Это путь, который я сама выбрала. Жертвы, на которые пошла. Ложь, которую решила сказать. Я сама себе постелила эту постель — мне в ней и лежать.

Отгоняя навязчивые мысли, я беру две коробки краски и направляюсь к кассе. Но дойти туда мне не удается.

Что-то — кто-то — цепляет мой взгляд в одном из рядов. Словно дернув за ниточку, меня разворачивает туда, где я меньше всего ждала увидеть кого-то в свой утренний выходной.

Трэвис меня еще не заметил, но у меня есть лишь пара секунд форы. Он чешет бороду и о чем-то размышляет перед…

Детским отделом?

Почему Трэвис рассматривает детские игрушки?

У него за спиной целая тележка. Розовые, голубые, желтые, зеленые упаковки и, святые угодники, их штук двадцать.

Мой мозг судорожно ищет недостающий фрагмент, но ничего не находит. У Трэвиса нет детей — за год работы это бы всплыло.

И я отлично помню, по причинам, которые неважны, как дядя Нил говорил, что все еще ждет внуков. Ну или внучатых племянников — это уже мелочи. Так что нет, Трэвис не отец. Я бы знала.

И он единственный ребенок в семье, так что, может, эти игрушки — для детей его друзей? Но зачем столько? До Рождества осталось всего три недели, но…

Напоминая себе, что траты Трэвиса — не мое дело и что культурно не пялиться на людей, я вижу, как он поворачивает голову.

Черт.

Я пытаюсь спрятать краску за спину, но поздно. Его взгляд скользит от моих рук к лицу, и у него на скуле дергается мышца.

Прежде чем я успеваю что-то сообразить — а бежать сейчас выглядело бы странно, — я выдавливаю натянутую улыбку и подхожу ближе. Настолько, чтобы он услышал:

— Доброе утро, босс. Закупаетесь?

Напряжение у уголков его рта бросается мне в глаза, как и широкие плечи под той самой клетчатой рубашкой, в которой он был, когда мы познакомились.

Он едва наклоняет голову — маленький кивок, больше похожий на отмашку:

— Элли.

И все. Ни тебе «Как дела?», ни «Как шопинг?». Ничего.

Что ж, он мне вне бара ничем не обязан.

От этого понимания жжение под грудью не проходит.

— Увидимся, — говорю я, надеясь, что мой голос звучит не слишком нелепо. Кажется, надежда тщетна.

Он видел мою краску, я — его игрушки, но мы оба делаем вид, что этого нет. Мы не спрашиваем, почему мой цвет волос может быть не родным, и зачем ему столько детских подарков. По-честному, я просто не имею права интересоваться.

Я улыбаюсь, улыбкой, которая вряд ли доходит до глаз, и он снова кивает.

Когда я говорила, что он не любит тратить слова впустую, я не преувеличивала. И все же почему-то обидно, что он не выглядит особенно довольным нашей встречей.

Так почему же так больно, что Трэвис за пределами «Логова» делает вид, будто меня вовсе нет, будто вне смены я для него не существую?

На следующий день я едва успеваю высунуть ногу из раздевалки после смены, когда Чарли заявляет:

— Это, пожалуй, моя лучшая идея.

Никого не удивляет, что Трэвис не поддается на его зазывания.

— Ты проверил, что черный вход заперт?

— Да, босс. Заперт.

— Отлично.

— А насчет моей идеи, — не унимается Чарли, словно и не слышал отказа. Он смотрит на меня, потом на Джуда и Сандру, которые как раз вышли из кухни. — Два слова: Тайный Санта.

Кто-то стонет. Кажется, Джуд.

— Да ладно вам, будет весело. Можно установить бюджет… ну, примерно пятнадцать долларов. Не обязательно дарить что-то суперзначимое, — продолжает он. — Я бы и печенькам был рад.

— Ох, — отзывается Сандра. — Какая милая идея, Чарли. Звучит весело. Я в деле.

Он торжествующе вскрикивает.

— Джуд? Твоя жена за, значит, и тебе придется согласиться.

— Как скажешь, — бурчит тот. Сандра обнимает его за руку и громко целует в щеку, и я улыбаюсь. Заметив мой взгляд, она подмигивает.

— Ты слишком мягкий, Джуд, — подтруниваю я.

Он пожимает плечами.

— Не поспоришь.

Отвожу от них взгляд и вижу, что Чарли уже стоит прямо у меня перед носом.

— Элли Кэт? Ты обязана сказать «да».

Я поднимаю бровь.

— Обязана?

— Таков закон. Не хочешь же ты, чтобы власти пришли к тебе домой?

Я понимаю, что он шутит. Понимаю, но воздух все равно вырывается из легких. В горле тяжело, и я почти не замечаю напряжение в голосе Трэвиса.

— Отойди, Чарли.

— Извини, — протягивает тот, умоляюще глядя на меня. — Скажешь «да»?

Мне сейчас даже думать трудно. Кажется, я только и выдыхаю.

— Ладно.

Я глубоко вдыхаю через нос, успокаивая мозг. Мы в безопасности. Никто за мной не придет — Джейда и Пол проверили. Они бы предупредили, случись что-то.

Чарли переключается на последнюю жертву.

— Босс? Все согласились, так что ты не можешь быть единственным, кто не играет.

Но Трэвис — не тот, кого легко продавить.

— Я не играю.

— Ну пожалуйста?

— Нет.

— А если с вишенкой сверху?

Задорная улыбка Чарли так и дергает у Трэвиса скулу, и я вмешиваюсь.

— Давай, Трэвис. Может быть весело.

Его взгляд сужается, но я не отступаю. Он, пожалуй, самый грозный мужчина, какого я когда-либо видела, но сейчас я настроена уговорить его так, будто от этого зависит моя жизнь. Ему нужно хоть немного расслабиться, и, возможно…

Ладно. Возможно, мне самой ужасно хочется купить ему подарок.

Я почти уверена на девяносто девять процентов, что он сейчас оборвет меня и отправит всех по домам — бар же уже закрыт. Но случается неожиданное.

— Ладно.

Я правильно расслышала? Он согласился?

Чарли сияет.

— Это будет легендарно. Сейчас найду бумажки — быстро проведем жеребьевку.

Джуд все еще улыбается, глядя то на меня, то на Трэвиса.

— Не думал, что доживу до такого, Уорд.

В ответ бедняга получает лишь невнятное ворчание.

Чарли возвращается с ручкой и пятью бумажками.

— Смотрите, как делаем. — Он наваливается на стойку, что-то записывая. — Пишу на каждой бумажке по одному имени. Потом бросим их в мою шляпу и будем вытягивать по очереди. Но подглядывать и рассказывать никому нельзя — смысл пропадет.

— А если мне попадется мое же имя? — спрашивает Джуд.

— Покажешь всем, чтобы мы убедились, что ты не жульничаешь, и возьмешь другую бумажку.

— Я в восторге, — говорит Сандра и улыбается мне так широко, что я тоже улыбаюсь в ответ.

Я много слышала о Тайном Санте, но никогда не участвовала. Джейда и Пол не любители подарков, и много лет назад мы решили не дарить друг другу ничего ни на Рождество, ни на дни рождения. На этом этапе моей жизни звонок или объятие значат куда больше любой вещи. Но я не могу отрицать: мысль о том, что скоро я сделаю подарок и получу его сама, вызывает во мне радость, пусть она и кажется пустяковой.

Пожалуй, мне пора перестать стыдиться того, что делает меня счастливой, каким бы простым это ни казалось другим.

Чарли берет шерстяную шапку, которую носил утром, и бросает туда бумажки. Поворачивается к Сандре и картинно кланяется.

— Миледи.

— Осторожнее, парень, — ворчит Джуд, но мы все понимаем, что это шутка. Почти.

Сандра хихикает, засовывает руку в шапку и достает смятую бумажку. Разворачивает.

— О! Прелесть какая. Ладно.

Он поворачивается ко мне и протягивает шапку.

— Элли Кэт.

Сердце начинает стучать быстрее, когда я тянусь за бумажкой. Не то чтобы я хотела вытянуть имя Трэвиса… но пару дней назад я видела идеальные носки с медведями. И я бы умерла на месте, увидев босса в этих носках.

Пальцы дрожат, пока я разворачиваю бумажку. И я стараюсь не обращать внимания на то, как неприятно проваливается живот, когда вижу имя Джуда. Он мне нравится, и, странно, но я тут же понимаю, что купить.

Я киваю Чарли.

— Все нормально.

Он переходит к Джуду, а когда очередь доходит до Трэвиса, тот мотает головой.

— Я возьму последнюю.

— Точно, босс? — Чарли приподнимает бровь, но повторять вопрос не решается. — Ладно.