Когда он читает имя на своей бумажке, усмехается и передает шапку Трэвису. Не стыжусь признаться — я слежу за его лицом, как ястреб, пока он разворачивает последнюю бумажку. Но выражение у него непроницаемое.

— Напоминаю, бюджет — пятнадцать долларов. Не надо делать что-то грандиозное. Поменяемся подарками в канун Рождества после закрытия. Вопросы? — спрашивает Чарли, но вопросов ни у кого нет. — Отлично. И держите имя своего адресата в секрете.

Он подмигивает мне, а я качаю головой, смеясь. Уж больно он прозрачный — ставлю на то, что у него в бумажке мое имя. Зная его, он купит мне морковный пирог ради шутки. И я не буду против.

Сандра, проходя мимо, сжимает мое предплечье.

— До завтра, дорогая. Хорошего вечера.

— И вам, — машу им с Джудом, пока они растворяются в темноте улицы.

Чарли подходит ко мне перед тем, как уйти.

— Мы с друзьями собираемся на выходных после работы, — говорит он с надеждой в голосе, будто мы оба не знаем, каким будет мой ответ. — Там спокойно, паб у озера. Было бы здорово тебя увидеть.

Я смотрю на него виновато.

— Чар…

— Ну пожалуйста, Элли Кэт. Уже почти Рождество. — Его энтузиазм не угасает, что само по себе достижение, учитывая, сколько раз я ему отказывала. — Если, конечно, у тебя другие планы?

Мой взгляд скользит мимо него и останавливается на Трэвисе, который усиленно протирает и без того чистую стойку. Он не смотрит на меня, но я точно знаю — он слушает.

— Нет, — честно отвечаю я.

— Значит, подумаешь?

Буду ли я правда думать об этом? Я не помню, когда в последний раз была на вечеринке — кажется, никогда. Не на настоящей, взрослой. Не на такой, куда сама хотела бы пойти.

В прошлом мне приходилось не раз появляться на мероприятиях, на которых я не хотела быть, родители заставляли улыбаться в камеру. И, кажется, ни разу я там не чувствовала себя счастливой. Каждое слово, каждый жест приходилось контролировать.

— Элли, — пропевает Чарли.

Я моргаю.

— Эм… ладно. Я подумаю.

— Вот это я и хотел услышать. Увидимся позже — напиши мне. Пока, босс! — бросает Чарли через плечо. Трэвис, как и ожидалось, не отвечает. Никто из нас уже не воспринимает это на свой счет.

Чарли уходит, но его приглашение остается висеть где-то у меня под сердцем, тихо бурля и напоминая о себе. Может, хоть раз в жизни мне стоит согласиться и посмотреть, что из этого выйдет. Он же не станет меня удерживать, а если я не буду пить, то смогу в любой момент сесть в машину и уехать. А если что — вызову такси.

Я думаю об этом. Правда думаю. Это может оказаться худшей моей идеей за всю историю, но… разве мне станет хуже от одной попытки?

Эта мысль все еще кружит в голове, когда гаснет свет — напоминая, что мы с Трэвисом остались в баре вдвоем. Я беру сумку и наблюдаю, как этот медведь-человек в несколько шагов сокращает расстояние между нами и направляется к двери.

— Готова? — спрашивает он, и меня это почему-то застигает врасплох. Он едва удостаивал меня взглядом, не то что словом, с тех пор как мы случайно встретились вчера в супермаркете.

— Да.

Мы молчим, пока он запирает бар, и ни слова не произносит, когда идет за мной к машине. Она стоит всего в паре кварталов, но я не настолько глупа, чтобы отмахнуться, если он предлагает пройтись рядом со мной ночью. Почему он это делает, для меня загадка. Обычно он просто ждет, пока я сяду в машину, наблюдая издалека.

Когда я открываю автомобиль и бросаю сумку на пассажирское сиденье, я искренне улыбаюсь.

— Спасибо, что проводил.

Но, конечно, он говорит последнее, чего я ожидала.

— Не хотел, чтобы ты шла одна. Это может быть опасно.

Я заставляю себя не думать о складе.

— В Бэннпорте? — спрашиваю я.

Последним преступлением, попавшим в местную газету, была попытка ограбления заправки восемь месяцев назад. Никто не пострадал — парень оказался студентом из соседнего городка, у которого даже оружия не было.

— Опасные люди есть везде, — произносит он так, будто только что прочитал мои мысли.

— Я знаю, — признаю я, чувствуя, как тревога поднимается по груди. Только не сейчас. — Я буду осторожнее.

Он много лет служил в армии. Понятно, что видел немало. И… приятно осознавать, что кому-то, кроме Джейды и Пола, не все равно, что со мной. Это хорошо.

Если я ожидала, что на этом он уйдет, то ошибалась. Вместо этого он кладет огромную ладонь на крышу моей машины и оглядывает всю улицу, каждый темный уголок, пока я устраиваюсь за рулем. И только когда я внутри, закрывает дверцу.

Я опускаю окно ровно настолько, чтобы сказать:

— Спасибо, Трэвис. До завтра.

Он даже не наклоняется, чтобы встретиться со мной взглядом, так что я не вижу его лица, когда он отвечает:

— Добирайся спокойно, Элли.

Нет, я не вздрагиваю от того, как это хрипловатое «Элли» звучит в его исполнении. Я просто замерзла — окно же открыто.

Лгунья.

Что нового?

Я понятия не имею, что здесь делаю.

Когда я написала Джейде, что собираюсь в паб, мы обе решили: мне не помешает на время выйти из своей скорлупы. Если станет не по себе или небезопасно, я всегда могу уйти и больше никогда не появляться на вечеринках. Проще простого.

Сначала я даже не заметила, что что-то не так. Чарли встретил меня радостными объятиями, сказал, как рад, что я пришла. Заказал мне напиток, познакомил с парой своих друзей. Ребята оказались милыми, и, похоже, не знали, кто я, — это меня немного успокоило.

До того момента, пока я не вспомнила, почему всю жизнь обходила вечеринки и любые большие компании за версту.

Телефоны. Куда ни глянь — телефоны.

Снимают лица, напитки, тела, каждый угол этого места.

Вдох. Выдох. Еще раз. И еще.

Не помогает.

Я прячусь в тени, держусь как можно дальше от всех, чтобы не выглядеть странной, и опускаю голову. Пальцы слегка дрожат на стакане, и я злюсь на себя за то, какая я есть.

— Эй, — говорит женский голос, достаточно громко, чтобы перекрыть музыку.

Я поднимаю голову, и передо мной стоит темноволосая девушка с улыбкой. Я помню ее — Лола, подруга Чарли.

— Ты Элли, верно? Я на имена безнадежна.

Я натянуто улыбаюсь.

— Да. А ты Лола?

Она кивает.

— Прости, что пропала, у моей подруги случилась истерика в туалете, — поясняет она. — Она на прошлых выходных рассталась с парнем и тяжело это переживает. — Она наклоняется и шепчет: — Он сегодня здесь. С другой.

Я морщусь.

— Надеюсь, она держится.

Лола пожимает плечами, отпивает из бокала.

— Мы прямо сейчас обсуждаем, как бы его проучить. Хочешь — присоединяйся.

Во мне что-то шевелится. Нечто новое. И не такое уж неприятное.

В детстве друзей у меня почти не было. В школе одноклассники придумали про меня и мою жизнь все, что только можно. Я никогда не чувствовала настоящей близости с моими так называемыми подружками — не ощущала, что меня принимают в разговоры о мальчиках или обычные подростковые сплетни. Никогда по-настоящему.

Я всегда была белой вороной. Родители этому поспособствовали.

И вот незнакомый человек разговаривает со мной так, будто мы знакомы сто лет, будто подошла просто потому, что захотела… Это звучит жалко, но я правда не знаю, как себя вести и что говорить. Что будет уместным? Что — неловким?

«Будь собой», — сказала бы Джейда.

Иногда это совсем не просто.

— Ты работаешь с Чарли? — спрашивает Лола, на губах игривая улыбка. — Скажи, он на работе не такой занудный, как здесь?

Я невольно смеюсь.

— Не сказала бы, что он занудный. Но вот драматичен? Каждую минуту каждого дня.

— Какой есть — такого и любим. — Она делает глоток, и я повторяю за ней. — Чарли говорил, что звал тебя к нам уже несколько раз.

В ее голосе нет упрека, но плечи у меня все равно напрягаются.

— Да. Я… я не фанат вечеринок. Сегодня вообще не собиралась приходить.