По воспоминаниям Мариенгофа, внешне Блюмкин выглядел не слишком впечатляюще: «Он был большой, жирномордый, черный, кудлатый с очень толстыми губами, всегда мокрыми. И обожал — надо не надо — целоваться. Этими-то мокрыми губами». Бывший террорист заводит широкие знакомства в литературных кругах Москвы. По одной из версий, он по заданию ЧК занимался слежкой за миром богемы, в котором пьяный Сережа Есенин переворачивал столики кафе, а Володька Маяковский восхищался батькой Махно. Частенько поэты пили и ели на деньги Блюмкина. После чего они становились доверчивыми и называли Блюмкина «добрым малым». Литераторы также были неравнодушны к человеку со столь неординарной биографией. Так, Маяковский дарил ему книги с прочувствованной надписью: — «Дорогому товарищу Блюмочке». Блюмкина видели у Горького; «буревестник революции» очень заинтересовался «романтиком революции» (так называл террориста поэт Вадим Шершеневич).
По словам современников, «романтик революции» постоянно кого-то боялся, то левых эсеров, то немцев, и просил, чтобы его сопровождали. Поэт Шершеневич рассказывал, как однажды Блюмкин, испугавшись патруля, с заряженным пистолетом бежал, оставив спутника. Зато чуть было не пристрелил в одном из литературных кафе молодого артиста Игоря Ильинского, который решил с помощью бархатной портьеры навести блеск на своих ботинках. Блюмкин крикнул: «Хам!» и вытащил пистолет. Затем, когда бывший рядом Есенин помешал ему, сказал: «При социалистической революции хамов надо убивать! Иначе ничего не выйдет. Революция погибнет».
Однажды Блюмкин во время какой-то вечеринки стал хвастать, что одним росчерком пера он может забрать у человека жизнь, и стал подписывать ордера на арест. Мандельштам с гневом их разорвал и, вопреки угрозам Блюмкина, попал на прием к самому Дзержинскому, потребовав, чтобы тот наказал зарвавшегося сотрудника. Пораженный неожиданным напором «Железный Феликс» заверил, что Блюмкин будет незамедлительно расстрелян.
По воспоминаниям поэта Владислава Ходасевича, Есенин как-то привел в круг богемы Блюмкина в чекистской кожаной куртке. Стремясь поразить окружающих дам, Есенин предложил экзальтированной даме: «А хотите поглядеть, как расстреливают в ЧК? Я это вам через Блюмкина в одну минуту устрою». Вскоре Есенин сам оказался в роли жертвы Блюмкина. За год до гибели поэта, находясь в Закавказье, «добрый малый», приревновав свою жену к Сергею Есенину, стал угрожать поэту пистолетом. И тут же пытался соблазнить жену Есенина, которую, заболтав, завел к себе в номер гостиницы. «Я террорист в политике, а ты, друг, террорист в поэзии», — не раз говорил он Есенину.
Известно, что Есенин покончил жизнь самоубийством в гостинице «Англетер» в конце декабря 1925 года. Но есть и другая версия его смерти: поэта убили чекисты под руководством вездесущего Блюмкина на секретной квартире ЧК, после чего труп перетащили в гостиницу, инсценировав самоубийство.
После окончания Академии Генштаба, где готовили дипломатов и разведчиков для стран Азии, его отправили на Ближний Восток. Блюмкину доверяют руководство всей агентурной сетью советской разведки Ближнего Востока. После он оказался в Северном Китае и в Монголии, где, возомнив себя диктатором, расстреливал ему неугодных. Став резидентом Восточного сектора, он получает чекистскую кличку «Живой».
С 1923 года начинаются наиболее таинственные авантюры Блюмкина, результаты которых до сих пор находятся в секретных архивах. Яков Блюмкин используется ОГПУ в контактах с чекистом-мистиком Глебом Бокием, с «легкой руки» которого в недрах госбезопасности были созданы секретные лаборатории, изучавшие все, имеющее хотя бы оттенок аномального, от оккультных наук до снежного человека и летающих тарелок.
После 1925 года в жизни Блюмкина наступает прямо-таки мистический период. Его сделали главным инструктором Государственной внутренней охраны Монголии (монгольский аналог ЧК), а попутно заслали резидентом в Тибет. В сферу интересов Блюмкина входил давно уехавший в Индию Николай Рерих, художник, поэт, мистик, фанатично веривший в легендарную страну мудрецов — Шамбалу, страну абсолютной справедливости, высшей мудрости и нечеловеческого могущества.
Согласно преданиям, монахи, населяющие Шамбалу, явились на нашу планету из высших миров, чтобы силой своего могучего просветленного духа и энергии поддерживать, наставлять и защищать людей от зла. Они сохранили «тайны бессмертия и управления временем и пространством». Добраться до этих сакральных знаний — значит раскрыть все тайны Вселенной, стать всемогущими. С благословения Бокия и Дзержинского на разведку был послан знаменитый террорист, сумевший под видом тибетского монаха пробраться в святая святых самых закрытых монастырей. Одновременно с поиском Шамбалы ему предстояло разведать военную мощь англичан в Тибете и связаться с известным художником Николаем Рерихом, который симпатизировал советской власти. Планы захватить Тибет в двадцатые годы волновали многих красных командиров, мечтавших «вымыть сапоги в Индийском океане».
Фрагмент картины Н. Рериха «Весть Шамбалы», на которой изображен лама Блюмкин
Трудно представить себе компанию более экстравагантную: самый циничный авантюрист двадцатых годов в обществе самого убежденного мистика и теософа пробираются в страну абсолютного разума и справедливости… Именно после экспедиции в Шамбалу Блюмкин получил кличку «Лама», а известный художник и мистик Николай Рерих привез в Россию послание и дары от таинственных Гималайских Учителей из мистической страны.
По утверждению Елены Рерих, послание ей было передано лично при встрече с Учителями в 1924 г. в Индии. Н.К.Рерих взял на себя миссию в качестве посла Белого Братства посетить 27 стран мира, неся призыв к единению. Информация о Рерихах достигла самых верхов, и Дзержинский изъявил желание лично побеседовать с Рерихами и назначил им встречу 20 июля 1926 года, но неожиданно и скоропостижно умер от сердечного приступа, не дожив полгода до 50-летия. Причем умер именно в тот момент, когда Рерихи находились у него в приемной.
Окультисты видят в этом особый знак и объясняют это следующим образом: «Возможные жесткие меры в отношении посланников могли сыграть роковую роль в духовном развитии первого чекиста и в судьбе России. Чтобы этого не произошло, Душа «отозвала» личность из воплощения, лишив ее физического тела».
О том, что советская экспедиция по поиску легендарной страны мудрецов оказалась результативной, говорит то, что именно после нее немецкие нацисты, объединенные в мистическое общество «Аненербе» («Наследие предков»), сами занялись поисками мистической Шамбалы. После взятия рейхсканцелярии на ее развалинах обнаружили тела тибетских монахов, переодетых в форму СС.
Существуют две версии гибели Блюмкина. И все они, так или иначе, связаны с Троцким, которого тот боготворил. Выдала террориста его пылкая возлюбленная — Лиза Горская, в будущем известная советская разведчица, прозванная чекистами «советская Мата Хари». Впрочем, и здесь звериная интуиция поначалу не подвела Блюмкина: в ночь, когда его ожидала на квартире чекистская засада, он остался у давнего друга — поэта Сергея Городецкого. Не помогло: на другой день его все равно взяли и вскоре расстреляли без суда и следствия. По словам очевидцев, умер Блюмкин достойно. Перед расстрелом он запел «Интернационал» и выкрикнул: «Да здравствует Троцкий!» Однако и здесь он оставил сомнения. Несмотря на то, что решение о расстреле Блюмкина существует, акта о его смерти историкам найти не удалось.
Лиза же, выйдя замуж и став Зарубиной, сделалась первоклассным резидентом НКВД за границей и в годы войны принимала активнейшее участие в советском атомном шпионаже.
Какое-то время дом в Денежном переулке оставался пуст, а затем в 1919 г. был передан Исполкому Коминтерна, тут работали все наиболее известные тогда коммунисты, как русские, так и всего мира. Вместо богатых купцов и дипломатов здесь появились политики — Г. Зиновьев, Л. Троцкий, К. Радек, Н. Бухарин. Часто приходила сюда и жена Ленина Надежда Крупская, сам Ленин посещал особняк по особо важным делам. Но постепенно стены буржуазного особняка стали тесны для разросшегося учреждения, и оно переехало в более просторное здание.
