Василина

Губы Рафаэля, влажные и мягкие, путешествуют по моему лицу, съедают часть помады, сползают по шее и тот момент, когда добираются до кружевной кромки лифчика, кто-то выдергивает меня из объятий парня самым наглым образом.

Сначала в лицо ударяет яркий солнечный свет, а затем в сонное сознание врезается громоподобный голос отца:

— Василий!.. Подъем!

— Не-е-ет... — хнычу, отказываясь просыпаться и пытаясь спрятаться под одеяло с головой.

Однако, когда на моей лодыжке смыкаются его пальцы, я пробуждаюсь окончательно.

Василий?! Срань Господня!.. Это очень и очень плохо. Так меня папа называет только в крайних случаях — когда я крупно косячу.

— Что с моей машиной?!

— М?.. — невинно хлопаю глазами, — А что с твоей машиной?

— Я тебя убью!.. Коза! — взрывается он, багровея, — Встала, быстро!

— Ты же в командировке... — лепечу я, скользя по атласной простыни вслед за движением его руки и приземляясь задницей на груду сваленной у кровати моей одежды.

— Ты разбила Майбах!.. Кончила свою машину и решила взяться за мою?! Я же сказал, чтобы ты не приближалась к ней!

— Это вышло случайно! Я наехала на столбик, который был установлен в неположенном месте!.. — тараторю быстро хриплым ото сна голосом, — И я собираюсь писать жалобу, ясно!..

— Ой, заткнись! — рявкает отец и, развернувшись ко мне спиной, раздвигает дверцы огромного встроенного шкафа и выдергивает с нижней полки три розовых чемодана, — Собери шмотки. Ты уезжаешь!

— Уезжаю?! — соскакиваю на ноги, — Куда?.. Ты купил мне путевку на Бали?! Правда?!..

Я подписана на канал «Гармония сознания. Лучшая версия тебя» и уже два месяца мечтаю поехать на Бали — открывать свои женские чакры.

— Бали... ага... чтобы через полчаса была готова.

— Я не могу за полчаса! Папуль, я не могу за полчаса! — начинаю паниковать, — Мне нужно в салон... и прикупить кое-что в дорогу... Я должна продумать образ!

Пятна на его каменном лице становятся ярче, крылья носа раздуваются так, словно за эту путевку он отдал последние деньги.

— Образ?! Ты можешь думать о чем-то, кроме тряпок?..

— Могу! Клянусь!.. — заявляю с жаром, — Я постоянно думаю о душе и смысле жизни.

Папа морщится, словно лимонной кислоты глотнул и, раскрыв один из чемоданов, одним движением руки смахивает в него содержимое полки. А там и джинсы, и свитшоты, и кашемировая юбка в пол, которую я почему-то не повесила на плечики. В ужасе прижимаю ладонь ко рту.

В кашемировой юбке на Бали?!

— Папа!.. Что ты делаешь? — бросаюсь к нему, но он отодвигает меня рукой.

— Помогаю тебе собраться... на Бали...

— Пожалуйста, я сама!

— Иди умой морду и прикрой чем-нибудь жопу.

— Папуль, что происходит?!.. — вскрикиваю, пытаясь выдрать эту юбку из его рук.

— Оделась! Быстро!.. — гаркает так, что у меня закладывает уши.

Таким злым я его не видела уже очень давно — с прошлого года, когда они с мамой улетели в Европу, а я пригласила домой друзей, которые опустошили его бар и выкурили сигару стоимостью с тот Майбах, что я разбила вчера.

Метнувшись в ванную, тщательно чищу зубы и залезаю в душ. После вчерашнего в голове туман, но в одном я уверена точно — папулик не причинит мне вреда, потому что я его единственная, самая любимая, самая драгоценная дочурка. Василинчик, Василек, Васенька.

Даже после прошлогоднего перфоманса с его сигарой он наказал меня двумя неделями домашнего ареста с изъятием банковских карт на те же две недели. Было очень сложно, но я справилась.

Если сейчас папа решил наказать меня Бали, то я пройду это испытание в достоинством.

Когда выхожу из ванной, ни отца, ни моих чемоданов в комнате уже нет. Зияющий пустотой шкаф пугает, но не настолько, чтобы впасть в отчаяние — зато куплю себе на Бали новый гардероб для отдыха.

Отыскав в выдвижном ящике под названием «прошлый сезон» короткую юбку и топ, быстро одеваюсь, хватаю телефон вместе с зарядкой и выскакиваю за дверь.

— Ты куда? — спрашивает мама, встретив меня на пороге своей комнаты.

На ее голове тюрбан из полотенца, под глазами патчи.

— На Бали! — шепчу громко, — Вернусь к сентябрю!..

— Первый раз слышу, — посылает мне в спину, когда я проношусь мимо.

— Сюрприз от папы!..

Скатываюсь с лестницы и вижу, что дверь на улицу открыта настежь.

— Вась, позавтракай! — кричит из кухни Галя, наша повариха.

Выпив залпом чашку кофе, надкусываю тост и, решив, что позавтракаю нормально в аэропорту, выбегаю на улицу.

— Папа! — восклицаю возмущенно, увидев перед крыльцом его внедорожник на огромных колесах, — У тебя же, кроме Майбаха есть приличные машины! Ты же не повезешь меня в аэропорт на... этой?!

— Садись, — цедит он, хмуро глядя на меня через опущенное стекло.

Я надуваю губы, лезу на заднее сидение и обиженно забиваюсь в угол.

— Ты взял мои документы?

— Взял.

Машина трогается с места, а я скромно отвожу взгляд, когда мы проезжаем мимо разбитого Майбаха.

Пфф... Откуда там вообще взялся этот злосчастный столбик?!

Неприятная ситуация, но не рассказывать же отцу, что это все Мия, моя подруга. Я вообще тут не при чем и планировала провести вечер дома, но она позвонила и выпалила в трубку, что моего Рафаэля видели на закрытой вечеринке у Махоркиной.

Я плохо помню, что было дальше, как прыгнула в машину отца и полетела по указанному адресу. Потому что, черт возьми, Рафа там быть не должно! Он уже два дня в соседнем городе у кровати болеющей бабушки.

В итоге до места назначения я так и не добралась. Объезжая перебегавшего дорогу котенка, впечаталась в неизвестно откуда взявшийся там, будь он трижды проклят, столб! Вот так сострадание и любовь к животным довели до беды.

К тому же я так и не смогла подтвердить или опровергнуть слова Мии и узнать достоверно, был ли мой Рафаэль на вечеринке плоскозадой Махоркиной или же в это время держал за руку свою бабулю.

Плавая в печальных мыслях, я, кажется, ненадолго проваливаюсь в сон, в котором несусь в той самом Майбахе по ухабам, на каждом из которых меня подбрасывает так, что я врезаюсь макушкой в потолок машины. На очередном вираже я ударяюсь особо сильно и распахиваю глаза.

— Па-а-ап...

Что это?.. Мне снится кошмар?.. Потому что дорога по которой мы едем, сильно не похожа на ту, что ведет к международному аэропорту. Хотя бы тем, что на ней нет асфальта!

— Пап!.. Что происходит?! Куда мы едем?

Вокруг поля, вдалеке виднеется речка, на берегу которой гуляют... коровы! Я бросаюсь вперед и хватаю отца за плечо.

— Выспалась?

— Бодуны?! — вскрикиваю я, заметив впереди синюю табличку на криво установленном столбе, — Какие Бодуны, папа?! Я хотела на Бали!

— Бодуны... Бали, какая разница?

— Поворачивай назад!

В этот момент внедорожник подпрыгивает на кочке, и меня откидывает назад.

— Поживешь здесь чуток, — усмехается криво, — Свои засранные мозги проветришь...

— Я не могу тут жить, — ною, пытаясь подняться, — Верни меня в город, у меня там любо-о-овь!..

— Хуевь. Возвращение домой нужно заработать.

Василина

— Заработать возвращение домой? — переспрашиваю потрясенно, ловя взгляд отца в отражении зеркала, — За что ты так со мной?!

— Не пытайся давить на жалость, Васька! — выговаривает зло, — Мое терпение закончилось!

— Да что я такого сделала?! Почему ты так жесток со мной? Из-за царапины на машине?

Глаза отца превращаются в две злобные щелки.

Ладно, не царапины. Скорее всего, там придется менять задний бампер. И, возможно, заднюю дверь тоже. И одно крыло. И боковую дверь.