Далее в амбарной тетради оказались заботливо наклеены стихи – некогда сложенные в несколько раз, а затем расправленные. Варя помнила, что папа, как человек разносторонний, стишата по случаю пописывал. Мамочке, к примеру, на ее тридцатилетие. Своей собственной мамочке – то есть Вариной бабушке. И даже Варе, на двенадцать, что ли, лет, зачитывал.

Ах, папа-папочка! Сейчас, в двадцать втором, тебе всего семьдесят шесть было бы. Сколько бы ты еще смог увидеть, написать и сделать, скольким вещам порадоваться!

А теперь остается вместо теплого живого общения перелистывать старые страницы, вспоминать былое. Варя любила, когда отец приходил с работы или после мероприятий чуть подшофе – но случалось это нечасто. Или когда родители устраивали посиделки у них дома – отмечали мамин юбилей, к примеру, – но это случалось еще реже. Подвыпивший папа становился добрым, сажал Варю на одно колено и долго и серьезно с ней разговаривал, словно со взрослой. Но тот юбилей она не помнила, хотя ей было десять, сознательный возраст, – видимо, родители вернулись глубокой ночью, когда она уже спала.

Тут, по всей видимости, предполагалось то, что в стенограммах обычно обозначается как «Смех, аплодисменты».

Далее то ли пиитический запал у папани иссяк, то ли времени отделать вирши не хватило – он стал гораздо более лапидарен:

«А ведь это едва ли не единственный документ, – подумалось Варе, – где отец называет своих сотрудников по именам-фамилиям, а не инициалами. Вот, к примеру, Петя Акимов – это тот, который значится с инициалами «П.А.»; Ольга Огнёва – это «О.О.», тоже встречается. Валера Хват – это В.Н.Х., и о нем – что в стихах, даже юбилейных, что в дневниковых записях – отец говорит с сарказмом. Папа в своей поэме даже проговаривается о том, чем его сотрудники занимались: «Руководит ребятами экстрасенсами, телепатами», – все понятно, о чем речь. И «Оленька Огнёва – оружие слово» – явно что-то связанное с колдовством, сглазом, заговорами, шаманизмом».

Шаманизму и колдовству в папиной тетради были посвящены записи со ссылкой на «тему (или проект) № 318». Записки под этой тематикой начинались в 1986 году и ближе к концу тетради шли гуще всех. Но и понятного там было немного. К примеру: «добавили огня в тему № 318» – что сие значит? Или: «Проект № 318. Установлено, что отрицательное воздействие достигается на 30–40 процентов быстрее, чем положительное» – а это что?

Имелись, правда, и более содержательные заметки – например, от 05 марта 1990 года: «Непонятно и необъяснимо, как Ставроев это делает, но его заговоры реально помогают. О.О. (наверное, та самая Оленька Огнева) уговорила меня воспользоваться его услугами – у меня дико разболелся зуб, ехать в Москву на Фрунзенскую, в ведомственную поликлинику к своему стоматологу, совершенно не хотелось, да и времени не было. О.О. чуть не силой привела меня к В.Ф.С. (тот самый Ставроев?) – он практикует только в своей каморке, там всегда зажжен электрический свет, а окна плотно завешены, чтобы ни единого дневного лучика не проникало. По стенам развешаны потусторонние символы: пяти– и шестиконечные звезды, зеркала Венеры, искаженные руны. Горели толстые черные свечи. На спиртовой горелке булькала синяя фосфоресцирующая жидкость. Я бы не удивился, если бы он предложил выпить настоя из пауков или сушеных лягушачьих лапок, а в углу оказалась бы ступа с помелом. Однако вольно же мне ерничать! После того как Ст. усадил меня в кресло, закрыл наглухо глаза темной повязкой, а потом прочитал надо темечком какую-то абракадабру вроде: «Бисмиль араатэ мем лисмисса гассим гиссим галиссим даргоссим самаиаосим ралим», мой несчастный зуб стал болеть гораздо слабее. Потом он дал мне в пробирке ту самую жидкости из колбы, что булькала на горелке, и сказал полоскать один раз в два часа. И в самом деле! Боль в итоге совершенно утихла! Когда я через два дня все-таки вырвался на Фрунзенскую к своему зубному врачу Танечке Е., она нашла, конечно, кариес, прочистила канал, поставила временную пломбу. А когда я вернулся в Первушино и встретил в коридоре института Ставр., он деловито спросил меня: «Лечите? Я вижу: у доктора были? Обезболивание делали?» – «Да». – «Напрасно, я бы вам дал такой заговор, что ничего бы не почувствовали».

А ведь он у нас не один такой, есть еще из молодых да ранних И.С.К. – тот вообще, говорят, творит чудеса».

Судя по всему, слава вышеупомянутого Ставроева росла, и он в масштабах ИППИ стал настоящей звездой, целителем местного масштаба – но однажды его благоденствие прорвалось, и в переносном, и чуть не в прямом смысле. Отцовская запись от 10 марта 1992 года гласила: «Вчера ко мне в кабинет в конце дня прибежала испуганная моя Леночка».

«Мама», – тепло подумала Варя.

«В чем дело?» – «Пете Акимову плохо». – «А что такое?» Оказалось, что П.А. прихватило с приступом острейшей боли в животе. До этого в течение двух дней он перемогал свое плохое самочувствие, не хотел, как сказал, бегать по врачам. Потом обратился за помощью к В.Ф.С. Тот, как у него водится, прочитал некие заклинания, дал выпить порошок – боль утихла. Но на следующий день колики возобновились, да с утроенной силой. Опять отправился к В.Ф.С., и повторилось вчерашнее: заговоры, порошок, болевой синдром стал слабеть. И на третий день – то же самое: резкая боль, вмешательство В.Ф.С., успокоение. До тех пор, пока сегодня, а это были уже четвертые сутки, он наконец не пришел к настоящему врачу, и та поставила ему диагноз: острый аппендицит. П.А. немедленно отправили по «Скорой» в ведомственную больницу, там прооперировали. Я звонил лечащему врачу, и он сказал, что больной находился буквально в шаге от перитонита. Если бы мы промедлили еще хотя бы полчаса – Петьку не спасли бы. И вот что теперь, спрашивается, делать с нашим патентованным знахарем Ставр.?»

Следующая запись гласила: «Объявил В.Ф.С. строгий выговор в приказе и безоговорочно запретил заниматься частной практикой в стенах института. В.Ф.С. стал выкаблучиваться: «И пожалуйста! Уйду от вас, кооператив открою, миллионы буду зарабатывать!» Сказал ему спокойно: «Вы вольнонаемный, поступайте как знаете, удерживать не буду». Да, перестройка и начавшиеся реформы сильно расшатали дисциплинку в стране. Впрочем, порядок в стране и при Брежневе царил далеко не идеальный. Только армия и спецслужбы сохраняли твердость. А сейчас и у нас все начало сыпаться».

Позднейшая приписка (другими чернилами), от апреля 1992 года, гласила: «Никуда Ставроев не ушел. Немудрено: в любом кооперативе или частном предприятии надо работать, а он привык груши околачивать, выезжать за счет своего неземного (во многих смыслах этого слова) таланта. И его прихвостень И.С.К. такой же при нем».