— М-м-м... — закатываю глаза, хрустя кусочком яблока.

Не соврал. Действительно, сладкое!

— Дед Игнат занимается выращиванием яблок?

— Тш-ш... — приставляет палец ко рту, оглядываясь, — У него самые вкусные яблоки в Бодунах, но он такой жмот, что приходится...

Пацан переходит на столь тихий шепот, что я, чтобы слышать его, едва не сползаю со скамьи.

— Что?..

— Что приходиться иногда его... грабить.

Шокированно ахнув, откусываю еще один кусок. Я не одобряю воровства, порицаю его всеми своими помыслами и люто осуждаю тех, кто этим промышляет. Я ведь очень порядочная.

— Это не хорошо, — цокаю, доедая угощение.

— От него не убудет. Они у него осенью все равно все сгнивают, — отмахивается Колька, — Если хочешь, я могу тебя в следующий раз с собой взять.

Из свидетелей нашего разговора только сидящий на столбике забора кот, да развалившийся слева от скамьи старый пес. Демонстрировать свою порядочность особо некому, поэтому я задумываюсь.

— А что будет, если он нас поймает?

— Ну, как, поймает?.. — чешет пацан затылок, — Шмальнет пару раз из воздушки и все.

Едва не потеряв дар речи, я смотрю на него во все глаза.

— Воздушка — это ведь ружье?

Я знаю. У моего отца такое есть. Он порой стреляет на заднем дворе по мишеням и даже разок мне дал. Правда, попала я не по мишени, а по панорамному стеклу в нашей беседке. Звон был оглушающий. Крики моих родителей — тоже. Это был первый и последний раз, когда я держала в руках оружие.

— Да он в воздух палит, — смеется беспечно Колька, — Ну, обложит еще трехэтажным матом и все.

— Ох, не знаю...

Мне нужно время, чтобы обдумать и принять решение, соглашаться ли на столь опасную вылазку или лучше грызть кислые яблоки Антоныча.

Лежащий у моих ног пес, широко зевает и кладет большую голову прямиком на мою ступню. Я испуганно замираю.

— Не бойся, — замечает Колька, — Он добрый.

— Точно?

— Ага, Антоныч его с собой на охоту на зайцев брал, но говорит, что он бестолковый.

— Как его зовут?

— Герцог, — отвечает пацан с некой долей гордости в голосе.

Я еще раз осматриваю собаку. Какой-то потрепанный, линялый, с ленью в безразличном взгляде.

— Почему Герцог, а не Граф или... например, Барон?

— Графья и Бароны вон в каждом дворе сидят, — указывает рукой в сторону, — А Герцог только у Антоныча. А что?..

— Ничего, — мотаю головой, — Очень подходящая кличка. Я как его увидела, сразу подумала — вылитый Герцог.

— Да?..

— Ага, а вы его за зайцами... Не герцогское это дело — за зайцами бегать.

— Ну, да, — серьезно кивает Колька, глядя на храпящего пса.

Уже знакомое, доносящееся с начала улицы, тарахтение трактора заставляет меня напрячься. Обняв плечи руками, я заранее цепляю на лицо хмурую маску. Чтобы у Людмилы, если она сейчас вздумает выйти за ворота, даже мысли не появилось заподозрить меня в интересе к ее мужчине.

Трактор останавливается значительно дальше от скамьи, чем вчера. Дверца распахивается, и из него выпрыгивает Анатолий с букетиком ромашек в руке. Настолько пожухлым, что я не удивлюсь, что это тот самый, который вчера не оценила Люда.

— Здорово! — басовито приветствует его Колька.

Тот, пожимая руку пацана, бросает на меня недобрый предостерегающий взгляд, словно я собиралась запрыгнуть на него с разбегу.

Фыркнув, я отворачиваюсь и слышу:

— Держись от меня подальше. Найди себе кого-нибудь попроще.

— Что?! — взрываюсь я, но в этот момент некрасивое лицо Толика расплывается в улыбке.

— Людка!.. Людка, я тебе цветы привез! — бросается во двор, а у меня, наконец, получается спокойно выдохнуть.

Дурачок. Не цветы нашей Людке возить нужно, а чебуреки.

— Ну, что? Идем завтра за яблоками?

— Слу-у-ушай, — оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Ромео с Джульеттой на достаточном от нас расстоянии, — Ты говорил, что можешь проводить меня на ту сопку.

— Где интернет ловит?

— Да. Сходим завтра вечером?

Колька смотрит на ту гору, а потом с сомнением на меня.

— А ты дойдешь?

— Конечно!

Ох. Не дает мне покоя отсутствие звонков от Рафаэля. Неужели с его бабушкой совсем плохо? Хочу убедиться, что плоскозадая Махоркина не имеет к этому никакого отношения.

— Ладно, — соглашается пацан и негромко добавляет, — Надеюсь, Антоныч меня не убьет.

Василина

— Стоять! — гаркает Людмила так, что я едва не впечатываюсь лбом в дверной косяк, когда собираюсь после завтрака сбежать в свою пристройку.

— Я?.. — оборачиваюсь через плечо.

Упираясь одной рукой в стол, а второй — в свои складки на боку, она смотрит на меня, сощурив глаза.

Божечки...

Да, что снова случилось? Не посягала я на ее Аполлона!

— Куда намылилась?

Пожимаю плечами. Врать не хочу и правду сказать страшно. Планировала отсидеться в пристройке с Василием, потому что заметила, что кот плохо переносит одиночество. А оно в свою очередь грозит депрессией и проблемами со здоровьем. Разве кто-то хочет, чтобы Васенька заболел?

— У нас здесь лаботрясов не любят.

— Я тоже не люблю, — шепчу задушенно, потому что от тона, каким говорит со мной Людмила сводит живот, — Презираю всей душой.

— Будешь сегодня мне по кухне помогать.

— Я?..

— Тебе в рифму ответить? — подкатывает глаза, — Чего заладила, «я», да «я»? Умеешь что-нибудь по кухне делать?

— Конечно.

— Что?

Я обвожу эту самую кухню взглядом. В доме моих родителей она куда больше и безусловно современнее, но даже здесь я кое-что смогу.

— Бутерброды. Умею чайник включать и пользоваться микроволновкой.

Люда, слушая меня, лишь качает головой.

— Бедолага... Бог не дал ни ума, ни красоты. Так еще и руки из жопы растут.

— Нормальные руки!.. — вякаю я.

— Кто ж тебя, такую замуж-то возьмет?

Я могла бы начать спорить, доказывая, что в современном обществе подобные навыки уже не актуальны. Что для счастливых отношений гораздо более важны умения слышать и понимать партнера, уважение личных границ и доверие, но разве она поймет?

К тому же умение Люды вести хозяйство не спасли их отношения с Анатолием. Но я лучше откушу и съем свой язык, чем произнесу это вслух.

— Что нужно делать?

— Картошку чистить умеешь?

— Я видела, как это делается.

— Приступай, — кивает она на стоящее у ее ног ведро с картофелем.

— Эмм... Хорошо, — делаю шажок вперед, чтобы оценить свои будущие трудозатраты, — Мне понадобятся перчатки, проточная вода, электическая картофелечистка и контейнер для сбора отходов.

На электрической картофелечистке мой голос надтреснуто сипнет. Что-то подсказывает мне, что Людмила в глаза ее никогда не видела.

Озадаченно почесав макушку, она устало прикрывает глаза:

— Ты откуда к нам такая шибанутая приехала?

— Нет, картофеличистки, да? — вздыхаю горько, — Как жаль! Я так хотела помочь!..

Двинув ногой ведро в мою сторону, Люда достает большую пластиковую миску из шкафа и протягивает мне нож.

— Воду наберешь из-под крана, помойное ведро найдешь в сарае у входа в огород.

— А... а перчатки?

— Зачем? Боишься ручки свои замарать? Так они у тебе все равно из жопы растут.

— Нормальные у меня руки! — восклицаю с обидой.

— Вот и докажи.

Справившись с миской, я выхожу на улицу и озираюсь в поисках вышеупомянутого сарая. Найдя глазами невысокую неказистую постройку, иду к ней и, отворив створку, заглядываю внутрь.

Там темно, очень пыльно и неприятно пахнет.

— Эмм... Григорий, — обращаюсь к проходящему мимо Сморчку, — Не подскажете, где здесь найти... эээ... помойное ведро?

— Зачем тебе? — спрашивает с подозрением, словно я у него пароль от госуслуг выведать пытаюсь.

— Картофель чистить.

— Кто?.. Ты? Ты картошку от морковки-то сумеешь отличить?