Он умолк. В тишине было слышно лишь потрескивание поленьев в камине.

– Теперь принца найдут, – уверенно сказала мама, откладывая вязание. – И мир в Солнечной Империи восторжествует. И дружба между нашими землями теперь будет крепка как никогда.

Отец кивнул.

– К сожалению, – добавил он, и его голос стал мягче, – про твоего Истинного, того самого в плаще, ничего нового выяснить не удалось.

Я сидела, переваривая услышанное. Пазлы складывались в огромную, пугающую картину. Политические интриги. Тайные династии. Пропавшие принцы. Это было так грандиозно и так... далеко от меня.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя говорить на выдохе, чтобы голос не дрогнул.

– А пленник? – спросила я, и мой голос прозвучал хрипло. – Тот, что был в камере? Которого я...

Отец покачал головой, его лицо выразило легкое недоумение, почему я зацикливаюсь на каком-то узнике.

– Пленник... Откровенно говоря, информации мало. Наши лекари на месте передали, что он жив, но в крайне тяжелом состоянии. Сильное истощение, множественные старые травмы... – Отец поморщился. – И что самое коварное, на него долгое время оказывали несколько мощных магических влияний. Даже после твоего... вмешательства, его собственные резервы практически на нуле. Тело и дух подорваны основательно. Но он боец, это видно. Будет восстанавливаться. Медленно, но будет. Имени его мы пока не знаем. Эон держал своих узников под номерами, записи уничтожены или хорошо спрятаны.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде понимания, почему этот неизвестный значит для меня больше, чем пропавший принц.

– Если он не преступник, если он на нашей стороне, ему ничего не грозит. Его вылечат, допросят и отпустят. Наша же главная задача остается прежней. Найти твоего Истинного. Того, кто был в плаще.

Я слушала и понимала. Понимала всей душой, всем существом. Они говорили о принцах, об империях, о долге и о каком-то мифическом женихе, назначенном мне Древом.

Но мне был не нужен принц и этот загадочный Истинный.

Мне был нужен он. Мой пленник. С его грустными глазами, покрытыми рябью. С его тихим смехом в темнице. С его последней улыбкой, полной прощения и мужества. С его телом, изможденным пытками и темной магией, за которое теперь борются северные лекари. Камень на сердце сжался так, что стало трудно дышать. Почему Древо Любви, этот древний артефакт, связало меня с кем-то невидимым, в то время как все мое естество кричало о другом? Это была какая-то жестокая ошибка. Несправедливая и мучительная.

Боль была острой и абсолютно моей. Но сказать это отцу... Сказать, что дочь Дракона и Владычицы Стихий, наследница двух великих родов, отвергает волю судьбы и Древа ради какого-то безымянного узника... Я не могла. Еще не могла.

– Я... я все поняла, – выдохнула я, поднимаясь. Голова кружилась. – Спасибо, что рассказали. Я... мне надо подумать. Все взвесить.

Я вышла из кабинета, оставив родителей в тепле и свете, в уверенности, что все идет по плану. Их плану. Плану Ардена. Плану Улука Веледора. Плану Судьбы.

А я поднялась по лестнице в свою комнату, чувствуя, как стены этого родного, любимого замка впервые в жизни начинают давить на меня. Пахло яблочным пирогом и стабильностью, а мне хотелось снова вдыхать пыль и запах озона, лишь бы быть рядом с ним. Мне нужно было быть одной. Чтобы выплакать эту невыносимую тоску. И понять, что же мне делать с этой огненной, запретной правдой, что пылала в моем сердце, отрицая все на свете законы и пророчества. С правдой о том, что мое сердце выбрало не того, кого мне дало Древо Любви, а измученного, безымянного бойца, за жизнь которого теперь борются чужие люди в далекой северной палатке.

Месяц. Тридцать долгих дней, растянувшихся в унылую, серую ленту. Я стала призраком в стенах Замкового Гнезда. Тенью, что механически ела, пила, спала. Я выходила в сад, но не чувствовала запаха роз. Я слушала, как сестры щебечут о новых куклах и новых умениях, но их слова долетали до меня, как сквозь толстое стекло.

Я даже смотрела, как Игги с победным кличем прыгал со второго этажа балкона прямо в бассейн с лилиями. Мама, не отрываясь от письма, метала в него свернутое в трубочку полотенце с невероятной точностью, угодив ему прямо в... ну, в то самое место, откуда растут хвосты у юных драконов. Игги взвывал и шлепался обратно в воду с комичным всплеском. Все смеялись. Все, кроме меня. Моя улыбка была нарисованной, бумажной.

Я знала новости. Их привозил отец, возвращаясь с советов у Ардена. Император Улук лично возглавил операцию по возвращению семьи Золотых Драконов в их законные чертоги. К восстановлению подключились не только мы. Корабли Запада везли редкие породы дерева и инженеров, а мастера Востока делились секретами ирригации и архитектуры, чтобы возродить былую славу Южной империи. Северная казна щедро лилась рекой, помогая восстанавливать разрушенное за сто лет правления Эона. Улицы отстраивались, поля засеивались, люди понемногу начинали дышать свободнее.

С Древом Любви вышла странная и тревожная история. Росток, который наше Северное Древо должно было дать для возрождения павшего Южного — событие, случающееся раз в пять столетий, — оказался... похищен. Произошло это примерно год-два назад, и обнаружили пропажу лишь недавно, когда потребовалось его использовать. Следы вели вглубь леса, но на выходе из чащи они попросту обрывались, будто призрак растворился в воздухе. Магический отпечаток был на удивление слабым и призрачным. Поиски начались было с жаром, но также быстро и странно заглохли, словно кто-то на самом верху дал отбой, спустив все на тормозах.

И тогда случилось необъяснимое. На пепелище старого Древа Любви в Империи Солнца, буквально в тени обугленного пня, был обнаружен росток. Живой, пульсирующий едва уловимой магией. Никто не видел, как он появился, — он просто был там, словно всегда рос в этом месте. Его происхождение было загадкой: он не нес в себе отчетливого отпечатка магии Севера, Запада или Востока. Он был просто... ростком. Чистым, почти первозданным проявлением силы жизни, стремящимся укорениться именно здесь.

Его спешно наполнили магией, пролили на него энергию всех империй, и теперь он пустил первые, робкие, но полные решимости побеги. Духи леса, услышав новый, чистый зов, начали нехотя возвращаться в свои владения. Говорили, полное возрождение займет десятилетия, но начало, пусть и загадочное, было положено. Лишь немногие, вглядываясь в его нежные листья, испытывали тревожный холодок сомнения: откуда он на самом деле? И почему его появление так идеально совпало с пропажей северного ростка? У многих на душе скребли кошки — уж больно вовремя и удобно все вышло. Это было похоже на чудо. Или на гениально разыгранный фокус.

И главная новость – Принц. Наследник Золотых Драконов. Его нашли. Живым и невредимым. Говорили, что он все время скрывался среди простых людей. Старый Император, воспрянувший духом от такой вести, уже заявил, что как только Империя встанет на ноги, он передаст бразды правления сыну.

Все ликовали. Границы были открыты. Налаживались торговые пути, культурные обмены. Мир и процветание казались такой близкой, достижимой реальностью.

А я... а я была призраком. Моя боль не утихала. Она стала тихой, глухой, как старая рана, которая ноет перед дождем. Он жил в каждом моем вздохе. В каждом сне. Его улыбка, его смех в темнице, его последний, обреченный взгляд... Любовь к нему, к этому неизвестному, безымянному человеку, который даже не был моим Истинным, пустила во мне такие корни, что вырвать их значило бы убить себя.

Я сидела у своего окна, глядя на заходящее солнце, которое красило снежные вершины в кроваво-золотые тона. Я ждала. Ждала вестей о нем. Хоть слова. Хоть намека. Но приходили донесения о восстановлении мостов, о новых указах Императора и Принца, об урожае... Ничего о простом пленнике из подземелья. Как будто его стерли из истории. Как будто его никогда и не было.