– Да, да, – подхватила его спутница, маг с глазами, как темные озера, – целый подземный мир! Говорят, фрески там… не от мира сего. Жаль, Император не спешит открыть доступ ученым. – В ее голосе прозвучала едва уловимая горечь.

Подобные фразы мы слышали не раз. Хвалебные, но поверхностные. Никто не спрашивал о деталях, о символах. Всех интересовал сам факт находки. И все неизменно добавляли:

– Конечно, кто его построил, кому он служил… это знали только Солнечные. Они хранили ключи от всех древних тайн Империи. – Дракон в черном развел руками. – Но где они сейчас? Вопрос без ответа. Поглотил их туман вместе с солнцем.

Говоря это, дракон невольно бросил взгляд на высокий потолок, на иллюзию звезд, как будто ища среди них то самое, настоящее солнце. В его глазах мелькнула не просто грусть, а настоящая, глубокая тоска, словно он говорил о давно потерянном любимом человеке. Это была не просто констатация факта. Это была боль по утраченному золотому веку.

Слухи об Императоре витали, как испарения от бокалов. Его имя – Эон Кадмон. Ему приписывали невероятные цифры: сто пятьдесят, двести лет. Как дракон, лишенный солнечного тепла, мог прожить так долго? Магия? Темные артефакты? Поговаривали, что он редко появляется на свету даже во дворце, предпочитая глубины цитадели. Что его бледность – не от природы, а от чего-то иного. Что он пьет… нечто особенное. Шепот становился тише, глаза бегали по сторонам, когда речь заходила о его правлении и исчезновении брата и его семьи. Страх был осязаем.

Бал завершился так же внезапно, как и начался. Император поднялся с трона – движение плавное, беззвучное, как скольжение тени. Он не произнес ни слова прощальной речи, лишь скользнул своим бесцветным взглядом по залу, заставив всех замолчать и склонить головы.

Когда его взгляд скользнул по нашему углу, по спине пробежали ледяные мурашки. Воздух стал резче, холоднее. У меня на мгновение перехватило дыхание, словно легкие наполнились не воздухом, а мелкой, колющей ледяной пылью. Папа инстинктивно выдвинул плечо вперед, поставив между мной и троном незримый барьер. Потом просто удалился через потайную дверь за троном, оставив после себя волну ледяного молчания.

Дорога обратно в наш портовый городок, сквозь непроглядную ночную мглу и туман, показалась бесконечной. Молчание в карете было густым, насыщенным мыслями. Папа нервно постукивал пальцами по колену.

– Ничего, – наконец прорычал он, ломая тишину. – Ни единого намека. Ни запаха, ни шепота магии, похожей на ту… связь. Арден ошибся. Или нас обвели вокруг пальца.

Едва мы добрались до нашего скромного домика у раскопа, папа схватил магический коммуникатор Ардена. Связь установилась быстро, несмотря на расстояние. Голос дяди Ардена звучал на удивление бодро для позднего часа.

– Ну? – сразу спросил папа, опускаясь в кресло с видом человека, выдержавшего осаду. – Бал. Император – ледяной паук. Двор – шепотки, страх и ноль полезной информации. Никаких следов плаща. Твоя ниточка оборвалась, Арден.

Я принесла чайник и две кружки, села рядом. Папа включил громкую связь, и голос Ардена заполнил маленькую комнату.

– Не спеши хоронить след, Далин, – послышалось в динамике. – Ты был в самом сердце змеиного гнезда. Сам факт, что ниточка привела тебя прямо ко двору Эона Коадмона – уже информация. – Он помолчал, слышно было, как он перелистывает бумаги. – Слушай, что я нашел, пока ты развлекался на балу. Солнечные драконы…Ауреусы, они были не просто правителями. Они были ключом. Хранителями не только истории, как все думают, но и… энергии. Чистого света. Их исчезновение совпало не только с воцарением Эона и этим проклятым туманом, но и с… затуханием древних артефактов Империи. Артефактов, работавших на солнечной магии.

Его голос стал серьезнее, почти шепотом:

– Я начинаю думать… что твой «Истинный», Мелоди, может быть неразрывно связан с этой пропажей. Может, он – ключ к разгадке исчезновения Солнечных? Или… – Арден сделал паузу, словно взвешивая слова, – или наоборот. Может, разгадка тайны Солнечных – это ключ к тому, чтобы найти твоего сродненного. Они могут быть двумя сторонами одной монеты, затерянной во мгле этой Империи.

Папа задумчиво хмыкнул, попивая чай.

– То есть, искать надо не только плащастого жениха, но и пропавших драконов? Задачи прибавилось, Арден. И все это – под носом у того, кто, скорее всего, их и прикончил.

– Или заточил, – добавила я негромко. Мысли вихрем пронеслись в голове. Фрески храма с крылатыми змеями и людьми-птицами, Солнечные драконы – хранители света, Император, живущий во тьме… – Пап, а вдруг… вдруг они живы? Солнечные? Не все. Хотя бы один. Император. Тот, настоящий. И он где-то здесь, в подполье? И… – я запнулась, осознавая дерзость мысли, – плащ связан с этим, как свидетель или... малая часть механизма. Он уехал на юг, пап. Что, если он не просто прятался от меня, а вёз что-то? Или кого-то? Или пытался предупредить тех, кто ещё остался? И он не просто прячется... а его ищут. Или уже нашли.

Папа, только что поднесший кружку ко рту, фыркнул так, что чай едва не пошел через нос. Он поставил кружку, откинулся на спинку кресла и… рассмеялся. Громко, искренне, по-драконьи раскатисто.

– Ох, Мелоди, Мелоди! – он вытер глаза, все еще смеясь. – Какая же ты у меня еще… ребенок! Имперский заговор и твой сбежавший жених! – Он покачал головой, но смех его был теплым, без тени насмешки. – Фантазия у тебя, дочка, еще та! Кровь Кати дает о себе знать!

Я покраснела, но не сдалась.

– А что? Теория имеет право на существование! Все слишком уж совпадает: пропажа, туман, наш храм, дяди Ардена догадки…

– Совпадает, совпадает, – папа успокоил, все еще улыбаясь. – Но пока это сказка, крошка. Красивая, но сказка. – Он стал серьезнее. – Арден, ты слышал эту теорию? Заноси в протокол, как версию номер ноль.

Из динамика донесся смешок Элис, явно слушавшей рядом с Арденом, и его собственный сдержанный смех.

– Занесено, Далин. Версия «Спасение шпиона-жениха» принята к сведению. С приоритетом «низкий». Завтра копну глубже по Солнечным и их возможным укрытиям. А вы… отдыхайте. И будьте осторожны. Эон Кадмон не любит, когда копают слишком глубоко. В прямом и переносном смысле. Спокойной ночи.

Связь прервалась. Мы допили чай в тишине. Папин смех ушел, оставив после себя привычную озабоченность.

– Что-то не так, пап? – спросила я.

Он посмотрел в темное окно, за которым клубился вечный туман.

– Да, крошка. Что-то не так. Очень не так. С этой пропажей. С этим Императором. С этой… тьмой. – Он вздохнул. – И твоя сказка… в ней есть доля страшной правды. Если Солнечные живы и в заточении… то Эон Кадмон – монстр. И мы в его владениях. Спокойной ночи, Буря. Спи. Завтра снова копай свою историю. А я… подумаю над нашей.

Я ушла в свою комнату, оставив его сидеть в кресле, уставившись в темноту за окном, где туман клубился, словно живой, цепкий и безмолвный страж, приставленный следить за каждым нашим шагом. В тишине комнаты было слышно, как он ворочается, и скрип кресла под его весом звучал как стон.

Его профиль в слабом свете ночника казался вырезанным из камня – твердым, решительным, но отягощенным новой, огромной тяжестью. Моя детская теория вдруг обрела вес. Вес реальной опасности. Вес возможной трагедии. И где-то в этой мгле, возможно, был не только ключ к моей Печати, но и к спасению целой династии, погребенной под пеленой лжи и тумана. Сказка перестала быть просто сказкой. Она стала нашей новой реальностью.

Выходной. После месяцев каторжного, пусть и любимого, труда в сыром подземелье, это слово звучало как музыка. Повод был более чем достойный: я нашла потайную дверь в храме. Не просто дверь – крошечную, запорошенную временем каморку, скрытую за фальшивой плитой с изображением крылатой змеи.

Внутри – не сокровища, а скромное собрание: глиняные горшки разных форм, странные деревянные инструменты, похожие на ритуальные, пучки засохших трав, истлевшие свитки. Сокровище археолога! Свидетельство повседневной жизни тех, кто служил здесь богам, чьи лики мы еще не расшифровали. За это начальник экспедиции, и его редкая улыбка озарившая его суровое лицо, махнул рукой: «Отдыхайте, Игниус. Вы заслужили. Целый день. Но не вздумайте уезжать далеко!»