Я почти не дышу и внимательно осматриваю весь двор деда Игната. Кроме спящего на завалинке облезшего кота — никого. Оборачиваюсь и гляжу на дом, в котором по словам Кольки живет слепая бабка. Там тоже тихо.

Получается выдохнуть и немного успокоиться. Усаживаюсь прямо на траву и, протянув руку, срываю с ветки идеальное на мой взгляд яблоко — желтое с красным бочком и безумно ароматное.

— М-м-м... — вгрызаюсь в него зубами и закатываю глаза от удовольствия, — Как вкушно!..

— Да-а-а... — вторит мне пацан, откусывая сразу половину.

— Почему у других яблоки не такие вкусные?

— А у деда Игната яблоня заколдованная.

— Чего?.. — смеюсь я, — Что значит, заколдованная?

Колька тщательно прожевывает мякоть, проглатывает, а затем, придвинувшись ко мне, шепчет в самое ухо.

— Говорят, это бабка Валентина ему подарок наколдовала...

— Подарок?.. За что?

— Ну, — он оглядывается, словно опасаясь, что нас могут подслушать, — За это...

— За что? — не понимаю я.

— Ну... любовь у них когда-то была...

— Да ты что?! — восклицаю, не удержавшись.

— Тихо ты! — шикает Колька и продолжает, — Любовь... Даже жили вместе здесь.

— В этом доме?

— А то!..

— И что случилось? Почему они сейчас не вместе?

— Никодим случился, — рассказывает он, — Бабка Валентина бросила деда Игната и ушла жить к деду Никодиму.

— К тому, который в озере утонул?! — ахаю, в ужасе откусывая яблоко.

— Да!

— Да, ты что?! Почему ушла?!

— Полюбила, наверное, — пожимает он плечами, — А когда уходила, говорят, пописяла под этой яблоней, и с тех пор яблоки на ней стали урождаться сладкие и сочные. Всем в округе на зависть.

Я шокировано застываю. А спустя мгновение, когда до меня доходит смысл сказанных Колькой слов, закашливаюсь и быстро выплевываю недожеванное яблоко в траву.

— Пописяла?!..

— Да, — кивает он, недоуменно наблюдая за моей тихой истерикой, — С тех пор дед Игнат и стал такой злой и жадный до яблок.

— Боже!.. Боже, какой кошмар! — вытираю язык подолом футболки, — Почему ты мне раньше не рассказал?!

Колька, хрюкнув, заходится в хохоте, но в этом момент в фокус моего зрения попадает дуло двустволки деда Игната.

Вскрикнув, я бросаюсь было в сторону, но сильная рука хватает меня зашиворот и дергает, как щенка.

— Попались, оглоеды!!! — раздается рык над нашими головами.

Я немею от страха. Готовая тут же сдаться, поднимаю обе руки над головой. Колька, оцепенев с ворованым яблоком во рту, таращится на грозного деда во все глаза.

— Яблоки мои воровать!!! Бандиты!.. Уголовники!!!

— Мы...

— Жулики!..

— Мы... — лепечу дрожащим голосом, — Мы не воровать... Мы к вам в гости пришли...

— Какие еще, на хрен, гости?! Я никого не звал!..

Я, понимая, что в моих руках сейчас не только моя жизнь, жизнь наших с Антоном будущих детей и его счастье, но еще и жизнь пятнадцатилетнего мальчишки, собираю волю в кулак и действую.

— Мы хотели помочь вам с вашим... каналом...

— Чего?! — теряется дед.

— С вашим каналом, — уточняю, выдавив улыбку, — «Михалыч и его помидоры»... Мы с Колей знаем, как его раскрутить.

Василина

В который раз за последние пару недель жизнь проносится перед глазами. Несмотря на моя браваду, по венам течет страх. Съеденное яблоко камнем лежит в желудке, отравляя изнутри чудодейственным нектаром бабки Валентины. К горлу подкатывает тошнота.

— Ну, пошли, — прикладом ружья подталкивает в спину дед Игнат.

Я как Жанна Д'Арк, сцепив зубы и запрещая себе плакать, иду на костер. Колька, повесив голову, бледный и трясущийся, плетется рядом.

Заведя нас во двор Михалыч с треском захлопывает калитку. Пес, рванувшийся с цепи, злобно скалит зубы.

— Фу, Барон!.. — гаркает на него дед, — Захлопни пасть!

Барон тут же замолкает и возвращается спать в будку.

— Давайте, рассказывайте. Откуда про мой канал узнали?

Колькина глаза делаются квадратными. Бросив на меня полный паники взгляд, он бледнеет до синевы.

— Это я... — выговариваю тихо, — Это мне в рекомендуемом попалось...

— Где? — хмурится дед Игнат, словно вообще не в курсе, как работают алгоритмы платформы, на которой он зарегистрирован.

— В рекомендуемом, — повторяю, стараясь, чтобы ни мой вид, ни мое поведение даже не натолкнули его на мысль сомневаться в моих словах, — Я очень люблю каналы про... помидоры и огурцы...

— Да?..

— Да. И вот ваш канал мне попался на глаза...

— Подписалась? — сразу сощуривает глаза.

— Как раз собиралась, но пропал интернет...

— А я подписался! — говорит Коля, — И три лайка поставил.

И тут, словно забыв о нашем присутствии, дед Игнат, бросает двустволку в траву и, ссутулив плечи, идет мимо небольшого приземистого дома в сторону огорода.

Мы могли бы сбежать. Юркнуть вдоль забора к выходу и лететь отсюда, сверкая пятками, однако почему-то не делаем этого — не сговариваясь плетемся вслед за ним.

— Никому дела нет ни до помидоров, ни до баклажанов! — вдруг восклицает, взмахнув обеими руками.

Мы молчим, а он продолжает возмущаться:

— Им бы перед камерами кривляться, да жопами крутить!..

— Да... — подает голос Колька.

— То собачек снимают, то то кошечек!.. А много ли них проку?..

— Нету проку, — поддакивает пацан.

— Хороших-то каналов по пальцам пересчитать можно! А они на говно всякое подписываются!.. — разоряется дед.

— Так и есть... Так и есть...

— Я им такие рецепты рассказываю, а они нос воротят!.. Лайк жмутся поставить! Что за люди!.. Пропащее поколение!

— Ц-ц-ц... — цокает Колька, — Слов нет.

Мы проходим мимо кустов малины, я незаметно стягиваю ягодку и сую ее в рот. Надеюсь, бабка Валентина с ней не феячила.

А затем, когда за домом показывается стол, за которым дед сидит во время трансляции, изображаю удивление, словно я вижу его впервые.

— Сколько всего!.. — восклицаю, остановившись перед ним, — Хороший урожай!

— А!.. — машет рукой дед Игнат, — Толку-то!

Колька встает по центру перед столом и, сощурив глаза, с видом профессионального видеооператора, смотрит через сложенные в прямоугольник пальцы.

— Фон надо поменять.

Тут он прав. Старое деревянное окно на заднем плане сильно снижает градус доверия и уважения аудитории.

— Может, на фоне малины? — предлагаю я, незаметно проглотив ягодку.

Дед Игнат переводит хмурый взгляд на кусты и задумывается.

— Красные ягоды будут очень красиво смотреться в кадре.

— Ладно... надо стол перетащить, — соглашает все же, — Хоть какая-то польза этой малины будет. Вся червивая нынче.

Пока они вдвоем освобождают заваленный овощами стол, я, повернувшись к ним спиной и изо всех сил борясь с позывами к рвоте, выплевываю все, что могло остаться во рту.

Упаси Боже хоть что-нибудь еще здесь попробовать!

— Вася, ты чего? — окликает друг.

— Соринка!.. — отзываюсь сипло, — Соринка в рот попала.

— Давай его сюда, — командует дед Игнат, когда они вдвоем поднимают стол.

— Правее, — говорит Колька, — Чтобы тень от дома не падала.

— А-а-а... и то верно...

Выставив стол в идеальную горизонталь, они начинают раскладывать на нем томаты и огурцы.

— Слишком много всего, — вступаю в разговор, — Будет отвлекать внимание.

Дед, подперев бок рукой, второй почесывает седую бороду.

— Про что вы будете снимать ролик?

— Про самогон хотел.

— Значит, оставляем самогон и... — внимательно рассматриваю ассортимент, — и огурцы...

— И все? — удивляется блогер, — А все остальное куда ж?..

— Во всем хороша мера, — замечаю я, — не будем устраивать винегрет в кадре.

Густые белесые брови на сморщенном лице деда Игната приходят в движение. Сначала подпрыгивает одна, потом вторая, а затем сразу обе. Не споря с профи, он позволяет нам с Колькой создать экспозицию на столе.