Он чуть кивает.

— Спокойной ночи, Элли.

Идя к своей комнате, я не могу не устроить маленький победный танец у себя в голове. Я пережила этот вечер. Я поужинала с Трэвисом и вела себя как нормальный человек.

— Элли. Подожди.

Он уже почти у коридора, всего в нескольких шагах, когда я оборачиваюсь.

— Да?

И тут происходит нечто странное. Трэвис — человек, излучающий уверенность каждой порой, — колеблется. Он открывает и закрывает рот, хмурится, словно не верит, что ему так трудно сказать то, что он хочет сказать.

Хм.

Но это все еще Трэвис, а значит, он быстро берет себя в руки.

— Скоро будет новогодняя вечеринка у озера. Мы с ребятами собираемся пойти.

Наверное, это то самое мероприятие, о котором говорили Чарли и Лола. Но почему он упоминает об этом?

— Хочешь пойти со мной?

Со мной.

Я ведь не собиралась идти. И что это говорит обо мне, если теперь это звучит как лучший план на свете?

— Если у тебя другие планы, можешь отказаться, — говорит он, и голос становится низким, хрипловатым.

Если ему и правда нужен ответ — в чем я сомневаюсь, — я решаю не тянуть.

— Звучит здорово, — улыбаюсь я. — Я с удовольствием пойду с тобой.

Он снова коротко кивает.

— Хорошо. Спокойной ночи, Элли.

Я машу ему рукой через плечо и продолжаю идти к своей комнате.

— Спокойной ночи, босс.

Когда за спиной раздается его раздраженное ворчание, я уже не сдерживаю смех.

— Надень что-нибудь потеплее, а то замерзнешь насмерть, — говорит мне Трэвис утром в день новогодней вечеринки.

Надо было его послушать.

Я не в мини-платье и не разгуливаю с голой кожей, но я сильно недооценила, насколько здесь холодно. Пуховик, шерстяная шапка и толстый шарф едва меня спасают, пока я всеми силами стараюсь не стучать зубами.

— Холод собачий, да? — замечает Чарли и делает глоток глинтвейна. Он кивает на импровизированный тент, который поставили организаторы на случай дождя. — Толку от него ноль.

— Вообще никакого, — соглашается Лола, дыша горячим воздухом в перчатки. Я проклинаю себя за то, что забыла свои дома.

— До полуночи всего час, — Чарли допивает. — С горячим было бы теплее. Принести тебе что-нибудь, Элли Кэт? Глинтвейн, например?

Заманчиво, но я качаю головой.

— Не надо, спасибо. Я справлюсь.

Если я напьюсь и Трэвису придется тащить меня домой, я этого не переживу. Я и так уже опозорилась перед этим мужчиной на несколько жизней вперед, спасибо большое.

Кстати, о моем начальнике — я понятия не имею, где он. Мы вместе выехали с фермы, по дороге сюда я заметила дядю Нила и Барбару, но потом Чарли с Лолой увидели меня, утащили в свою компанию, и Трэвис исчез из поля зрения.

— Эй, народ. — Один из друзей Чарли, Том, возвращается с пивом и слегка пьяной улыбкой. Я познакомилась с ним около часа назад, и, несмотря на подмигивание в мою сторону, он кажется безобидным. — Вам весело?

Он немного старше нас, сказал, что работает в индустрии развлечений и приехал к семье на Рождество. Я убеждаю себя, что в разговоре нет ничего страшного, даже если он чуть флиртует. Разве я не хотела стать общительнее? Вот тебе и новогоднее обещание.

— Я не чувствую ни рук, ни носа, но да. А ты как?

Он улыбается.

— Лучше не бывает.

— Оставь мою Элли Кэт в покое, — говорит Чарли, но без всякой злости. По-моему, он слишком пьян для этого.

Легкий ветерок бьет в лицо, и я сдаюсь — зубы начинают предательски стучать. Мне нужно было принести чертов плед. Или, что еще лучше, остаться под очень теплой крышей дома Трэвиса.

— Да я шучу, — говорит Том, закидывая руку на плечи Чарли и допивая пиво, не сводя с меня глаз. — Ты же знаешь, да?

Я изо всех сил стараюсь не поморщиться.

— Конечно.

Том открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но не успевает.

Что-то тяжелое и теплое опускается мне на плечи так внезапно, что сердце подпрыгивает от испуга. Но Чарли смотрит мне за плечо и даже не скрывает улыбки, так что это явно не серийный убийца.

— Я говорил надеть что-нибудь потеплее.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать этот низкий голос.

— Я и так тепло одета, — возражаю я, и с губ слетает белое облачко пара.

Щеки вспыхивают, и не из-за внезапного тепла, когда я понимаю, что почти исчезла под огромной снежной курткой, которая может принадлежать только одному человеку.

— Ты уже час дрожишь, — говорит мой начальник, не убирая рук с моих плеч. Он, должно быть, замечает, что мы не одни, потому что добавляет: — Чарли.

— Привет, босс. — Мой друг и коллега переводит взгляд с него на меня с таким игривым блеском в глазах, что я могла бы его прибить. — Ты пришел увести Элли Кэт?

Его пальцы распластываются у меня на плечах, такие длинные, что достают до основания шеи. Его прикосновение не грубое и не требовательное — просто надежное. Оно напоминает, что он здесь. Что он прикроет.

Или я просто слишком много в этом вижу.

— Если ты не хочешь остаться, — говорит он мне, и его дыхание скользит у моего уха.

Большие пальцы начинают надавливать на заднюю часть шеи, разминая мышцы. О боже.

— Элли Кэт? — Чарли смотрит на меня понимающе, и я начинаю подозревать, что он что-то сказал, а я не услышала, потому что голова забита совсем неприличными мыслями о мужчине за моей спиной.

— Я отойду с Трэвисом на какое-то время, — выдавливаю я, и сердце колотится так, что, кажется, его слышит вся вечеринка.

Лола улыбается мне тем самым понимающим взглядом и говорит:

— Развлекайтесь.

Я не придумываю того, как руки соскальзывают с моих плеч вниз по рукам, а одна устраивается на моей спине. Не говоря ни слова, я машу им на прощание и следую за Трэвисом в гущу ожидания Нового года.

Мы идем, пока не оказываемся в зоне с фудтраками и столами для пикника. За одним из них сидят дядя Нил, Барбара и еще несколько друзей Трэвиса, которых я узнаю по вечеринке в баре в тот день рождения.

— Элли-девочка! — Дядя Нил вскидывает морщинистые руки, заметив меня, и широко улыбается. Он встает удивительно легко для мужчины за семьдесят и тянет меня в объятия, уводя из-под прикосновения племянника. — Что это на тебе надето? Я, видимо, отстал от моды.

Я улыбаюсь и обнимаю его в ответ.

— Боюсь, я тоже. Это куртка Трэвиса.

Он по-дружески треплет меня по щеке, напоминая дедушку, которого у меня никогда не было.

— Мой парень хорошо к тебе относится?

— Он самый лучший. — Я не знаю, в курсе ли дядя Нил насчет того, где я теперь живу, так что не поднимаю эту тему. Наклоняюсь к нему заговорщически. — Хотя он тот еще ворчун.

Старик откидывает голову и смеется.

— Тут спорить не буду. Садитесь с нами. Я принесу напитки.

Трэвис не садится рядом — он встает у меня за спиной, упираясь руками в спинку стула. Почему-то этот жест кажется интимным.

Барбара наклоняется через стол и улыбается мне.

— Я не знала, что ты сегодня придешь, Элли. Тебе нравится?

Укутанная в снежную куртку Трэвиса, я провожу следующий час в разговорах со всеми подряд — от дяди Нила и Барбары до друзей Трэвиса и людей, чьих имен я так и не узнаю. Все относятся ко мне так, будто я уже много лет часть их круга. Все хотят знать, какой Трэвис начальник, и это меня забавляет — я-то понимаю, что они ждали каких-нибудь пикантных подробностей, а сказать мне нечего, кроме хорошего.

Ну, разве что иногда создается ощущение, будто ему в зад заползло что-то мерзкое и там издохло. Это вызывает взрыв смеха и сжатие плеча со стороны мужчины за моей спиной.

— Фейерверк вот-вот начнется, — говорит через некоторое время дядя Нил, тут же вставая и протягивая руку Барбаре. — Давайте подойдем поближе к берегу, пока не стало совсем тесно.

Когда он переводит взгляд на племянника, в его глазах мелькает что-то среднее между тревогой и предупреждением, и у меня неприятно сжимается внутри. Но я отмахиваюсь от этого, решив, что, возможно, дело в здоровье дяди Нила и это не мое дело.