным соседом Эону сейчас не нужен. Остальные... под мягким домашним арестом в западном крыле. По моим источникам: живы-здоровы, кормят отлично, поят местным вином, развлекают придворными музыкантами. Сидят, коротают время.

Я фыркнула, не сдержавшись:

– Лишь бы не работать! Значит, пока мы тут со стражами порядка мучаемся, они отдыхают в императорских апартаментах? Повезло же! Зато в отчете экспедиции об этом «отпуске» ни слова не будет, я уверена!

Далин покачал головой, но в его глазах светилось неподдельное восхищение.

– Элис... за два дня ты собрала больше, чем все местные стражи за неделю. И пробралась сюда, как призрак. Как ты это делаешь?

Элис просто улыбнулась своей загадочной улыбкой, в которой было все: и опыт бывшего шпиона, и уверенность телохранителя, и бесконечный заряд энергии.

– Практика, Далин. И отсутствие лени при мытье посуды. – Она кивнула в сторону злополучной сковороды. – Пока здесь безопасно. Эон играет в вежливость. Он забрал группу как заложников-свидетелей, возможно, как разменную монету или просто чтобы держать под контролем. А за вами... наблюдает. Но форсировать события не станет. У нас есть время. И теперь есть я. – Она положила свою тонкую, но сильную руку поверх моей. – Не бойся, Мелоди. Мы разберемся. Со всем. И с твоим плащастым женихом, и с этим подлым императором.

Ее слова, ее спокойствие, ее взгляд – вселяли надежду сильнее любых щитов. Наш дом перестал быть тюрьмой. Он стал штабом. А в штабе появился самый ценный игрок – мастер теней и сковородок, тетя Элис. И как ни странно, с ее приходом даже вечный туман за окном показался чуть менее угрожающим. Почти.

Три дня. Ровно столько потребовалось Элис, чтобы стать призраком Западного Крыла. Она растворялась в тенях служебных коридоров, сливалась с шелестом занавесок в пустых гостиных, подслушивала шепот слуг у потайных дверей. Каждую ночь она возвращалась в наш временный штаб (уже переехавший в скромную, но чистую гостиницу подальше от участка и поближе ко дворцу) с новыми крохами информации.

– Группа чувствует себя... идеально, – докладывала она вечером третьего дня, смакуя местный травяной чай, который казался ей отвратительным, но пила из принципа. – Тарвин затеял шахматный турнир с охранником. Лейла уговорила кого-то достать ей книги по местной флоре. Бренн... – Элис чуть усмехнулась, – Бренн наслаждается императорской кухней и уже успел подружиться с шеф-поваром. Живут как на курорте за казенный счет.

– А возвращаться они собираются? – спросил папа, его пальцы нервно барабанили по столу.

– Пока не горят желанием, – пожала плечами Элис. – Слишком уж комфортно в этой позолоченной клетке. И слишком туманны обещания Эона «разобраться» и «найти виновных». – Она отложила чашку. – Что он задумал? Пока не ясно. Использует их как козырную карту? Ждет, пока мы что-то предпримем? Или просто держит под рукой на случай, если понадобится давление на тебя, Далин? Все варианты возможны.

Именно в этот момент, когда мы ломали головы над мотивами императора, в дверь номера постучали. Три четких, вежливых удара. Элис метнулась к окну, проверяя запасной выход, Далин встал, приняв позу непроницаемой скалы. Я замерла у стола.

За дверью стоял придворный паж в ливрее цвета императорского пурпура. Он вручил Далину тяжелый конверт с восковой печатью – стилизованный венец, пронзенный молнией. Аудиенция. Завтра, в полдень, в Мраморном Зале Солнечного Трона. Приглашался «Достопочтенный граф Далин Игнис».