— Как ты? — следует вопрос, — Ничего не болит?

Отрицательно мотнув головой, чувствую, как краска заливает лицо.

Повернувшись на бок, Баженов, очевидно, решает проверить лично. Орудуя руками под одеялом, ощупывает мое тело — грудь, ребра и живот и протискивается ладонью между сведенных бедер.

— Не болит? Точно? — спрашивает тихим шепотом.

Саднит чуть — чуть, но я ни за что ему в этом не признаюсь. Вдруг он не захочет взять меня сегодня в свой новый дом?

— Точно.

Ребро его ладони прижимается к моей плоти, а отделившийся от нее палец утопает в промежности. Не привыкшая к таким острым ощущениям, я сильно затягиваюсь воздухом.

В этот момент под окном слышится какой-то грохот, а затем до нас доносится скрип единственного колеса тележки Георгия.

— Вставать пора, — говорит Антон, глянув в сторону занавешенного окна, — по чашке кофе, и поедем.

— Ага!..

Он встает первым и, абсолютно не стесняясь собственной наготы, а так же совершенно неприличной эрекции, подходит к шкафу и вынимает из него чистое белье. Меня, словно это я сверкаю перед ним голой задницей, снова смывает волной смущения.

Стараясь не пялится на него, я сползаю с кровати и нащупываю на полу брошенную вчера футболку. Однако один мой глаз все же скашивается туда, где он стоит. Прокатывается по его обнаженному мускулистому телу, быстренько подмечая детали в виде выпуклых спинных мышц, крепких, как два ореха, ягодиц и пары умопомрачительных ямочек над ними.

Мать честная!.. Как же мне повезло! Пусть наши два сына унаследуют его гены. Пожалуйста!..

— Пойдешь в душ? — оборачивается ко мне, ловя на подглядывании.

Я киваю.

— Иди!.. — говорит чуть насмешливо.

Снова кивнув, я выскальзываю из комнаты и, шмыгнув в ванную, закрываюсь изнутри.

Азарт и предвкушение начала качественно нового этапа моей жизни щекочут кожу и наполняют мышцы энергией. Торопливо приняв душ, я снова надеваю футболку Антона, залезаю во вчерашние джинсы и выхожу.

— Мне переодеться надо, — показываю Баженову скомканную в руках одежду.

— Давай, бегом, и сразу возвращайся, — ловит мое запястье, притягивает к себе и чмокает в лоб.

Я пищу мысленно. Незамысловатый мимолетный жест, но настолько милый и пронзительный, что на глаза слезы наворачиваются.

Шмыгнув носом, выхожу из дома и конечно же, кто бы мог сомневаться, сталкиваюсь носом к носу с хмурым Сморчком.

Шеркая огромными растоптанными сапогами мимо дома, он, завидев меня, останавливается. Клинок лопаты, что он держит в руке, втыкается в деревянный настил тропинки.

— Матушка Государыня проснулися, — отвешивает издевательский поклон, — Кофию прикажете?

— И вам доброе утро, Георгий! — отвечаю с улыбкой.

— Доброе утро?! — уточняет с сарказмом в голосе, — Да какое же оно доброе, коли корова недоеная стоит!.. И помогать никто не собирается, потому, как вокруг одни прохвосты и дармоеды!

— Как же так?.. — сочувствующе качаю головой, спускаясь с крылечка.

Сморчок сощуривает глазки и смачно сплевывает под ноги.

— Ты погляди на нее!.. Она еще издевается!

— Даже не думала...

— У меня там... — взмах рукой в сторону заднего двора, на котором я лепешки собирала, — жалюзи дерьма, а ей и дела нет!

— Залежи?.. — догадываюсь не сразу.

— Скачет, как коза!.. — отворачивается от меня, — Ни корову подоить, ни дерьмо за ней убрать! Дурында!..

А впрочем он забавный, этот Сморчок — думается мне, когда я провожаю взглядом его сутулые плечи и надетую набекрень кепку. Его ругань давно перестала задевать меня. Примерно на второй день моего здесь пребывания. К тому же, он, похоже, искренне волновался вчера, когда мы с Колькой бегали по лесу от Сонечки.

Добрый старичок.

— Мя-а-а-а... — встречает меня, едва я вхожу в пристройку.

Еще один.

Сидя на моей подушке и глядя на меня полным претензии взглядом, Васька, как умеет, высказывает мне свое недовольство.

— Хорошо... — отвечаю на его ворчание, каким-то чудом понимая кошачий язык, — В следующий раз буду предупреждать.

— Мя-а-а-а!

— Потому что я спала в спальне Антона, — понижаю голос, — У нас отношения, ясно?..

— Мя-а-а-а...

— Нет, Вася!.. Это не значит, что я тебя разлюбила! — говорю, быстро переодеваясь в сарафан и легкие туфли, — Люблю, как и прежде!.. Даже еще больше!

Глянув на меня с обидой, он поднимает заднюю лапу и принимается приводить в порядок свои кокушки.

Василина

— Ой! — восклицаю, забежав на кухню и неожиданно столкнувшись там с Людмилой, — Доброе утро.

Расположив батон на деревянной разделочной доске, она разрезает его на ровные ломтики. Так же замечаю на столе сливочное масло, ветчину, сыр и листья зелени. Рот неумолимо наполняется слюной.

Женщины знают, как много энергии забирают занятия сексом. А я, между прочим, женщина.

Повернувшись ко мне, Люда проезжается по мне оценивающим взглядом, таким, каким обычно смотрят на соперниц, и чуть заметно морщится.

Я приосаниваюсь и выставлю свои двоечки вперед. Выдвигаю согнутую в колене ножку. Мягко улыбаюсь, в душе мало надеясь на комплимент.

— Чо это?.. — показывает на меня двойным подбородком, — Как проститутка вырядилась?

Что в переводе с языка местных означает, что я сегодня крайне сексуальна и притягательна. Угадала с образом — Антону явно понравится.

— Это сарафан, — расправляю подол руками.

— Я думала — ночнушка. Самое то, чтобы гараж проветрить.

— Что?..

Не понимаю, что она имеет в виду, и поразмышлять над этим времени нет, потому что она гаркает так, что я подпрыгиваю на месте.

— Ну?! Чо встала? Давай, помоги бутерброды настрогать! Антон попросил.

— Антон? — расцветаю сразу, — Это нам для поездки в его новый дом!

— Нам? — стреляет в меня глазами, — С ним поедешь что ли?

— Конечно, — отвечаю так, словно глупее вопроса в жизни не слыхала, — У нас отношения. Это нормально, что он хочет показать мне наш будущий дом.

Людмила колупает меня въедливым взглядом еще какое-то время, а потом, качнув головой, усмехается.

— Добилась-таки своего? Охомутала Антошку?

— Я? — смеюсь, нарезая огурец художественными кружочками, — Это взаимно. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Так бывает, да.

— Прям с первого?

— Ну, максимум, со второго. Это судьба, — заключаю я.

Мнение относительно божественного провидения Люда оставляет при себе. Вытирает руки о передник и принимается укладывать готовые бутерброды в плетеную корзинку, туда же убирает бутылки с морсом и контейнер с овощами.

Я помогаю, как могу — кладу в корзинку салфетки и маленькое вафельное полотенце.

— Далеко ехать? — спрашиваю Антона, когда на внедорожнике мы выезжаем со двора.

— Устала уже?

— Нет, — смеюсь я.

Предвкушение прекрасного дня и... ночи булькает в груди нетерпением и утяжеляет низ живота. Сидеть на месте спокойно нет сил.

— Километров двадцать по бездорожью, — прикидывает Баженов, — Через полчаса точно будем на месте.

— Круто.

Скинув туфли, я устраиваюсь на сидении с ногами. Разумеется, делаю это изящно — отведя колени чуть в сторону и скрестив тонкие лодыжки. Баженов, удерживая руль одной рукой, бросает на меня короткие заинтересованные взгляды.

Я, накручивая локон на пальчик, тактично их не замечаю.

Женской манкости нельзя научиться, она, как талант, или есть, или нет. А я от природы очень — очень женственная.

У Антона изначально не было шансов.

Скосив на него глаза, глубоко вздыхаю и, потупив взгляд, смотрю на сцепленные в замок руки.

— Что такое? — сразу замечает он.

— Волнуюсь немного.

— Из-за чего?

Я поворачиваю к нему голову и закусываю нижнюю губу. Потребность обсудить с ним все, что с нами происходит, растет внутри с каждой минутой. Не собираясь давить на него или, не дай бог, принуждать к чему-то, я полна решимости узнать, статус наших отношений.