– Продолжай, моя королева. Твои истории – самые прекрасные, что я слышал.

И в эти моменты я понимала, что светлые дни наступили не где-то в будущем. Они были прямо здесь. В пыли раскопок, в его любящем взгляде, в нашем общем, таком хрупком и таком прочном счастье.

День свадьбы затмил собой все, что я когда-либо видела. Не просто праздник – а настоящая королевская свадьба, которую ждала вся империя, изголодавшаяся по свету и надежде. Солнечный свет лился с безоблачного неба, словно благословляя нас, цветы усыпали каждую улицу, а ликующий народ кричал наши имена. Кассиан стоял рядом, и в его янтарных глазах я видела не долгожданную победу правителя, а просто любовь. Бесконечную, преданную, мою.

Мои подруги, моя банда, были тут. Элиза, уже опытная мать, с невозмутимым видом артефактора отнимала у своего щекастого дракончика какой-то опасный на вид древний камешек. Анна, вот-вот готовая родить второго, сияла и грозилась устроить «взрывной» салют в нашу честь (Кассиан бледнел, но только улыбался). Их мужья, Торрен и бравый пиротехник, с пониманием наблюдали за суетой.

Омрачало радость лишь одно отсутствие. Крис не смогла приехать. Ее не отпустил ее Истинный. Тот самый ледяной дракон, с которым она столкнулась на раскопках в далеких горах. Говорили, он был могущественным, замкнутым и невероятно собственническим. Он увез ее прямо с экспедиции и, кажется, больше не выпускал из своего ледяного владения. Ее родители, вечно стыдившиеся «пустышки», были только рады избавиться от обузы и пристроить ее хоть к какому-то дракону. Я мысленно желала ей счастья, каким бы странным оно ни было, и надеялась, что однажды мы встретимся. В один из летних месяцев мне пришло от нее короткое, зашифрованное послание без обратного адреса. Всего две фразы: «Я жива. Он… не так страшен, как кажется». Это стало каплей облегчения в моей тревоге за нее.

И вот я стала женой. Королевой. Моя рука лежала на руке Кассиана, и его перстень, тот самый, простой и изящный, наконец обрел свое место.

Мы не поехали в свадебное путешествие. Слишком многое нужно было восстанавливать, слишком много дел ждало своего короля. Но я не скучала. Пока Кассиан занимался государственными делами, я с головой погрузилась в свои. Моя команда, теперь уже официальная «Королевская археологическая экспедиция», полностью расчистила тот самый храм. Он оказался удивительнее, чем мы думали. Храмом самых первых Золотых Драконов. Местом, где они когда-то заключали свои союзы, скрепленные не политикой, а сердцем.

Я уговорила Кассиана. Не просто законсервировать руины, а восстановить храм, укрепить древние стены, вдохнув в них новую жизнь. И открыть его для всех. Для свадеб. Он согласился, как всегда, с одним условием: «Только если ты пообещаешь не лазить по самым опасным местам без стражи». Он научился договариваться. А я научилась принимать его заботу.

Шли годы. Империя расцветала. Туман ушел навсегда, уступив место яркому солнцу и сочной зелени. А через пять лет наше счастье стало полным. Я родила девочку. Маленькую принцессу с моими темными волосами и папиными озорными искорками в глазах, которые на солнце отливали теплым золотом.

Кассиан потерял голову от счастья. Этот могущественный дракон, правитель возрождающейся империи, мог часами сидеть у колыбельки, умиляясь каждой гримасе своей новой драгоценности. А мой папа… папа Далин преподнес зятю поистине королевский подарок. Целый сундук отборнейшей драконьей настойки собственного приготовления.

Кассиан, с недоумением глядя на это богатство, спросил:

– Далин, зачем так много? Хватило бы и одной бутылки для традиции.

Папа хлопнул его по плечу так, что тот чуть не споткнулся, и многозначительно подмигнул:

– Поверь, мальчик, ты мне еще спасибо скажешь. Когда она начнет ходить, потом говорить, потом приводить домой первых ухажеров… это тебе не империей управлять. Это тебе понадобится что-то покрепче советников.

Моя мама, стоя рядом, смеялась до слез, глядя на озадаченное лицо зятя и самодовольное – мужа.

Мы были счастливы. По-настоящему. Не в сказке, а в жизни, полной труда, забот, иногда споров и всегда – бесконечной любви.

Вот она, моя вторая жизнь. Не метафора, не красивые слова — самая что ни на есть настоящая вторая жизнь. Та, что была дарована мне, Катарине Вейлстоун, после короткого, несчастного существования, закончившегося холодом мраморной лестницы и предательским толчком родной матери. Та, что началась с рождения от своего старого тела с душой новой матери, с побега из зала Истины, куда я сбежала от призраков прошлого в заброшенную хижину, и продолжилась в сырой темнице подземелья, где страх за другого оказался сильнее страха за себя, и взорвалась ослепительным светом протеста на площади, когда я уже не могла молчать.

Это жизнь, которую я не получила в подарок от судьбы. Судьба уготовила мне участь пешки, несчастной невесты, жертвы. Это жизнь, которую я выбрала сама. Крикнуть «нет» несправедливости. Посмотреть в глаза тому, кто меня пугал и манил. Принять родителей, которые подарили мне не просто новое тело, а настоящую семью — ту, о которой я, Катарина, могла только мечтать. Ту, где тебя любят не за статус, а просто так. Где отец готов разнести пол-империи, а мать — вызвать бурю, чтобы спасти тебя. Где тебя обнимают не из приличия, а потому что не могут иначе.

И теперь, глядя на свою спящую дочь, на эти доверчивые ресницы и пухлые щечки, я, наконец, по-настоящему понимаю. Понимаю всю глубину их любви ко мне. Понимаю, что значит — хотеть защитить, обогреть, подарить весь мир, ничего не требуя взамен. То, что моя первая мать отняла у меня одним жестоким толчком, моя вторая — вернула миллионом простых, теплых моментов.

И теперь я сама могу это дарить. Эту безусловную, всепоглощающую любовь. И это чувство… оно пьянит сильнее любой магии, оно греет лучше любого солнца. Это чертовски приятно! Быть не жертвой обстоятельств, а творцом своего счастья. Быть не Катариной, печальной невестой, а Мелоди — женой, матерью, королевой, археологом. Быть собой.

Эту жизнь мы с Кассианом построили вместе. На обломках прошлого, на руинах замка, на фундаменте нашего выбора. И она — со всеми ее трудностями, драконами-отцами, загадками и раскопками — была прекраснее любой сказки. Потому что она была настоящей. И всецело моей.