Я несусь к берегу, затрачивая все свои силы, а кажется, что как в страшном сне бултыхаюсь, на месте. Ступни скользят по илистому дну, а мне чудится, что это живот и грудь деда Никодима. Что он жутко хохочет, наблюдая за моими тщетными попытками спастись и только и ждет момента, когда я выдохнусь, чтобы схватить меня за ногу и утащить в царство мертвых.

— Васька!.. Васька! — кричит Колька, бросаясь мне навстречу, — Вставай, ты чего?.. Приплыла уже.

Он стоит надо мной, и вода доходит ему до колена. Онемевшая от ужаса, я вонзаюсь пальцами в дно, хватаюсь ими за водоросли и, наконец, чувствую опору коленями.

Стоя на четвереньках в мелководье, жадно хватаю воздух губами. Легкие горят огнем, меня всю крупно трясет и кажется, если оглянусь, увижу, как Никодим тянет ко мне руки и ласково зовет покупаться.

— По-помоги... — хриплю первое, едва возвращаю себе способность говорить, — Помоги мне...

Тяну ему руку и вцепляюсь в худое предплечье. Кряхтя, Коля помогает мне встать на ноги и ведет на берег.

— Вась... Вась, ты чего? Испугалась, что ли?

— Н-нет.

Нет, мать твою, Коленька, совсем не испугалась. Купаться с покойниками мое любимое занятие.

— Он же не здесь утоп, — приговаривает, волоча меня к расстеленному покрывалу, — На другом берегу. К этому только сапог прибило.

— Ты ненормальный.

Падаю на задницу, потом сразу на спину и закрываю глаза сгибом локтя. Сердце бешено колотится в горле. Слышу, как пацан садится рядом. Переживательно громко вздыхает.

— Почему?

— Потому что это не нормально, Коля, купаться в месте, где утонул человек!

— Это ж давно было, прошлым летом... — оправдывается он.

— А я с детства утопленников боюсь, ясно!..

— Его уж рыбы съели...

Является ли одной из них щука в двенадцать килограммов, я уточнять не решаюсь. Не хочу поломать свою психику. Мне еще детей воспитывать.

— И мертвых девочек тоже! — восклицаю, не отнимая руки от лица, — Зачем ты все время водишь меня в такие места?

— Ну, прости... правда, — шепчет он спустя какое-то время, — Хотел тебе Бодуновскую экзотику показать.

— Экзотику, — передразниваю его, — В следующий раз на кладбище поведешь?

— Не... — хмыкает боязливо, — На кладбище я сам боюсь. Говорят, там есть могила, которая каждую ночь...

— Заткнись, умоляю! — выкрикиваю с надрывом, — Хватит!

— Молчу — молчу...

Он действительно замолкает. Возится рядом, очевидно укладываясь на покрывало, часто вздыхает. Я, подставив тело солнцу, просто пытаюсь согреться и избавиться от страшных видений.

— А ты чего не купаешься? — поворачиваю голову и открываю один глаз.

— Вода холодная, — отвечает с деланным сожалением в голосе, — Боюсь ангиной заболеть. Ба убьет.

— Вот же жук! — ударяю его рукой по узловатой худой коленке.

— Яблочко будешь?

— Давай.

Мы хрустим яблоками, а потом я переворачиваюсь на живот и, устроив голову на согнутых в локтях руках, блаженно прикрываю глаза. Колька следует моему примеру.

Хорошо-то как! Теплое солнце и свежий ветерок с озера ласкает кожу и наверняка покрывает ее изумительным загаром.

Чуток разморенная и расслабленная прекрасными ощущениями, я едва не засыпаю. Вижу в полусне Антона и себя в свадебном платье, огромную толпу гостей на нашей свадьбе, улыбки друзей и зависть в глазах Мии, что наблюдает за праздником из-за сугроба. Вижу заплаканного Кроликова на коленях с большим букетом роз и слышу бесконечные поздравления и пожелания.

Нас с Антоном обнимают и целуют. Мое сердце трепещет от счастья. Однако к какой-то момент погружение в сладкий сон прекращается. Я вновь чувствую дуновение легкого ветра и жар солнечных лучей на коже. А так же слышу... странный звук, чем-то напоминающий только что пережитые многочисленные поздравительные поцелуи на нашей с Антоном свадьбе.

Замерев, прислушиваюсь, а затем, услышав громкое фырканье, открываю глаза и подскакиваю на месте.

Корова!

Огромная пузатая рыжая корова всего в метре от нас.

— Коля!!! — визжу так, что животное шарахается в сторону, — Коля, она жрет мои шорты!

— А?.. — вскрикивает Колька, подпрыгивая на ноги заспанный и взъерошенный, — Что?.. Где?

Пятясь, корова сдает назад и, не переставая жевать мою одежду, разворачивается и отправляется восвояси.

— Коля! — босая несусь было за ней, размахивая руками, — Коля, что делать?!

Прожорливая воровка, почуяв погоню, бросается наутек. Мы вдвоем за ней, но разве убежишь далеко босиком по острым камням?..

— Мои шорты!..

— Уж не догнать, — говорит Колька, запыхавшись.

Представив, как пойду домой в купальнике и топике, чуть было не начинаю рыдать в голос. Почему?! Ну, почему мне всегда так «везет»?! За что эти тридцать три несчастья на мою бедную голову?!

— Да, ладно, Вась... Не расстраивайся.

Ойкнув от внезапно впившегося в ступню острого камня, я, прихрамывая, ковыляю обратно. От обиды громко шмыгаю носом.

Блеск!.. Чудесный денек! Сначала с Никодимом в озере наплескалась, потом с коровой модными шмотками поделилась.

— Так-то хорошая примета, — говорит Колька негромко, принимаясь за второе яблоко.

— Чего?.. Какая еще примета?

— Когда корова что-то у тебя ворует, говорят, к деньгам. Богатая будешь, Вась!

И ведь чувствую, что сочиняет, что примету эту только что сам придумал. Но на душе отчего-то тепло становится — богатство, оно разве лишним бывает?..

Ладно, черт с ними, с этими шортами. Теперь бы добраться до дома без происшествий.

Сунув топик, который мне теперь без надобности, в рюкзак, я отряхиваю покрывало от налипших травинок и набрасываю его на плечи.

— Идем?..

Молча пробираемся с Колькой через поляну, проходим проулок и оказываемся на нашей улице.

— Это... Вась... — начинает Колька, когда до дома Антоныча остается каких-нибудь двести метров, — Ты Тохе про деда Никодима не рассказывай, ага?..

— Почему?

— Ну, он тоже покойников не любит. Особенно утопленников всяких...

— Правда? — усмехаюсь открыто, сразу догадавшись, что пацан боится получить от Антона очередной нагоняй.

— Зачем его расстраивать, правда?..

У распахнутых ворот все еще стоит трактор Толика. Я немного нервничаю, представив реакцию на мой внешний вид Людмилиного ухажера или Сморчка. Не хотелось бы попасться им на глаза.

Однако сегодня удача явно не моей стороне — Толик подходит к трактору одновременно с нами. Останавливается, упирается ногой в колесо и, ковыряясь травинкой в зубах, внимательно меня осматривает.

— Замерзла, что ли?..

— Д-да, — клацаю зубами для правдоподобности.

— У Васьки трусы корова сожрала.

— Чо?! — взгляд Анатолия тут же устремляется в область моих бедер.

Запахиваю покрывало на мне плотнее.

— Не трусы, а шорты! — поправляю пацаны.

— А, ну да, шорты, — кивает он.

— А ты чо, трусы под шорты не надеваешь? — тут же спрашивает Толик, все еще глядя на меня ниже пояса.

— Она сегодня без трусов, — отвечает за меня Колька, — Мы же купаться ходили.

— Не понял, — еще больше хмурится тракторист, — Ты без трусов купаешься?!

— В купальнике! — выпаливаю я, распахивая покрывало.

— И я не поняла, — вдруг раздается из-за забора голос Людмилы, — Это чо за стриптиз?

Василина

Ужас вперемешку со стыдом ударяют обухом по затылку и опрокидываю в чан с кипящей лавой. От страха даже слова вымолвить не могу. Зато Колька тут же находится:

— Просто Толик думал, что Вася без трусов, а она в купальнике!..

— Что?! — выдыхает Люда, багровея, — Что Толик думал?!..

Анатолий, вытаращив глаза, весь съеживается и приседает, отчего делается в два раза меньше ростом.

Я же, пользуясь заминкой Люды, запахиваю покрывало и стремглав лечу мимо нее через двор к своей пристройке.