Комментарии под фото меня и вовсе добивают.

«Рафа, жги»

«Кисуня, вы такая красивая пара!»

«А-а-а-а... Уи-и-и-и... Ми-ми-ми»

Последнее от Костюшкиной, у которой словарный запас, как у попугая из Тиктока.

Двойное предательство, как удар ножом в спину. Громко всхлипнув, я прячу лицо в ладонях.

— Что?! — раздается тут же озабоченный голос Кольки, — Горе какое?..

— Горе! — восклицаю я, — Беда, Коль!..

Слезы струятся по щекам, крупными каплями капая на колени.

— Что случилось-то? Помер кто-то?

— Хуже-е-е-е!.. Меня парень преда-а-ал!

— Да ладно?! — выдыхает, округлив глаза? — Потому что ты тощая?

— Я не тощая! — выкрикиваю хрипло, — Я нормальная! Красивая, ясно!..

— Ясно...

— И подруга предала! Они оба предатели!..

Пережидая мою истерику, Колька замолкает. Я реву навзрыд, не стесняясь и не скрываясь. Уже плевать. Потом, когда слезы иссякают, долго икаю, глядя на то, как солнце скрывается за горизонтом.

— Идти надо, Вась, — тихо проговаривает пацан, — Скоро стемнеет.

— Сейчас...

Активирую экран телефона и пишу Мие:

«Ну, и сука же ты!»

Она читает сразу, но долго решает, что мне ответить. Пишет и стирает, порой пропадает из сети, пока, наконец, не приходит сообщение:

«Ты первая Рафаэлю изменила с каким-то Марселем. Рафа в шоке от твоего предательства»

Что?! Вот, значит, как?! Сама же наплела про меня Рафаэлю и сама же его пожалела?! Какая сердобольная!

«Да, пошли вы оба!»

Сворачиваю переписку и поднимаюсь на ноги. Бывшему парню даже писать не буду. Противно.

— Идем, Коль...

Однако, сказать гораздо легче, чем сделать. Оказалось, что подниматься намного проще, чем спускаться. Сделав всего два шага, поскальзываюсь и падаю на колени прямиком на острый край камня.

Боль ослепляет.

Застонав, вытягиваю ногу и вижу, как джинсовая ткань пропитывается кровью.

— Ешки — матрешки! — пугается Колька, — Больно, да?

Сцепив зубы, я принимаю его руку и поднимаюсь на ноги. Молчу, боясь снова разреветься.

Между тем, становится совсем темно. Бодуны освещают редкие огни и зажигающиеся на небе звезды.

Спускаться становится очень сложно. Ступни то и дело норовят выскользнуть из тапок, терпеть боль от мозоли и разбитого колена почти не выносимо.

— Все... не могу... — падаю на задницу и руками выпрямляю ногу.

— Эй!.. Надо! Надо идти, Вася! — начинает тараторить Колька.

— Не могу. Брось меня. Иди один.

— Я не такой! Ты чего?! Мне за тебя Антоныч голову оторвет!

Внутри такая пустота, что становится все равно, даже если я умру на этой сопке в одиночестве раненая, с разбитым сердцем, брошенная и преданная всеми, кто был дорог.

Колька не уходит. Отвернувшись от меня, достает телефон и кого-то набирает.

— Тоха!.. Тоха, привет!

— Коля! — шиплю тихо.

Я не хочу, чтобы Антон видел меня в такой состоянии.

— Тоха, тут такое дело... Васька поранилась, идти не может.

Слышу напряженный голос Антона и невнятное виноватое бормотание Кольки, объясняющее, где нас искать.

— Я тебя убью, — ною, когда пацан сбрасывает вызов.

— Почему? Толику надо было позвонить? Тогда Людка тебе вторую ногу сломала бы.

Не надо Толика. Пусть Антон за мной приедет, да.

Василина

Лежа спиной на прохладной траве и закрыв глаза сгибом локтя, я пытаюсь вспомнить момент, с которого началось сближение Рафаэля и Мии. С того, когда мы вместе с ней облизывали его фото или, когда она заявила, что отдаст одну свою сиську за возможность помять его упругий зад?

Я, наивная и доверчивая дура, воспринимала все как шутку, а она действительно с самого начала имела на него виды?..

А Рафа?.. Что ему изначально мешало выбрать ее, а не меня? Для чего были все эти «Василина, твои грация и обаяние не знают границ», «Васенька, ты луч света в темном царстве моей души»?!

Фу!.. Лицемерный говнюк!

Да, чтобы у него отсохло все, что можно! И у Мии тоже! И сиськи, и задница и ее лживый язык!

— Вась!.. — раздается рядом обеспокоенный голос его Превосходительства, — Васька, ты только не умирай, ладно?.. Дождись Антона, он скоро приедет.

Я убираю руку, открываю глаза и вижу склонившегося надо мной пацана. Упираясь руками в полусогнутые колени, он внимательно смотрит в мое лицо.

— От разбитых коленок не умирают, Коля.

— А от разбитых сердец?

Садится рядом и взмахом руки откидывает назад отросшую челку.

— От разбитых сердец тоже, — вздыхаю тяжело.

В моей груди глубокая рана, и душа истекает кровью. Мои преданные светлые чувства превратились в тысячи серых осколков. Но иногда стоит разбить сердце, чтобы освободить место новой любви.

Хм... Отличная идея для статуса в соцсетях. Красиво, тонко, мудро.

Все-таки я очень — очень умная.

— Долго вы были вместе? — спрашивает Колька тихо.

— Да... Две недели, — всхлипываю я, все еще не веря, что Рафа мог так поступить со мной.

— А с подружкой?

— Два года.

— Змея, — цедит он, отпинывая носком кеда камушек.

— Подколодная, — подтверждаю я.

— Да, Васька, невезучая ты в любви. Сначала твой парень, потом Толик...

— Блин, Коля! — пихаю его кулаком в бок, — Не нужен мне ваш Толик! Он мне вообще не нравится!.

— Правильно — правильно, — кивает пацан, — Ты, главное, при Людке это почаще говори.

В этот момент на поляну выезжает машина и простреливает густую темноту ярким светом фар.

— Тоха!.. — восклицает Колька, подскакивая на месте, — Тоха едет!

Толчок в груди и окатившая с головы до ног жаркая волна на время притупляет невыносимую сердечную боль.

Включив фонарик на телефоне, Коля начинает прыгать на месте. Баженов, мигнув фарами, дает понять, что видит нас.

Я сажусь, отряхиваю одежду и поправляю растрепавшиеся волосы.

— Тоха, мы здесь! — кричит пацан, сложив руки рупором.

— О, Боже!.. — ахаю я, когда, чуть скинув скорость, Антон перезжает реку прямо на внедорожнике.

— У него знаешь, какая крутая тачка! Зверь!.. — тараторит Колька, — По любому бездорожью ползет!..

— Круто...

Еще минута, и джип Баженова останавливается у подножия сопки. Слышится глухой стук двери и голос Антона:

— Вы, блядь, какого хрена там забыли?

— За интернетом ходили! — отвечает Колька, — Васе очень надо было.

— Коля!.. — шиплю, дергая его за штанину.

— Что?..

— Ничего! Помоги мне!.. — прошу, протягивая руку.

Обхватив мое запястье, он помогает мне подняться на ноги. Та, что покалечена, болит почти так же сильно, как моя разорванная в клочья душа. Балансирую, стараясь на нее не опираться.

Антон добирается до нас всего через несколько минут. Чуть запыхавшийся, немного взъерошенный, злой и красивы-ы-ый!

От радости видеть его в горле почему-то начинает свербить. Закусываю губы.

— Она мозоль натерла и коленку расшибла, — докладывает Колька тут же, — Я говорил, что это плохая идея.

— Ничего ты не говорил! — выдыхаю возмущенно.

— Ее парень бросил, — рассказывает дальше, — Изменил с лучшей подругой.

— Ясно, — говорит Антон, наклонившись и поддев мою ногу под коленом, — Показывай.

Я, стреляя в его Превосходительство гневными взглядами, скидываю тапку и демонстрирую Баженову свою рану.

Он касается ступни пальцами, я вздрагиваю, как от удара током.

— С коленом что? — спрашивает, пытаясь потрогать его.

— Разбила, — отвечает за меня Коля, — Там кровь на джинсах.

Тихо выругавшись, он выпрямляется и, обвив мою талию, подхватывает меня на руки. Пискнув от приятной, чего греха таить, неожиданности, обнимаю его шею.

— Крепче держись, — предупреждает Антон, начиная спускаться.

— Ага...

Мои разбитые тело и душа мгновенно согреваются. Прижавшись к нему, вдыхаю аромат его кожи и любуюсь мужественными линиями его лица.