— Ну, ты представь!.. Видит, как мне плохо, и сыплет соль на рану, а потом...

— Рафаэль, а почему ты ко мне домой не приехал?..

— К тебе домой? — теряется он, тут же заливаясь краской, — А я... я приезжал!.. Я приезжал, но никого не было! Звонил в звонок, стучал, кричал под окнами, но ко мне так никто и не вышел...

— Странно, — роняю я задумчиво, — У нас ведь есть камеры наблюдения...

— Камеры?.. — снова пугается не на шутку и, бешено вращая глазами, судорожно придумывает, что сказать, — А вспомнил! В тот день в вашем районе не было света! И наверняка камеры не работали!..

М-да... отмазки уровня начальной школы. Не умеешь врать — не берись.

— Как же так?.. — качаю головой, изображая печаль, — А что случилось потом?

— Потом?.. — машет двумя руками на взволнованное лицо, будто ему резко стало жарко, — Ты не поверишь, Василиночка, что было потом.

— Как же не поверю? — шепчу участливо, — Как же не поверю?.. Поверю! Расскажи мне Рафа!

— Мне было так плохо, что я пошел в клуб...

— Понимаю, все психологи советуют идти в клуб, когда плохо.

Словно почуяв подвох, он бросает на меня быстрый колкий взгляд, но выражение моего лица его успокаивает. Он мне верит.

— Да... я выпил один коктейль, и тут появилась... эта...

— Мия? — догадываюсь я.

— Она!.. В таком платье, что стыдно смотреть на нее было!

— И она стала приставать к тебе?

— Господи!.. — бормочет, прикрыв глаза ладонью, — Я не помню, как все случилось, но она каким-то образом воспользовалась моим состоянием и...

— И?..

— И... — словно подбирая слова, машет руками перед лицом, — И... вынудила меня...

— Переспать с ней?

— Да!.. Да, Васенька!.. Это было отвратительно!

— Боже... Боже... — сетую, цокая, — Бедняжка!.. Как тебе пришлось несладко.

— Ужасно! Она такая стремная, эта твоя Мия!.. Неприятная, навязчивая! Она словно помешалась на мне и моем члене!

— Сколько раз она тебя принудила, Рафа?

Споткнувшись на своей исповеди, он отворачивается к окну и некоторое время сидит молча.

— Ты не помнишь, да? — спрашиваю, коснувшись его плеча.

Кроликов отчаянно мотает головой.

— Все было как в тумане... — проговаривает убито, — Я будто погряз в болоте и не знал, как из него выбраться!.. Но теперь все кончено!

— Какой кошмар, Рафа!..

Исходящего от него запаха приторного парфюма, лосьона, антиперспиранта, масла для волос, лицемерия и лжи становится так много, что к моего горлу подкатывает тошнота.

Я опускаю оба стекла и поворачиваю к нему голову.

— Прости меня, Василиночка! Прости!.. Мне было так плохо без тебя!..

— Ничего не выйдет, Рафа, — улыбаюсь я.

— Я замолю свою вину! Сделаю все, что скажешь!

— Я тебе изменила, Рафаэль, прости...

— Что?..

— Изменила!

— Как изменила?! С кем?! Как ты могла?!..

Его лицо всего за секунду из виноватого превращается в угрожающее. Перекашивается и становится похожим на стоптаный сапог Сморчка.

— Так вышло, — пожимаю плечами беспечно.

— Значит, Мия была права, когда говорила, что на Бали ты трахаешься с инструктором по медитации.

Вот сука!.. Хотя чему я удивляюсь?!

— Нет, Рафик, не с инструктором, а с очень крутым парнем!

— Шалава!.. — выдыхает он ошарашенно.

— Выметайся из моей машины.

— Еще скажи, что у него денег немерено и большой хер!.. — выкрикивает злобно.

— Очень большой, — показываю руками внушительную длину, — Просто здоровенный!

Захлебнувшись воздухом и покрывшись пятнами, он выскакивает из машины, а я в этот момент вижу вальяжно вкатывающийся на парковку универа пикап Баженова.

Антон!.. Антон приехал!

Забыв обо всем на свете, открываю дверь, вылетаю наружу и застываю, когда он приветственно, совсем как в Бодунах, подмигивает мне фарами.

— Кто это?.. — бормочет Рафа недоуменно, — Это он?..

— Он...

— Ты променяла меня на деревенщину?!

— На деревенщину с большим хером, Рафик... Смойся отсюда! — цежу, запоздало поняв, что Антон может может все неправильно понять.

Крутанувшись на месте, и благоразумно решив не связываться с неотесаным мужланом, Кроликов быстро ретируется.

А Антон, перегородив выезд как минимум шести припаркованным друг напротив друга машинам, выходит из пикапа и, подперев его плечом, складывает руки на груди.

Я стою примерно в десяти метрах и тоже не шевелюсь. Его не было три дня! Три дня, за которые я чуть не сошла с ума!

— Иди сюда, Вася... — проговаривает он негромко, но я отчетливо слышу каждое слово.

Ладно.

Смахнув волосы с лица, я медленно к нему приближаюсь.

— Привет.

— Здорово.

Еще шаг, и между нами не более двух метров.

— Как дела?.. Как Василий?

— Василий?.. — дергается его бровь.

— Так скучаю по нему!.. Он, наверное, тоже?..

Полные губы Антона изгибаются в улыбке, а в следующее мгновение он хватает мою руку чуть ниже локтя и рывком привлекает меня к себе.

— Где ты был, мать твою?! — шиплю я, обрушивая на него всю силу своего негодования, — Три дня, Антон!

— Сюрприз готовил!..

— Что?! Какой еще сюрприз?! Я думала, ты меня бросил!

— Не дождешься, Василий! — усмехается он в ухо, — Поехали.

Василина

— Антон, погоди, я же на машине, — вспоминаю запоздало, уже удобно устроившись на переднем сидении его пикапа.

Толпящиеся у входа в корпус однокурсники пялятся на нас во все глаза, а мне настолько пофиг, что даже неудобно.

— Вернемся за ней позже, — говорит он, подмигнув.

— Погоди, — я пулей вылетаю наружу, несусь к своей машине, забираю из нее сумку и щелкаю сигнализацией.

А затем, послав знакомым воздушный поцелуй, дефилирую обратно.

— И где же ты был, Антош?.. — спрашиваю, пристегиваясь ремнем.

От трепета внутри, восторга и всеобъмлющей любви, которая не дает даже обижаться на Кроликова и Мию, хочеться плакать и визжать от радости одновременно. Я очень — очень счастливая!

— Сейчас увидишь.

Я ерзаю по сиденью до ощущения жжения на ягодицах. Так не терпится увидеть его сюрприз.

— Мог бы позвонить...

— И ты заставила бы меня приехать, а я и без того ничего не успевал...

— Я с ума тут сходила, между прочим... — вредничаю немного, — Думала, поигрался, как с котенком, и бросил.

— Так сходила с ума, что тут же посадила в свою машину какого-то хмыря?.. — бросает на меня острый взгляд.

Этот самый хмырь, все еще с красными пятнами на бледном лице неожиданно выныривает из-за машины прямо на проезжую часть.

— Это Рафаэль, — признаюсь честно, потому что у меня от природы отсутствует ген вранья.

Баженов ударяет по клаксону, и Кроликов, завизжав от страха, подлетает на метр от земли.

— Антон!.. У него же инфаркт будет! — хохочу, не сдержавшись.

— Что ему от тебя надо было?

— Поговорить, — продолжаю смеяться, — Люблю, говорит, света белого без тебя не вижу. Проси, что хошь, но прости, о Василина Прекрасная!

— Да?.. — заламывает бровь и неожиданно напрягается так, что скрипит оплетка руля под его пальцами, — И что же ему ответила Василина Прекрасная?

— Она сказала, что любит другого. И что будет ему верна еще два дня, а потом, если он не явится...

— Охренеть!.. — перебивает Антон, — Недолгая любовь у прекрасной Василины!..

— Женский век недолог, милый... Ты же не думаешь, что я бы стала тебя ждать как Пенелопа своего Одиссея?..

— Не стала бы?.. — бросает на меня взгляд.

— Пф-ф... — я падаю на спинку сидения и заправляю прядь волос за ухо, — Я очень злилась на тебя, ясно!

— Ясно, — не унимается Баженов, — Так что ты ему сказала?

— Послала, конечно!..

— Он действительно хотел тебя вернуть?

— Говорит, что да...

— Долбоеб.

Приятно-то как!.. Тихонько вздохнув, я счастливо улыбаюсь. Меня ревнует Антон Баженов! Любит, ревнует, и готов оторвать Рафаэлю все его три сантиметра. Это ли не чудо?!.. Это ли не настоящая любовь?!