В моем сне мы занимаемся любовью. Мои ноги обвивают его сильные стройные бедра. Я двигаюсь в такт его размеренным упругим толчкам, что-то бормочу в полубреду и трусь щекой о его волосы.

Когда напряжение в низу живота становится терпеть невозможно, я поворачиваю голову в поисках его губ. Хочу, чтобы он целовал меня в этот момент.

— А-ан-то-о-он... — выстанываю хрипло, кажется, наяву и вдруг понимаю, что сон начинает рассеиваться.

Солнечный луч, прожигая веко, стреляет в глаз. Морщусь, готовая захныкать, и зарываюсь лицом в подушку. Не хочу просыпаться, не хочу!.. Антон, не уходи!.. Я еще не кончила!

Остатки сна оседают в животе томительной тяжестью и касаются кожи щеки мягкими... стоп...

— Мр-р-р... мр-р-р... — проникает в ухо, в которое еще мгновение назад Баженов шептал нежные пошлости, — Мр-р-р-р...

Я переворачиваюсь на спину, открываю глаза и вижу перед собой Ваську, который держит во рту... мышь! Ее тонкий длинный хвостик щекочет мой подбородок.

Схвативший за горло ледяной ужас лишает голоса. Открыв рот, я сипло мычу, а кот, решивший было, что я готова принять и сразу употребить его подарок, опускает мышку на мою шею.

Прорезавшийся наконец голос оглушает. Заорав во всю силу, я пулей вылетаю из постели. Колотя по себе руками, пытаясь сбросить ее, я прыгаю на месте и верещу на всю округу.

Мышь падает на пол, а я вылетаю на улицу и продолжаю визжать уже там. Скачу и кричу, пока не закашливаюсь от хрипоты.

— Ты че вопишь, полоумная? — откуда ни возьмись как черт из табакерки появляется Сморчок, — Куры из-за тебя нестись перестанут.

Меня бьет крупная дрожь. Прижав обе ладони к гулко колотящемуся сердцу, я пытаюсь отдышаться.

— Че случилось, я спрашиваю? — продолжает пытать, — Приснилось, что ноготь сломался?

— Там... — показываю пальцем на висящую на входе занавеску, — Там... мышь!..

— И?.. — хмыкает он, — Мышку испугалась?

— Васька принес... в кровать, пока я спала, — договариваю срывающимся голосом.

По корявом лицу Сморчка проносится тень. Усмешка исчезает без следа.

— Вот гондон блохастый!.. — бормочет, отводя взгляд и со злостью пиная деревянную балку, — Мне ни разу не принес...

— Что?.. — спрашиваю, ничего не понимая.

— Я ему, значит, и рыбку, и молочка... а он...

— Что, он?

— Да, идите вы, оба! — машет на меня рукой и, шмыгнув носом, уходит за дом.

Я остаюсь стоять на крылечке в одиночестве. Машины Антона во дворе уже нет, а это значит, он снова уехал, и неизвестно, когда вернется.

Хочется плакать и жаловаться на судьбу. За что мне это?.. Кто мне проклял? Мия, Сморчок или Людмила?

Немного успокоившись, я возвращаюсь в пристройку. Мышь лежит на столе. Васька, сидя на сбитом в кучу одеяле, на меня даже не смотрит. Наверное, обиделся.

— Ты напугать меня хотел? — спрашиваю, снимая со спинки стула футболку, — У тебя получилось. Зачем ты принес ее?

Кот, глядя в одну точку на стене, продолжает делать вид, что меня нет. Я застегиваю лифчик и одеваюсь. Лежащая на столе мышь не дает расслабиться.

— Если это подарок, то не совсем удачный, Васенька, — продолжаю объяснять, пытаясь не обидеть его еще больше, — Девушки, которые люди, не едят мышей. Они их боятся. И я не исключение, хоть и считаю себя очень — очень храброй.

Оскорбленный кот так и не удостаивает меня вниманием, а я бегу на кухню, чтобы выпить стакан молока с домашним печеньем и иду за ворота ждать Кольку. Мне жизненно необходимо попасть сегодня к бабке Валентине. Я, можно сказать, каждый день по острию хожу. Нужно срочно снимать порчу.

Его велосипед появляется на горизонте уже через несколько минут. Остановившись у скамьи, пацан упирается в нее подошвой немало повидавшего на своем веку кеда и взмахом руки откидывает назад челку.

— Здорово, меня ждешь?

На нем сегодня черная майка — алкоголичка с оранжевой надписью «Party — БОГ» и трикотажные шорты.

— Привет, да, — сглатываю, вспоминая пережитый ужас, — Коля, мне нужна твоя помощь.

— Что нужно делать? — интересуется с готовностью.

— Помоги мне найти кроличий помет и похоронить мышь.

— Ого!.. Звучит, как задания из квеста. На что ты подписалась?

Спешившись, он ставит велосипед к забору и садится рядом.

— Ни на что. Бабка Валентина просила принести помет.

— А мышь?

— Кот притащил мне ее в кровать сегодня утром.

— Да, ладно?! — начинает хохотать, — Серьезно?

Мне вот вообще не до шуток. Я до сих пор чувствую подбородком фантомные прикосновения ее прохладного лысого хвоста.

— Это символ высшей кошачьей признательности. Знала?..

— Мне не выразить всю силу своей благодарности, — заверяю с жаром, — но... ты мне поможешь?

— Не вопрос, — кивает, продолжая смеяться, — Моя жизнь была унылой без тебя, Васька.

Приняв признание за комплимент, я посылаю ему благосклонную улыбку и веду в пристройку.

Пользуясь тем, что кот дрыхнет на моей подушке, действуем быстро, но тихо. Колька поднимает жертву Василия за хвост и выносит на улицу. А затем, вооружившись лопатой, делает небольшую ямку на заднем дворе и закапывает ее.

— Покойся с миром, — шепчу, сложив ладони в молитвенном жесте, — Пусть земля тебе будет пухом.

— Что дальше?

— Кроличий помет...

— Так это ж...

— Нет, Коля!.. Нет! — обрываю его на полуслове, закрывая уши и мотая головой, — Я не хочу знать, что это такое. Просто достань мне это!

— Ладно, — растягивает губы в широкой улыбке, — Тогда я в крольчатник, а ты на шухер.

— Куда?

— Посторожи, чтобы никто не увидел.

— Хорошо, — соглашаюсь сразу.

Мы быстро идем через пустой огород, Колька находу прихватывает висящую вверх дном на столбике пластиковую миску и, воровато оглянувшись, ныряет в крольчатник.

Кусая губы, я нервно переступаю с ноги на ногу. К счастью, хищения кроличьего помета никто не замечает. Всего через минуту Колька появляется с миской доверху наполненной коричневыми шариками.

— Дело сделано, — шепчет, спешным шагом направляясь к выходу со двора.

— Боже... — бормочу, устремляясь за ним на достаточном расстоянии для того, чтобы не шокировать мои рецепторы распространяемым пометом амбре.

— Бабка Валентина будет в восторге, — оглядывается пацан, — Самого свежего собрал. Еще тепленького.

Василина

— Держи, — говорит Колька всовывая миску с пометом в мои руки.

Я стараюсь не смотреть на него и даже не дышать. Растущие в моей душе цветы вянут от его убойного запаха. Но разве я могу капризничать, если от содержимого этой миски зависит моя жизнь?..

Сначала бешеный кролик, сегодня дохлая мышь, а завтра что?.. Коровы затопчут?

Нет-нет, я не позволю злым чарам погубить меня!

— Я тебя тут подожду, — шипит пацан, прячась за забором бабки Валентины, — Будь осторожна.

— Хорошо, — киваю я и направляюсь к ее домику с подношением в вытянутых перед собой руках.

Прохожу мимо черного толстого кота с желтыми глазами и тихонько ступаю через порог.

— Бабушка!.. — зову негромко, боясь снова спугнуть чей-нибудь дух, — Бабушка, здравствуйте!

— Ни стыда, ни совести, — раздается справа, — Ты бы еще в пять утра пришла.

— Простите, пожалуйста, — шепчу взволнованно, — Я по делу. Важному.

Она сидит в кресле у окна, выходящего на задний двор, в розовом халате в пол и, оттопырив мизинец, держит в руке чашку с кофе. На голове все тот же цветастый платок.

— Что на этот раз?

— Вот, — демонстрирую с гордой улыбкой, — Кроличий помет.

Подкатив глаза, она тяжело вздыхает и с неуклюжестью, характерной для людей ее возраста, поднимается с кресла.

— А чего не тележку привезла?

— Мало? — пугаюсь я, — Могу и тележку набрать!

— Давай сюда!.. — забирает миску, ставит ее на стол и еле слышно под нос бормочет, — Господь милосердный, спаси и сохрани!.. Огради от сирых умом и ущербных.