Ильнар махнул рукой в ответ на жест командира и двинулся в сторону лагеря. Ориен соскочил с валуна и пошёл рядом.
– И что, он все десять лет в этой комиссии работал?
– Нет. Их закрыли через год, когда шумиха улеглась, он занялся какими-то историческими архивами. Но в документах, связанных с чёрно-красными, его имя ещё несколько раз мелькало. Можешь называть меня параноиком, но чую я, что устроит нам этот милый дедушка пару сюрпризов. И приятель твой… – Каон указал подбородком на Фина, наблюдавшего через окно кабины, как пограничники заливают водой остатки костра. – Как он там, кстати? Ты ведь видел, да?
Ильнар молча кивнул, не желая развивать тему. Сейчас аура Фина ровно светилась голубым: Кир решил не полагаться на ментальный блок и велел ему носить артефакт, выдав в качестве объяснения лекцию насчёт влияния избыточных эмоций на инициированных. Сомнительный аргумент, учитывая, что как раз инициированные в драку и не лезли, но после вчерашнего дополнительными щитами решили обзавестись ещё несколько человек, включая Тависа.
– Вернуть бы его назад, да уже поздно, – Ориен с досадой сплюнул под ноги. – Как он вчера на тебя бросился, наверняка Лейро чего-то нашептал…
– Он не потому бросился, – буркнул Ильнар. – Он нарочно, чтобы я понял…
Первая машина в колонне издала протяжный гудок, намекая, что магам стоит поторопиться и занять свои места. Каон помахал рукой и ткнул пальцем на крышу – о том, что маги будут наблюдать за дорогой сверху, договорились ещё вчера. Но стоило Ильнару взяться за лестницу, как Ориен положил ему руку на плечо.
– Я понимаю, что он твой друг, – неожиданно серьёзно проговорил каон в ответ на вопросительный взгляд. – Ты ему доверяешь и всё такое. Но в Диких землях паранойя – не болезнь, а средство выживания. Смекаешь?
Он сощурился, дождался ответного кивка и пошёл к последней машине. Ильнар проводил его взглядом, плюнул и полез на крышу. Нельзя было не признавать, что в чём-то Ориен прав, но…
Если не доверять друзьям – то кому тогда?
***
Перебираться через реку на нелетающей машине Ильнару раньше не доводилось, но вездеходы полностью оправдывали своё название. Словно пришедшие на водопой крупные животные, они один за другим мягко спускались по берегу, осторожно касались воды широкими мордами, отфыркивались двигателями, лязгали гусеницами – и неспешно ползли на другую сторону, встряхиваясь и покачиваясь. Потом так же неспешно карабкались на сушу, разворачивались, сминая подлесок, ворчали и пыхтели, будто принюхиваясь…
Пахло снегом, сырым деревом – и опасностью.
Охотничья тропа шла сквозь лес на север, потихоньку забирая влево. Начальству идея ломиться на вездеходах сквозь чащу нравилась не слишком, и при обсуждении маршрута звучало предложение двигаться прямо по реке. Но Ориен его забраковал – ниже по течению начинались пороги с большим перепадом высоты. Поэтому после переправы колонна двинулась вдоль берега вправо, чтобы через несколько километров свернуть и пройти между лесом и болотом – утонуть вездеходы не боялись, деревьев на заболоченной почве поменьше, и можно не опасаться, что какая-нибудь дрянь нападёт из чащи.
Пока никакой дряни поблизости не наблюдалось, да и чащей полупрозрачный весенний лес можно было назвать весьма условно. Кое-где ещё лежал снег, мох на его фоне казался неестественно ярким. Изредка у самой земли вспыхивали искорки снежных бабочек, сквозь мох пробивались цветы, похожие на полупрозрачные крокусы с узкими, вытянутыми лепестками. Полянку таких цветов вездеходы аккуратно объехали по краю, а респираторы пришлось натянуть ещё раньше – в справочнике по растениям Диких земель была как фотография льдистых колокольчиков, так и описание содержащегося в пыльце нейротоксина.
Сквозь броню машин эмоции соратников почти не чувствовались, составляющий компанию магу стрелок сегодня был в полной боевой форме, так что Ильнар снова решился полностью снять ментальный блок. Однако шум и лязг распугивали лесных жителей достаточно эффективно, засечь удавалось лишь мелкую живность, шустро разбегающуюся в стороны. Пару раз слева мелькнул кто-то покрупнее, вроде оленя, но на глаза зверь не показался, скрылся за деревьями.
Самый обычный лес.
Почти.
Топоры так и не понадобились – головной вездеход сминал попавшиеся на пути сосны и берёзы, будто сухой камыш. Деревья на берегу росли не слишком часто, и в основном молодые, но трясло машину немилосердно, в общий шум вплетался треск ломающихся стволов. Умирающие деревья фонили куда меньше, чем, к примеру, умирающая рыба, да и с момента инициации Ильнар научился отделять собственные эмоции от чужих – сочувствовать поющим цветам или охранникам Лейро как-то не тянуло. Но одно дело – уничтожать врага в бою, и совсем другое – наблюдать со стороны, слушать треск из-под гусениц. Лес молчал, но в этом молчании ощущалась враждебность хищника, чьё логово разрушили люди: он будет таиться и выжидать, но отомстит непременно.
На то, чтобы выбраться из леса, ушло полтора часа. Потом Кир объявил привал, а Ориен с парой сопровождающих отправился на разведку – каон заявил, что способен примерно прикинуть безопасный путь через трясину, но ему нужно хотя бы на полкилометра отойти от толпы и машин. Болото пахло болотом, и выглядело соответствующе – из ржаво-оранжевой прошлогодней травы там и сям торчали мёртвые серые стволы с кривыми голыми ветвями. По краю леса шла невысокая каменная гряда, казалось, что кто-то нарочно насыпал здесь валунов, и чахлые деревья, спасаясь от сырости, взобрались повыше. По траве тоже были расшвыряны валуны, а между ними то поблёскивала, отражая хмурое небо, вода, то белели льдины…
Стрелок спустился с крыши размять ноги. Ильнар сдвинул респиратор на подбородок, вытянулся во весь рост и наглухо закрыл ментальный блок, пользуясь возможностью побыть в одиночестве и поправить энергетический баланс. В глубокую медитацию уходить было некогда, и он ограничился привычной настройкой. Вот серые тучи, они «звучат» тревожными нотами виолончели, кажутся сырыми на ощупь и «пахнут» пылью. Вот торчит над вездеходом макушка кривой берёзы, похожая на скрип когтей по стеклу, и тянет от неё гарью, а прикасаться к мёртвым, безлистным ветвям не хочется даже мысленно – того и гляди, рассыплются в труху. Вот Кир негромко раздаёт указания – его голос «мерцает» синим и металлическим, а пахнет снегом и…
Белыми розами?
Ильнар помотал головой, отгоняя и воспоминания о монастырском кладбище, и пришедшие следом мысли о Кеаре – сосредоточиться на ней было бы куда проще, чем на болоте, но сейчас лучше думать о другом. Вот, например, звонко чавкает грязь под чьими-то подошвами, она липкая, холодная, и застывает неряшливыми потёками на боку вездехода, когда обладатель подошв взбирается по лестнице…
Да змеевы ж потроха, нигде покоя нет!
– Я не помешаю?
Ментальный блок всё ещё стоял, и ответная улыбка вышла, кажется, правдоподобной – ну или жрецу плевать было, помешал он или нет. Во всяком случае, стоило Ильнару убрать ноги, как Гэлхан проворно забрался наверх и устроился на месте стрелка. Прижал ладонь к груди – кто-то другой, может, и поверил бы, что старичок не может отдышаться, но в Истинном зрении под пальцами мелькнули искры.
– Тоже боитесь злобного и ужасного мага?
Жрец вопросительно поднял брови, но почти сразу же рассмеялся. Сунув руку за пазуху, он вытащил из-под куртки свой амулет и раскрыл ладонь, демонстрируя серебряную полусферу, собранную из оплетенных проволокой колец.
– Вот, глядите, никаких секретов. Вы же сферотехник по образованию, насколько я помню из досье?
Элементы щитовых матриц Ильнар узнал сразу, в отношении других узлов пришлось напрягать память, но центром плетения всё же было скрученное из нескольких десятков проволочек дерево, цепляющееся за внешние кольца корнями и причудливо перекрученными ветвями. Схема артефакта немного напоминала строение матрицы датчика фона – разве что стандартные матрицы обычно делались плоскими и такое количество узлов попросту не вмещали. А уж создавать одномоментно трёхмерную матрицу без конфликта потоков не умели пока даже самые современные станки. Тончайшие плетения, сложнейшие узлы…