Его низкий смешок пробегает по мне дрожью.

— Неплохо ты поднимаешь мне самооценку.

— Я просто говорю правду.

Он снова забирается на кровать и мягко целует меня в губы.

— Мы будем двигаться в твоем темпе. Ты мне доверяешь?

От этих слов напряжение чуть отпускает.

— Всегда.

Он снова медленно, успокаивающе целует меня. И это действует. Потому что уже через несколько секунд я извиваюсь под ним, ощущая его твердый член между нами, и больше не могу ждать.

— Я готова, — шепчу я ему в губы.

— Ты уверена?

— Я тебе доверяю, Трэвис. И я хочу, чтобы ты сделал мне приятно.

Он глухо рычит.

— Презерватив.

Точно. Наверное, стоит использовать, но вместо этого я качаю головой.

— Можно без?

Еще один рывок, на этот раз в изгиб моей шеи. Его бедра толкаются к моему центру.

— Элли.

— Мы можем с ним, если ты хочешь, — быстро добавляю я. — Я просто хотела… я хочу…

Он слегка прикусывает чувствительную кожу за ухом.

— Скажи мне.

— Я хочу чувствовать тебя без преград между нами. Это нормально? У меня отрицательные анализы.

— У меня тоже. Ты принимаешь таблетки? — когда я киваю, его бедра снова находят мое тело, словно он не может себе отказать. — Хорошо. Я выйду вовремя, на всякий случай.

Он нежно касается моих губ поцелуем, и бешеный ритм сердца немного замедляется.

Время останавливается в тот миг, когда толстая головка его члена проникает ко мне. Тишину наполняют влажные звуки и наше тяжелое дыхание. Он медленно и осторожно продвигается глубже, как и обещал, и я теряю остатки рассудка.

— Глубоко дыши, милая, — инструктирует он, сам с трудом переводя дыхание. — Дай мне заполнить тебя.

Я делаю, как он говорит. Сначала немного больно, а потом боль растворяется, превращаясь в сладкое, пульсирующее удовольствие.

— Вот так. Продолжай глубоко дышать для меня, — хвалит он. — Ты так хорошо принимаешь мой член.

К тому моменту, когда он полностью погружается в меня, до упора, я уже совершенно потеряна. Я никогда не знала удовольствия глубже и сильнее. Не такого. Я чувствую себя наполненной так, как даже не представляла возможным. И когда он начинает двигаться во мне, а моя влажность обволакивает его целиком, в груди вспыхивает пламя.

Стону и умоляю его ускориться. Жестче. Сначала он колеблется, говорит, что не хочет причинить мне боль, и тогда я начинаю двигаться сама, насаживаясь на него вверх и вниз, доказывая, что могу.

Это срывает у него последний тормоз. Он хватает одну из подушек и подкладывает мне под поясницу, приподнимая тело под нужным углом. Его руки сжимают мои бедра, и он начинает вбиваться в меня в беспощадном ритме. Очень скоро комнату наполняют лишь наши стоны и звук тел, сталкивающихся друг с другом.

Я не могу оторвать от него взгляд. Его губы приоткрыты, во взгляде — напряжение, пока он наблюдает, как выходит и входит в меня. Сейчас он выглядит таким мощным, таким необузданным, мужественным и первобытным, что по моему телу прокатывается сокрушительная волна, и я понимаю — я близко.

— Кончи для меня, милая, — требует он, когда его палец начинает выводить круги по моему центру. — Пропитай мой член.

Меня накрывает физическая реакция, которую я до конца не понимаю, и вдруг кажется, будто я падаю. Рот приоткрывается, но ни звука не выходит. Я выгибаюсь, принимая его еще глубже, и меня накрывает такая мощная волна удовольствия, что перехватывает дыхание.

Трэвис успевает выйти и с тяжелым стоном кончает мне на живот. Он обхватывает себя рукой, двигая ею, пока полностью не изливается на мою кожу. Это самое горячее зрелище, какое мне доводилось видеть.

— Святое дерьмо, — выдыхает он, когда все заканчивается. — Блять. Я был слишком жестким. Прости. Я тебе не сделал больно?

Я качаю головой.

— Ты был идеален, Трэвис. Это было идеально.

Он наклоняется и целует меня в губы.

— Я люблю тебя, Элли. Очень. Ты — вся моя жизнь.

Его слова сжимают мне сердце.

— А ты — моя.

В ту ночь я впервые засыпаю в его постели — с его рукой, защитно обвивающей меня. Первая ночь из вечности.

Один год спустя…

— Элли, я серьезно. Эта идея переплюнет все остальные, что мне когда-либо приходили в голову.

— Ты это говоришь постоянно, — замечаю я. Джуд шутит, что это уже его коронная фраза, и он не далек от истины. — К тому же последнюю идею трудно превзойти.

Два месяца назад Чарли предложил, чтобы «Логово» спонсировало местную детскую команду по бейсболу из начальной школы. Это привлекло массу новых клиентов, в том числе приезжих.

— Ладно, да, это было неплохо, — признает он. — Но послушай вот что: доставка на дом в дни игр. Не могу поверить, что мне раньше это не пришло в голову.

Я поджимаю губы, сомневаясь.

— Не уверена, что Трэвис будет в восторге. Ты же знаешь, какой он.

Игровые вечера и без того изматывают. Я не представляю, как к этому можно добавить доставку, тем более что Трэвис предпочитает простоту, чтобы не выгореть.

Стон Чарли выходит до невозможного театральным.

— Проверни на моем большом страшном парне свое волшебство. Ну пожалуйста, Элли Кэт? Он тебе ни в чем не отказывает.

Я показываю ему язык.

— Сам у него попроси, трус.

— Чертовски верно.

Я, посмеиваясь, качаю головой̆.

— Чар, он взял тебя маркетинг-менеджером после того, как ты уехал в Бостон. Разве это не значит, что он тебе доверяет?

Вскоре после того, как я окончательно вернулась в Бэннпорт, Чарли устроился в известное городское маркетинговое агентство. Он приезжает, как только может — его семья тоже живет здесь, но мы все равно по нему ужасно скучаем. Даже Трэвис, как бы он ни пытался это скрыть.

— Наверное, немного доверяет, — соглашается он. — Если задуматься, у нас с ним долгая история. Я подарил ему любимую кружку и однажды застукал вас за интрижкой у бильярдного стола и никому об этом не рассказал. Одни светлые воспоминания.

— Ты неисправим, — бросаю я, чувствуя, как жар поднимается к шее.

Сколько бы времени ни прошло, я все так же смущаюсь, когда кто-то говорит о нас с Трэвисом как о паре. Не помогает и то, что людям ужасно нравится над нами подшучивать.

Дядя Нил — та еще заноза, если не хуже Чарли, и абсолютно этого не стесняется. Он начал просить внуков, едва мы сообщили новость, год назад.

Джуд и Сандра радуются за нас и при любом удобном случае тоже поддразнивают. Сандра делает это мягче, а вот Джуд живет тем, что подкалывает Трэвиса за то, насколько он в меня влюблен. Он говорит, что суровая маска трещит по швам, и каждый раз Трэвис мрачно смотрит на него, доказывая обратное.

Чарли, Лола, Барбара и все остальные так же счастливы за нас. Я боялась, что Джейда и Пол осудят разницу в возрасте или то, что он — мой начальник. Но, увидев, как он ко мне относится и насколько делает меня счастливой, они полностью поддержали наши отношения. Их одобрение не стало бы решающим — я наконец-то живу для себя, и быть с Трэвисом — именно то, чего я хочу. Но для меня оно значит гораздо больше, чем они могут представить.

Чарли, устроившись на одном из барных стульев, ухмыляется, наблюдая, как я навожу порядок за баром.

— Может, я и неисправим, зато еще и ясновидящий. Я предсказал, что вы с Трэвисом влюблены, раньше, чем вы сами это поняли.

Это не совсем неправда.

— Хватит приставать к моей девочке, Чарли.

Я все еще не привыкла к звуку его низкого, успокаивающего голоса, когда он называет меня своей. И к тому, как ощущается тяжесть его рук, когда он обнимает меня сзади — как раз так, как делает сейчас. И то, с какой открытой нежностью он относится ко мне, не обращая внимания на чужие взгляды.

— Не думала, что ты любишь публичные нежности, — поддразнила я его вскоре после того, как мы начали встречаться, в тот вечер, когда он поцеловал меня при Джуде и Сандре. И совсем не скромно.