— Мне бы очень этого хотелось. Я думала уехать через несколько месяцев. Может, в следующем году. Я хочу все тщательно спланировать.

— Когда будешь готова, милая.

Некоторое время мы сидели молча. Слышались только ночные сверчки и перезвон колокольчика на крыльце. Я задумалась, и с каждой секундой во мне крепла уверенность, что сменить имя и уехать из Калифорнии — правильное решение, когда Джейда снова заговорила.

— Знаешь, — начала она, — у меня есть ощущение, что ты еще вернешься.

Я нахмурилась.

— В Лос-Анджелес? — Она неопределенно промычала, а я фыркнула. — Ни за что.

— Никогда не говори «никогда», Элли. И еще у меня есть чувство, что жизнь удивит тебя самым неожиданным образом.

— Надеюсь, приятно?

Ее улыбка была мягкой.

— В итоге — да. Все это приведет к хорошему.

Я уже, кажется, целую вечность хожу кругами по этому месту, сжимая в руке телефон. Мысли несутся с бешеной скоростью.

Если смотреть трезво, Джейда и Пол должны знать о том, где я теперь живу. И я хочу им рассказать. Как бы часто я ни убеждала себя, что мои недомолвки и ложь — единственный способ выжить, все сильнее кажется, что это просто отговорка.

Я хочу поступить правильно. Честно. Разблокировать телефон, набрать ее номер и все объяснить. Так почему же я не могу?

Дневное солнце пробивается сквозь кроны деревьев и греет лицо. Несмотря на холод, я пользуюсь редким светом предпоследнего дня года, закрываю глаза и пытаюсь успокоиться.

Как и обещал, Трэвис помог мне перебраться в гостевую спальню на следующий день после осмотра фермы. Я официально съехала из той заплесневелой квартиры и могу сказать без тени сомнений: скучать по ней я не буду. Скатертью дорога.

А потом была моя первая ночь здесь — под одной крышей с Трэвисом, но в своем собственном пространстве. Это было… странно, но в то же время неожиданно спокойно. Я уснула только около трех ночи, слишком была настороже, чтобы по-настоящему расслабиться в такой тишине.

Последние пять дней, когда я просыпаюсь, Трэвиса в доме нет. Не знаю, всегда ли он встает так рано или делает это специально, чтобы мне было комфортнее, но очень надеюсь, что не второе.

Пять дней мы почти не разговариваем и едва видимся вне «Логова». Дома он все время пропадает в амбаре, пока я ужинаю, а возвращается, когда я уже в своей комнате.

Я не дура — я понимаю, что он меня избегает. Просто не знаю почему.

И все же это самое счастливое время за очень долго. Отчасти потому, что я чувствую себя в безопасности. Отчасти потому, что согласилась вести бухгалтерию бара и обожаю свою новую работу. И еще потому, что два дня назад я встретилась с Лолой за кофе.

Наша встреча длилась не больше часа, но за это время она рассказала о младшем брате, о занятиях йогой в местном спортзале и о том, что мне обязательно стоит ходить с ней, и о своем детстве в Бэннпорте.

Ей было интересно, каково жить в Лос-Анджелесе, но, к счастью, она не задавала слишком много вопросов, а значит, моя ложь не вышла из-под контроля. Я боялась, что она меня узнает, но ни в жестах, ни в словах она этого не выдала. Мы договорились снова встретиться после Нового года.

Может, моя жизнь и правда меняется к лучшему.

Я замечаю Бадди и Купера, которые вынюхивают что-то у озера, и понимаю, что должна сделать это до возвращения Трэвиса. Сегодня у меня выходной, и я собираюсь удивить его домашней пиццей, если он снова не будет меня игнорировать, так что этот звонок должен случиться сейчас.

Глубоко вдохнув носом, я смотрю на контакт Джейды в телефоне и напоминаю себе: это человек, который заботится обо мне больше всех на свете. Конечно, она немного сойдет с ума, узнав о моем новом доме, но смирится. Поддержит. Как всегда.

Пока это хрупкое спокойствие не исчезло, я нажимаю кнопку вызова.

— Милая? — в ее голосе столько радости, что мне становится стыдно за то, что я собираюсь сказать. — Как ты? У тебя было хорошее Рождество?

В тот день мы созванивались по видеосвязи, но мой переезд был слишком недавним, и я тогда не нашла в себе сил рассказать новости.

Я сглатываю волнение.

— Привет, Джейда. День был насыщенный: романтическая комедия и несколько бокалов вина. — Это правда. Я решила провести последнюю ночь в отеле по-настоящему. — А у вас как?

Я слушаю ее с искренней улыбкой, пока она рассказывает о Рождестве и о том, как выросли племянники и племянницы. У Джейды и Пола нет детей и, возможно, они не планируют их заводить, но именно они — самые близкие мне родители. Я никогда, ни в этой жизни, ни в следующей, не смогу в полной мере отблагодарить их за все, что они для меня сделали и продолжают делать.

— Пол наконец-то получил на Рождество электровелосипед, так что теперь ему не на что жаловаться, — смеется она. — А вот планов на Новый год у нас пока нет. Думаю, в итоге просто проведем уютный вечер дома. Мы ведь не молодеем.

Я закатываю глаза, хотя она этого не видит, и улыбаюсь.

— Да брось. Вы выглядите максимум на сорок, и ты это знаешь.

В ответ — искренний смех.

— Напомни мне звонить тебе каждый час за дозой уверенности.

— Всегда рада.

— Ты слишком добрая, Элли. А у тебя есть планы на Новый год?

Лола и Чарли упоминали сбор у озера, чтобы смотреть салют, но я пока не знаю, пойду ли.

— Возможно, встречусь с друзьями.

— Это звучит замечательно, милая, — говорит она тем мягким, материнским голосом, в котором сосредоточено все хорошее в этом мире. — Они хорошо к тебе относятся?

— Все очень добры ко мне. — Я прочищаю горло, стараясь не чувствовать себя последней дрянью за то, что собираюсь сделать. — Джейда, мне нужно… мне нужно тебе кое-что сказать.

Атмосфера меняется. Будто она стоит прямо передо мной, я ощущаю исходящее от нее напряжение. И когда она спрашивает:

— Что случилось? — тем коротким тоном, которого я не слышала уже очень давно, я понимаю, что отступать нельзя.

Я много дней думала, как сообщить это, и так и не придумала лучшего способа, поэтому решаю сказать прямо.

— Кто-то попытался вломиться в мою квартиру, и мне пришлось съехать.

Тишина.

В животе оседает тяжелый ком, но я продолжаю говорить.

— Со мной все в порядке. Они не проникли внутрь. Я понимаю, что тебе от этого не легче, но… да. Я вызвала полицию, и они сказали, что разберутся, кто бы это ни был. Похоже, я жила не в самом безопасном районе, так что они считают, что кто-то перебрал или был под кайфом и… ну, ты понимаешь.

Я решаю не упоминать про машину, чтобы не волновать ее еще больше.

Когда она молчит, я проверяю, на связи ли она. Да, на связи.

— Джейда?

Проходит еще пара секунд, прежде чем я наконец слышу ее голос.

— Это… это очень многое сразу, Элли. Ты правда в порядке? Ты сказала, что не пострадала? Куда ты переехала? Нам прилететь к тебе?

— Вам не нужно сюда лететь. Правда, со мной все хорошо. Тогда я, конечно, испугалась, но сейчас мне уже намного лучше. Я совсем не пострадала.

— Элли… — начинает она. — Элли, ты уверена, что хочешь оставаться в Бэннпорте?

— Да. — Я сама удивляюсь, как быстро это говорю. И это правда. — Да, Джейда. Я не ожидала, но мне здесь по-настоящему хорошо. Я чувствую себя дома. Думаю… думаю, я начинаю строить здесь жизнь. Такую, которая мне нравится.

— Хорошо, — уступает она. — Если ты считаешь, что так будет правильно, ты знаешь, мы тебя поддержим. Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности, милая, а то, что ты мне сейчас рассказала… — снова пауза. Я могу только гадать, о чем она думает. — Ты так и не сказала, где теперь живешь. Я предполагаю, что ты все еще в городе.

— Я уже давно ищу квартиру, но в пределах моего бюджета ничего нет, кроме сезонной аренды, — начинаю я и снова начинаю ходить кругами. Солнце вот-вот сядет, воздух холодеет, но я почти этого не чувствую: сердце колотится слишком быстро, ладони и подмышки вспотели. — Я какое-то время жила в отеле, а потом… Трэвис предложил мне одну из гостевых спален на своей ферме, пока я не найду что-то свое.