— Бабушка!.. — зову ее, — Вы не могли бы посмотреть, есть на мне порча или нет?

— С чего решила?

— Есть такие подозрения...

Не оборачиваясь, она идет в гадательную комнату, я, неслышно переставляя ноги — за ней.

— На меня несчастья сыплются, как из рога изобилия. На мне проклятие.

— Кому же ты так насолила?.. — останавливается посреди комнаты, — М?..

— Ума не приложу.

Вдруг, резко взмахнув руками, бабка Валентина выкрикивает:

— Астадор!.. Асор! Камесо! Валиеритуф! — а потом оборачивается и гораздо спокойнее обращается ко мне, — Присаживайся, чего встала?

От страха уменьшившись в размере в два раза, я опускаюсь на табурет напротив нее.

— Вы сказали какое-то заклятие?

— Покойников разогнала, — бросает она, доставая из выдвижного ящичка холщовый мешочек, — Шастают сюда с кладбища как к себе домой.

Волосы на затылке встают дыбом. Вжав голову в плечи и обняв себя руками, я боюсь пошевелиться. Мурашки размером с коричневые кругляшки, что я принесла, усеивают тело с макушки до пят.

— А зачем?.. Зачем они сюда ходят?

— Мало ли у кого какие дела, — рассказывает таким тоном, словно это в порядке вещей, — Чаще приходят с просьбой родственникам привет передать. Петрович вон уже сорок лет таскается ко мне за долгом. Я у него в семьдесят девятом червонец занимала, а он помер. Тьфу, каким был жмотом при жизни, таким и остался.

Обмирая, я впитываю каждое слово, а бабка тем временем развязывает мешочек и протягивает его мне:

— Вытащи один камушек.

Я пихаю руку внутрь и вытаскиваю первый попавшийся.

— Клади его в центр стола, — говорит бабка.

Я делаю, как она велит, и складываю руки на коленях.

Перемешав содержимое мешка, она вынимает из него сразу горсть камней и бросает их на столешницу.

Сощурив глаза, долго смотрит на то, что получилось.

— Порчи я не вижу, — сообщает, наконец, — И даже сглаза нет.

— Как же нет?! — восклицаю возмущенно, — Бабушка, посмотрите внимательнее!

— Видишь?.. — показывает на камушек продолговатой формы и заостренный с одного конца.

— Что это?.. Нож? Кинжал? Кто-то хочет моей смерти?!..

— Это шило в твоей заднице.

— Какое шило? — издаю хриплый смешок, — Я очень — очень спокойная и уравновешенная.

— Но кое-кто тебе завидует, — продолжает колдунья, — Видишь этот черный камушек?

— Да!..

— Это девица, и она тебя не любит.

— Кто это? Как ее имя?

— Откуда мне знать? — раздражается бабка.

— И что мне делать?

— Ничего особенного... В следующий раз, когда заметишь, что на тебя кто-то косо смотрит, читай заговор три раза: «Бычьи яйца тебе на глаза, бычьи яйца тебе на глаза, бычьи яйца тебе на глаза!». Поняла?

— Да! — киваю несколько раз и повторяю за ней, — Бычьи яйца тебе на глаза...

— Запиши.

— Я запомню, — обещаю клятвенно.

— Ну тогда, все. Прием окончен.

Я благодарю и поднимаюсь со стула. Выходим вместе с ней в первую комнату, и тут я вспоминаю.

— Бабушка, бинт с пальца уже можно снять?

— Давно уже.

— Правда? А заговор?.. Или поплевать?..

— Иди! — подталкивает меня в спину, выпроваживая из дома.

Я спускаюсь с крыльца и идушагаю по тропинке в калитке.

— На чай-то забегай! — неожиданно догоняет меня, — Придешь?

— Конечно! — обещаю с радостью.

— Я блинов напеку. Клубничное варенье откроем.

— Хорошо! Клубничное мое самое любимое!..

Так в прекрасном настроении я выхожу за ворота и вижу сидящего на корточках Кольку.

— Ну, как? Сняла порчу?

— Бабка Валентина научила меня одному заговору, — шепчу таинсственным голосом, — Теперь я тоже ведьма, Коля!

— Да, ладно?! — округлив глаза, выдыхает он.

— Идем.

— Вась, а Вась!.. Может тогда прогуляемся до Михалыча?

— До деда Игната? Нет, — отказываюсь решительно, — Мне прошлого раза хватило.

— Да, ну... — толкает в бок, — Ты же теперь колдунья. Нашлем на него паралич, если снова спалит нас.

Яблок так хочется!.. Аж скулы сводит.

— Нехорошо это, Коля, — отвечаю, проглотив обильную слюну, — Мне совесть не позволит...

— Какая совесть, Васька?! — смотрит на меня, как на недалекую, — За тобой теперь сама бабка Валентина стоит.

Так, препираясь и споря, мы каким-то чудом оказываемся около дома деда Игната.

— Он обычно в это время на сопку уходит, — понижает голос Колька.

— В прошлый раз ты тоже самое говорил.

Пригнувшись, я быстро бегу вдоль забора. Пацан за мной. Добравшись до яблони, мы садимся на траву. Вроде тихо.

Дав себе время на восстановление дыхания, я смотрю в щель в заборе и в тишине вдруг слышу тихое бормотание.

— Я тебя убью, — беззвучно шевелю губами.

Колька приставляет палец ко рту и тоже принимается подглядывать.

— Смотри, — пихает в плечо.

И правда. По ту сторону в нескольких метрах от яблони стоит стол, заваленный всевозможными овощами, за которым сидит дед Игнат. А перед столом штатив с закрепленным на нем телефоном.

Похоже, он снимает какое-то видео.

— Коля...

— Тш-ш...

Не шевелясь, мы прислушиваемся, и наконец, я начинаю понимать, что он говорит:

—... на этом все. В следующем своем видео я расскажу, как правильно подвязывать томаты. Подписывайтесь на мой канал «Михалыч и его помидоры», пишите комментарии и ставьте лайки. Всем пока.

Онемев от шока, я перевожу взгляд на Кольку.

— Сенсация, — проговаривает он еле слышно, — Наш дед Игнат блогер.

Василина

— Вот, значит, зачем он на сопку каждый день ходит?

Жуя ворованное яблоко, Колька чешет затылок. Таким шокированным я не видела его даже тогда, когда он понял, наконец, что я не влюблена в Толика.

— Ага... Свои ролики заливать.

Хрустя сочной мякотью, я медленно шагаю рядом с ним по обочине. Навстречу нам по противоположной стороне дороги идет незнакомая мне женщина с огромной сумкой наперевес. Видимо с покупками из «Гранд Плазы».

— Здравствуй, Коля, — говорит она, бросив на меня взгляд с прищуром.

«Бычьи яйца тебе на глаза» — мысленно посылаю ей три раза. Никому больше спуску не дам. Никому пощады не будет! Хватит — натерпелась!

— Слушай, — вдруг останавливается он, очевидно осененный какой-то мыслью, — А давай, на сопку сходим и посмотрим, что у него там за канал!

— Давай!..

Я хоть и не люблю совать нос не в свои дела, но любопытство уже пробралось зудом под кожу и вряд ли успокоиться, пока я его не удовлетворю.

— Ты дойдешь? — спрашивает с сомнением, — Или снова Тоху вызывать будем?

— Дойду. Я и в прошлый раз дошла бы, если бы не обувь. Я очень — очень выносливая, Коля!

— Ладно.

Покончив со вторым яблоком, я бросаю в канавку огрызок и решительно снимаю бинт с пальца.

— Ну, что там? — спрашивает Колька, заглядывая.

— Вроде, нормально.

Два прокуса по обеим сторонам подушечки уже затянулись. Кажется, ничего ампутировать и делать пластику не придется. Волшебные плевки бабки Валентины помогли.

Дойдя до дома Антоныча, мы опускаемся на лавку и достаем по третьему яблоку. Несказанно сладкие они у деда Игната.

У ворот припаркован трактор Анатолия, а это значит, он снова приехал добиваться расположения Людмилы.

— Ну что?.. Вечером на сопку? — говорит Колька со смехом, — Подпишемся на его канал. Во, он обрадуется!

— Давай!..

— А завтра можно по грибы сходить. Пойдешь со мной?

— Пойду! — соглашаюсь сразу, — Только я в них не разбираюсь.

— Пф-ф-ф... А что там разбираться-то? С юбочкой — значит съедобные. Без юбочки — ядовитые. Я тебя научу!

Слабо себе представляя, что он имеет в виду под этими «юбочками», я все же киваю. Умение разбираться в грибах никому не помешает, особенно мне, если я планирую замуж за Баженова. А я, между прочим, планирую.

Проводив Кольку, я собираюсь было пойти в свою пристройку, но вдруг вижу как навстречу мне идет Толик. Проходит через калитку, делая вид, что не замечает меня. И даже ставит ногу на подножку, чтобы запрыгнуть на своего стального коня, но вдруг передумывает. Оборачивается и, окатив меня снисхождением в головы до пят, спрашивает: