– Папа… – начала я, но не успела.

Четверо стражников в латах с молниевым венцом подошли к нам строевым шагом. Их капитан, мужчина с бесстрастным лицом и холодными глазами, остановился передо мной, игнорируя папу.

– Мелоди Игнис? – спросил он, хотя прекрасно знал ответ.

Я кивнула, чувствуя, как холодеют пальцы.

– Вы задержаны по обвинению в незаконном проникновении на территорию Императорской резиденции. Прошу проследовать с нами.

Мир сузился до точки. Шум порта, крики чаек, запах рыбы и смолы – все исчезло. Остался только леденящий голос капитана и внезапная, как удар кинжалом, тишина вокруг. Потом грянул гром.

– ЧТО?! – Рев папы сотряс воздух. Он шагнул вперед, заслоняя меня собой, его фигура вдруг казалась огромной, наполненной первобытной силой. Глаза вспыхнули золотым огнем. – Вы посмели?! Моя дочь?! За что?!

– За нарушение границ резиденции, достопочтенный Игнис, – капитан оставался ледяным. – Доказательства имеются. Как только ситуация будет прояснена, мадемуазель Игнис будет отправлена к вам первым же доступным рейсом с личной охраной. В целости и сохранности. – В его голосе сквозила плохо скрытая угроза. – А теперь, просим не мешать исполнению служебного долга.

Папа зарычал. Буквально. Звук шел из самой глубины груди, предупреждающий, смертоносный. Он сделал движение, будто собираясь отшвырнуть стражников одним махом. Но в этот момент двое других стражников, стоявших сзади, быстрым, отработанным движением надели ему на запястье массивный, тускло поблескивающий браслет. Он был покрыт сложными рунами, которые вспыхнули и тут же погасли.

Папа вздрогнул, как от удара током. Золотой огонь в его глазах погас, сменившись шоком и яростью. Он потряс рукой, но браслет сидел мертво.

– Не рекомендуем предпринимать попыток к сопротивлению или использованию драконьей силы, достопочтенный Игнис, – голос капитана стал сладковато-ядовитым. – Это может... усложнить ситуацию. Для всех. Особенно для вашей дочери. Чтобы вы не наделали глупостей в пути, с вами поедут наши сопровождающие. До самых северных земель. – Он кивнул в сторону корабля, где у трапа уже стояли двое новых стражников, наблюдая за нами.

Ужас, холодный и липкий, обволок меня. Я видела, как папа пытается стряхнуть браслет, как его мышцы напрягаются под тканью рубахи, как в глазах мелькает животная ярость и беспомощность. Стражники взяли меня под руки, не грубо, но неумолимо. Я вырвала взгляд от папы и увидела его лицо. Не гнев. Не ярость. А боль. Глубокая, бессильная боль отца, который не может защитить своего ребенка. И страх. Страшнее любого драконьего рева.

– Папа! – крикнула я, но меня уже вели прочь, к зданию портовой стражи.

Он рванулся за мной, но стражники у трапа мгновенно сомкнули ряды. Я видела, как он пытается оттолкнуть их, как они отвечают сдержанным, но твердым сопротивлением. Это была жалкая, унизительная возня, а не битва дракона. Браслет делал его почти обычным человеком. Сильным, но не сверхъестественным.

Я видела, как корабль, наш корабль, начал медленно отходить от причала. Видела фигуру отца на палубе, сражавшегося ногами со стражами, его взгляд, прикованный ко мне, полный немого обещания и невыносимой муки. Потом туман, или слезы, скрыли его от меня.

Меня не повели в тюрьму. Не бросили в ту ужасную яму с узниками. Меня повели прямо во дворец. По знакомым уже, роскошным коридорам, к Мраморному Залу Солнечного Трона. Страх сжимал горло, колени подкашивались, но внутри, под этим страхом, начинал разгораться другой огонь. Яростный. Опаляющий.

«Они думают, я беззащитна?»

Я мысленно ощупала тонкий металлический ободок на запястье. Подобие браслета отца, но слабее, сдерживающее не силу, а лишь ее непроизвольные, смертоносные выбросы, те самые, что я не могла контролировать в моменты сильных эмоций. Той самой силы, что могла обратить в пыль не только камень, но и магическую защиту. Браслет не подавлял волю. И не подавлял знание. Он был не замком на моей силе, а предохранителем на оружии абсолютного уничтожения, которое я ношу внутри.

«Если пойдет что-то не так... если он тронет меня...» Мысль была ясной и холодной. «Я сорву эту игрушку. Но я сотру этот замок, этот трон и самого Эона Кадмона в атомную пыль». Образ папы, летящего драконом, как только с него снимут тот проклятый браслет, был ярким и давал дикую, опасную надежду. «Он прилетит. Обязательно. Возможно, не один. И если я не сдержусь, он прилетит уже на руины. И тогда... если что-то останется, Эон Кадмон пожалеет, что родился».

Но это был крайний вариант. План «Абсолютное Ничто». А пока... пока у меня был план «Защита». План «Не дать им понять, на каком вулкане они сидят». Я – Мелоди Игнис. Дочь Дракона и Алмаза Стихий. Я прошла огонь академии, воду отцовской гиперопеки и медные трубы перерождения. Я – живая катастрофа, на которую нацепили смирительную рубашку. Я не позволю этому поддельному императору меня сломать.

Стражи остановились у огромных, позолоченных дверей Тронного зала. Капитан толкнул одну створку. Передо мной открылось пространство, залитое холодным светом, льющимся с высоких витражей. И в конце, на возвышении, под балдахином, сидел он. Эон Кадмон. Император тумана. Его лицо было бесстрастной маской, но в глазах, таких же холодных, как свет в зале, я увидела... удовлетворение? И любопытство хищника, прижавшего лапой мышь.

– Мадемуазель Игнис, – его голос, гладкий и опасный, заполнил зал. – Как... неожиданно. Хотел бы я сказать. Но, видимо, судьба распорядилась иначе.

Я вдохнула полной грудью, выпрямила спину. Страх был. Но его перекрывала ярость. И гордость. Я шагнула вперед, навстречу его взгляду, готовая к бою.

– Ваше Императорское Величество, – мой голос прозвучал громче и тверже, чем я ожидала. – Кажется, у нас есть что обсудить.

Тронный зал казался холодным и бездушным. Эон Кадмон восседал на своем Солнечном Троне, но свет, падающий на него, был не золотистым, а мертвенно-белым, подчеркивая резкие черты его лица. Его глаза, холодные и оценивающие, буравили меня.

– Мадемуазель Игнис, – его голос, гладкий как полированный лед, разрезал тишину. – Разрешите поинтересоваться: что побудило вас, юную особу, тайком проникать в мою резиденцию? Любопытство? Или… что-то более конкретное?

Я стояла прямо, стараясь не выдавать дрожь в коленях. Страх был, но под ним клокотала ярость, а где-то в самой глубине – знакомое, тихое жужжание чистой энергии, согревавшее изнутри, как маленькое солнышко. «Он не должен знать, что я была внизу». Я сжала руки в кулаки, мысленно возводя невидимый барьер между своей сущностью и его пронизывающим взглядом. Моя метка на груди пульсировала слабым теплом.

– Чтобы проследить за отцом, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ложь была горькой, но единственно возможной. Правда о подземелье сейчас означала бы смертный приговор для тех сорока. И для него. – Я беспокоилась за него. После… инцидента с нападением.

Эон медленно кивнул, уголок его губ дрогнул в подобии понимающей улыбки. Но в глазах не было ни капли тепла.

– Трогательная забота дочери. И что же вы… увидели, пока следили за вашим драгоценным папой? – Он сделал паузу, давящую, как камень на груди. – Что-то интересное? Нечто, не предназначенное для посторонних глаз?

Сердце упало. Он знал. Знает, что я была внизу. Ловушка захлопнулась. Я проглотила комок в горле, чувствуя, как чистая энергия внутри вспыхивает ярче, реагируя на мой страх и ярость. «Держи себя в руках».

– Узников, – выдохнула я. Сопротивляться было бессмысленно. – В подземелье. Много людей.

Злобная, торжествующая улыбка расползлась по лицу императора. Она была страшнее любого крика.

– Ах, этих! – воскликнул он с фальшивой легкостью. – Ну что ж, раз уж вы проявили такой неподдельный интерес к моей системе правосудия… Приглашаю вас стать свидетельницей возмездия. На завтра как раз назначена их казнь. Преступники должны понести заслуженное наказание.