Пол ставит фильм на паузу.

— Все в порядке?

— Я думала, ты уже спишь, — говорит Джейда.

— Я уезжаю, — объявляю я.

Тишина.

— Я хочу вернуться в штат Мэн.

Снова тишина.

Я хочу вернуть свою жизнь.

Нет.

Я хочу построить новую — с нуля. Жизнь, которая на этот раз будет подлинной.

Я знаю, что не исцелилась за пять недель. Сомневаюсь, что исцелюсь за пять лет — и меня это устраивает. Я также научилась быть терпеливой к себе и готова принять вызов роста.

— Я устала ждать, пока все станет идеальным и управляемым, прежде чем начать жить жизнью, которую заслуживаю. Поэтому я… я уезжаю завтра. В Бэннпорт. Потому что именно там я хочу быть, — говорю я.

Джейда сглатывает.

— Ты уверена?

— Я очень вас люблю. Обоих. Вы — моя семья, и больше ничто и никто не отдалит меня от вас — даже я сама. Я буду приезжать к вам. Но я хочу уехать. Я хочу вернуться к Трэвису и к друзьям. Я больше никогда не буду прятаться.

Потому что это моя жизнь. И как бы банально это ни звучало, она у меня одна, и я больше не собираюсь тратить ее на зацикливание на несправедливом прошлом или на том, как мало я контролирую будущее.

Я заслуживаю идти дальше и устала ждать, пока буду готова. Я чувствую, что готова, и этого достаточно. Это не значит, что я перестану ходить на терапию или что у меня не будет плохих дней. Но со мной жестоко обращались, и я рассказала свою историю, потому что имела на это полное право. Обществу нужно говорить о безопасности детей в интернете, и я никогда не пойму, почему именно я оказалась среди тех, кому пришлось начать этот разговор, но я больше не собираюсь ломать голову над этим.

Я заслуживала быть услышанной. Все, что я сказала, было моей правдой, и я не жалею ни об одном слове.

— Вы помогли мне вырасти в уверенную женщину, которая все это время жила внутри меня, — продолжаю я. — Я никогда не смогу достаточно отблагодарить вас за заботу и любовь. Так что да, Джейда, я уверена. Абсолютно уверена. Я готова начать сначала.

Она первой встает с дивана и крепко меня обнимает — крепче, чем когда-либо прежде. Пол подходит следом, обнимая нас обеих, и в голове у меня возникает мысль.

Мои родители не разрушили мою жизнь.

Да, все, через что мне пришлось пройти, было ужасно. Да, то насилие, которому я подверглась, никогда не должно было случиться. И да, не каждая трагедия обязана иметь скрытый смысл или урок.

Но я выбираю смотреть на это так.

Без сомнительных решений моих родителей у меня никогда не появились бы Джейда и Пол.

Я бы не поехала в штат Мэн, не познакомилась бы с Чарли, Сандрой и Джудом и не работала бы в Логово.

Я бы не влюбилась в Трэвиса.

И, самое главное, я бы не нашла свой голос. Свой подлинный голос.

Удачи тебе, мир, если ты попытаешься заставить меня снова замолчать.

Тучи затягивают небо над Бэннпортом, обещая дождь, когда я захлопываю за собой дверцу такси.

Улицы пустынны. Никто не знает, что я здесь и стою перед Логовом. Никто. Даже Трэвис, потому что я хотела сделать ему сюрприз. Частица меня боялась и до сих пор боится его реакции, когда он меня увидит. Он говорил, что всегда будет рядом, но что, если…

Нет.

Я здесь, потому что хочу быть здесь. Я не могу контролировать его реакцию. И то, что Чарли, Сандра, Джуд и все остальные в этом городке скажут, увидев Эллисон Буччери.

Я сказала правду. Вот кто я. Вот что со мной произошло. Если у людей есть свое мнение, ко мне оно не относится. И если честно, даже попытка контролировать чужое восприятие звучит утомительно.

Жизнь непредсказуема, но я научилась видеть красоту в незапланированном. Ценить, как кусочки пазла встают на свои места в собственном ритме, без попыток подогнать их силой.

С этой мыслью я толкаю дверь и сразу же утопаю в знакомых голосах, доносящихся изнутри.

— Говорю тебе, босс. Это моя лучшая идея.

За словами Чарли следует характерное ворчание.

— Я это уже слышал.

— Турнир по бильярду приведет новых клиентов, — не сдается Чарли. — В том числе моего возраста. Ну, знаешь, новую публику.

— Нам не нужны новые клиенты, — возражает Трэвис.

Они стоят у кухни в дальней части зала. Ни один из них меня не заметил.

— Я знаю, что не нужны, но для бизнеса это все равно полезно. Я все организую. Тебе и пальцем шевелить не придется.

— Мне нравится, — встревает Джуд. Интересно, Сандра тоже здесь?

Их смена уже закончилась, так что, когда я захожу, бар пуст. Задержав дыхание — хотя дышится мне и так не слишком хорошо, — я говорю ровно и без дрожи в голосе:

— Привет, ребята.

Все замирают, когда трое мужчин поворачиваются ко мне.

У Джуда отваливается челюсть.

Чарли моргает.

А Трэвис…

Трэвис улыбается. Разрушительно красивой улыбкой, которую я хочу видеть каждый день до конца своей жизни.

— Святое гребаное дерьмо, — выдыхает Чарли.

Я не успеваю опомниться, как он уже обнимает меня в железных объятиях. И через секунду мои ноги отрываются от липкого пола, когда он кружит меня.

— Ты правда здесь. Святое гребаное… — говорит он, ставя меня обратно и глядя с таким изумлением и едва сдерживаемым дыханием.

— Я здесь, — подтверждаю я и продолжаю улыбаться. Потому что именно здесь я хочу быть. Там, куда умоляло вернуться мое сердце.

— Сандра! — громогласно орет Джуд, делая шаг ко мне, потом еще один. И еще. И тут я замечаю, как блестят его глаза. — Иди сюда, девочка.

Повторять он не успевает.

Джуд крепко обнимает меня, словно пытается склеить все мои осколки обратно.

— Мы так тобой гордимся, — бормочет он мне в волосы. — Так, так гордимся. Мы и представить не могли, через что ты прошла. Господи…

Чей-то всхлип заставляет меня поднять голову с его плеча. Я почти не успеваю среагировать, как Сандра тоже обнимает меня.

— Ох, милая, — говорит она. — Ты должна была нам сказать. Мы бы никогда тебя за это не винили. Никогда, Элли. Ты выжила.

— Простите, — голос срывается, и их общий объятие наконец ломает меня. — Простите меня за ложь. Вы этого не заслужили.

— Тш-ш, — говорит Сандра. — Ни слова об этом. Мы на тебя не злимся. Мы все хотели, чтобы ты вернулась.

— Особенно вон тот здоровяк, — игриво шепчет Джуд мне на ухо, когда они оба отпускают меня.

И тогда мой взгляд находит Трэвиса — такого же высокого и внушительного, каким я его помню.

Все те пять недель, что я оставалась в Лос-Анджелесе, мы иногда созванивались по вечерам, немного переписывались днем… и поняли, что ни он, ни я не большие любители звонков и сообщений. Мы не заставляли себя выходить на связь каждый день, и это было нормально. Потому что я знала: когда я буду готова, он будет меня ждать. Я знала, что он сдержит свое обещание. Так же, как я сдержала свое — данное небу.

— Привет, — говорю я застенчиво.

Его ухмылка убивает меня на месте.

— Привет, милая.

— Думаю, это наш знак удалиться, — подает голос Чарли, подмигнув мне. — Элли, потом расскажешь нам все, ладно? А вы двое… не делайте ничего такого, чего я бы сам не сделал.

Я закатываю глаза ровно в тот момент, когда Сандра берет меня под руку и тем самым материнским голосом, по которому я так скучала, спрашивает:

— Ты остаешься насовсем, правда?

У меня нет ни тени сомнений, когда я отвечаю:

— Да. Насовсем.

Насовсем. Никогда еще это слово не звучало так правильно.

— Тогда это повод устроить вечеринку в честь возвращения, — предлагает Джуд.

Чарли театрально ахает.

— Джуд? Предлагает устроить вечеринку? Быстро, кто-нибудь, проверьте, не летают ли свиньи снаружи.

— Уважай старших, парень, — одергивает его Джуд, но улыбается.

— Да, сэр. И в мыслях не было вас обидеть, сэр.

Сандра усмехается.

— Ладно, давайте оставим Трэвиса и Элли в покое. До завтра, голубки.

Румянец медленно заливает щеки от ее слов, но, как ни странно, я не чувствую неловкости. Мы с Трэвисом… мы логичны. Несмотря на разницу в возрасте и противоположные характеры, он дополняет меня во всем. Хочется верить, что и я его тоже.